Мастер архивов. Том 3 (СИ)

— А в чем тогда?
— В самом эпицентре источника распространения. Он находится не в Архиве.
— В смысле? — я нахмурился. — Как это — не в Архиве?
— Представь круги на воде, — пояснила Лина. — Кто-то бросил камень и волны пошли от него во все стороны. То, что мы зафиксировали здесь — остаточные колебания. Вторичные. Те самые волны.
— А где же тогда эпицентр? — спросил я, чувствуя, как внутри все холодеет. — Где тот самый брошенный камень?
  
Лина развернула голографическую карту. Архив, центр Петербурга, Петроградская сторона. На карте накладывались цветные круги — там, где датчики фиксировали максимальные значения. Они сходились в одной точке. На старой водонапорной башне.
— Здесь, — сказала Лина. — Эпицентр возмущений находится здесь. В здании, которое не используется с начала века. Старая водонапорная башня. Построена при Петре I. Сейчас заброшена.
— Водонапорная башня? Постой. Что-то я не совсем понимаю. То есть эти самые монстры, — эти изнавры, — они теперь в районе Петроградской стороны теперь?
— Не могу сказать. Я лишь поделилась с тобой расчетами, которые получились.
— Разве такое возможно? — спросил я Арчи.
Тот не ответил.
— Разломы планов бытия есть только тут, в Архиве, из-за неудавшихся экспериментов Босха и Зарена…
— А ты уверен, что только здесь? — прервал мои рассуждения кот.
Теперь уже я не нашелся что ответить.
— Но и это еще не все, — добавила Лина. — Спектральный анализ этих возмущений показывает совпадение с параметрами, зафиксированными в день твоего перемещения. На семьдесят три процента.
— Ты хочешь сказать, — медленно произнес я, — что оттуда можно… что там…
— Черно-золотистый туман, — озвучила мои мысли Лина.
Загадочная дымка… та самая, что переместила меня сюда. Что-то похожее есть и возле водонапорной башни. Говоря проще — есть вероятность, что там есть портал в мой мир. Семьдесят три процента — это много?
Я продолжал как завороженный смотреть на голографическую карту.
— Водонапорная башня, — повторил я, словно пробуя слово на вкус. — Заброшенная водонапорная башня. И там… туман?
— Совпадение не полное, но статистически значимое. Достаточное, чтобы предположить наличие портальной аномалии.
— И ты раньше молчала? — странная вспышка ярости уколола сердце. Я должен был знать об этом немедленно! Глупо конечно злиться, но…
— Я проводила анализ, — ответила Лина с легкой обидой в голосе. — Для точных выводов требовалось время. И данные, которые мы получили только после последнего всплеска.
— А почему башня? — спросил я, взяв себя в руки. — Почему именно там? Причем здесь вообще она? Архив — понимаю. Тут много всего магического, нестабильного. Но какая-то заброшенная башня…
— Не знаю, — честно призналась Лина. — Возможно, географические особенности. Возможно, исторические. Возможно, случайность.
— Случайность, — усмехнулся Арчи, начиная вылизывать лапу. — В нашем деле случайностей не бывает. Только закономерности, которые мы пока не поняли.
Я задумался. Если там действительно портал — пусть нестабильный, пусть частичный, — это может быть мой шанс. Домой. В мой мир.
— Мне нужно туда, — сказал я. — Все выяснить.
— Нет, — отрезал Арчи. — Нельзя! Я что, зря тебя тренировал, чтобы ты вот так просто свалил в закат? А если это ловушка? Может, очередные монстры. А может, вообще ничего там нет.
— Семьдесят три процента, — повторил я.
— Это еще ничего не значит! — покачал головой кот.
— Достаточно, чтобы рискнуть.
Арчи вздохнул, посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
— Ты хоть понимаешь, что если этот портал ведет не туда, куда ты хочешь… Если он ведет, скажем, в логово каких-нибудь тварей? Что тогда?
— Я буду действовать осторожно, — сказал я. — И сразу бросаться в портал не собираюсь. Просто выясню.
— Выяснит он! — раздраженно передразнил Арчи. — Я так понимаю, что отговорить тебя едва ли получится? Тогда… тогда я пойду с тобой!
— Арчи…
— Возражения не принимаются! Не допущу, чтобы мой защитник вот так взял и пропал! Кто мне будет колбасу носить? Она? — он кивнул на Лину. — Да она первая газ пустит в хранилище, где я спать буду.
— Я не собиралась пускать никакой…
— Да помолчи ты! — отмахнулся кот. — Лекс, я иду с тобой. И точка.
* * *
Вечер опустился на Петербург блеклой синевой, когда мы с Арчи свернули с Каменноостровского проспекта в сторону реки. Чем ближе мы подходили к водонапорной башне, тем тише становилось вокруг — исчезли редкие прохожие, стих шум машин, даже фонари горели тусклее, будто нехотя.
Башня возникла из сумерек внезапно — массивный силуэт на фоне светлого неба. Старая, кирпичная, с облупившейся штукатуркой и заложенными окнами, она стояла на небольшом возвышении, окруженная ржавым забором и редкими чахлыми деревьями.
Мы остановились у входа. Ржавая дверь, обитая почерневшим железом, была приоткрыта — кто-то явно бывал здесь раньше.
— Чувствуешь что-нибудь? — спросил я шепотом, хотя вокруг никого не было.
Арчи постоял, принюхиваясь, повел ушами.
— Ничего, — ответил он так же тихо. — Абсолютно ничего. Ни магии, ни аномалий, ни даже обычного сквозняка. И это меня нервирует.
— Почему же?
Кот нервно дернул хвостом.
— Потому что кто-то очень сильный скрывает это место от магического зрения. А это, Лекс, еще хуже.
Я посмотрел на дверь. Темный проем за ней казался бездонным.
— Заходим? — спросил я.
— Уже пришли, — вздохнул Арчи. — И видишь тут нет никакого тумана. Пошли назад, в Архив…
— Нет. Зайдем внутрь.
Я первым шагнул в темноту. Кот за мной.
В нос ударил спертый запах сырости и плесени. Я достал телефон, включил фонарик. Луч выхватил из темноты кирпичные стены, покрытые мхом, ржавую лестницу, уходящую вверх, и старые, разбитые ящики на полу.
Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным.
— Куда теперь? — спросил кот.
— Наверх, — ответил я, уже взбираясь на первую ступеньку. — Если что-то и есть, оно там. Я чувствую.
Мы начали подниматься. Винтовая лестница змеилась спиралью вокруг старой кирпичной трубы. Металлические ступени скрипели под ногами, ржавые перила шатались, и вся эта конструкция внушала одно простое, но крайне неприятное чувство: стоит мне чуть сильнее перенести вес — и мы с Арчи полетим вниз вместе с этим музейным экспонатом.
Вокруг — паутина, пыль, мох, слипшиеся комья грязи, какие-то высохшие насекомые в углах. Кирпич отсырел, местами почернел, а в трещинах разрослась бледно-зеленая плесень. Запах стоял затхлый, тяжелый, с привкусом ржавчины.
Но сами ступени были относительно чистыми. Не вылизанными до блеска, конечно, но пыли гораздо меньше. На некоторых ступенях я заметил свежие полосы — кто-то недавно цеплял подошвой край металла. На одной площадке между пролетами темнел отпечаток каблука, на другой — вмятина от чего-то тяжелого, словно сюда поднимали ящик или оборудование.
Этой лестницей явно пользовались. Причем не один-два раза из любопытства. Часто. И, судя по следам, не в одиночку.
Наконец мы добрались до небольшой площадки под самым куполом. Я поднял фонарь и луч света выхватил из темноты такое, что я на секунду просто замер.
Площадка оказалась куда больше, чем казалась снизу. Технический ярус, опоясывающий центральную трубу. Пол — старые чугунные листы, местами покрытые пятнами ржавчины, местами вычищенные до серого металлического блеска. По краям — арочные ниши, когда-то, видимо, служившие для обслуживания механизма или хранения инструмента. Теперь же в них громоздились ящики, стеклянные банки, свертки, мотки проволоки, куски ткани, обломки дерева и еще черт знает что.
  
Но главное было не это.
Луч света уперся в маятник. Медный, на цепочке, прямо посреди комнаты. Тяжелый, вытянутый, отполированный до блеска. Он едва заметно покачивался, хотя никакого сквозянка здесь не было.