Гаремник. Дилогия (СИ)

Взрывчатку я использовал часто, но ночами минировал дорогу не на всю длину, например, метров пятьдесят, редко сто, расчёт на небольшие колонны, и ждал подходящих жертв. Как видел, что интересное, подрывал, быстро поводил зачистку, сканер показывал где подранки, и делал ноги. Зачастую на снегоходе. Шлем специальный, очки, позволяли на приличной скорости покидать место засады. Так что только за неделю я уничтожил тысячу двести финских солдат, и порядка шести десятков единиц автотехники и три обоза, с ранеными. Око за око. Они наших раненых тоже режут только шум стоит. Вообще пофиг на все международные нормы. Вот и я также. И да, вёл допрос пленных. Работал я поближе к зоне, где воевала моя бывшая армия, так что нашёл, узнал кто там поработал, а там и до базы егерей. Нет, всех уничтожил, базу сжёг, а шестнадцать пленных, тех кто там был, вынес в хранилище, потом голышом привязных к деревьям, по очереди обходил, и лил на них ледяную воду из ведра. Бегал к пробури реки с двумя вёдрами. Вообще я не любитель мучить людей, если хочешь убить, пулю в голову и всё, но тут дело принципа. То, что они творили с нашими раненым и пленными, требовало мщения, и в ответ просто пули в голову? Тем более, это даже не финны, а вообще шведы. Нет, морщился, не обращая на крики внимания, поливал. Заняло это почти четыре часа. А морозы серьёзные, выше минус двадцати, так что сработало. Шестнадцать ледяных скульптур. Вот после этого прошёл, и каждому выстрел в голову. Разлетались на куски. Постояв, глядя на трупы, и зло сплюнул. Нет, мне не понравилось, что я сделал, больше так поступать не буду. Какая бы ненависть к ним не бурлила в душе, всё же я солдат, а не палач. Пытки не моё. Одно дело военно‑полевой допрос, другое вот так уничтожать. Нет, не мой. Менталитет не тот и характер. Муторно на душе стало. Я себя вот так проверяю раз в десять лет, но ничего не меняется.
  
Видимо под влиянием таких мыслей, я недолго ещё работал по финнам, общее количество уничтоженных едва за три тысячи перевалило, когда узнал, что война закончилась, перемирие подписано. Я ещё минные ловушки устраивал, взрывчатку брал у финнов, разбирая снаряды с шрапнелью, для поражающих элементов. Шрапнель и шла для этого. Отличная вещь. Три обоза с ранеными наглухо уничтожил, жаль лошадей, и две автоколонны, ну и четыре пеших пехотных и одну с артиллерийскими упряжками. И решил, что хватит. Да и финны егерей нагнали и войска, искали кто тут работает. Так что улетел к Ленинграду. Хватило дальности, сел на окраинах, заправил вертолёт, винты уже остановились, я так на лыжах до окраин, ночь же была. Дальше переодевшись в свою, а ту форму разжалованного, и там в улочки. Да так на лыжах и доехал до вокзала, откуда поезда на Москву шли. Я не торопился, и на поезде доберусь. А мне нужно в Минск, к месту прописи, чтобы документы получить. Точнее военкомат, что даст добро на выдачу мне паспорта. Проявлять справку коменданту не стал, официально я всё то время, что провел у финнов в тылу, находился в Москве. А дом хочу купить. Ну тот же вряд ли, но жильё иметь стоит. Так что приобрёл билет, документы сейчас не спрашивали, а утром отбыл на Москву. Там уже на другой вокзал, и до Минска. Почти трое суток занял путь, но добрался до Минска. Время полдень, когда я, сидя в коридоре военкомата, услышал.
‑ Макеев, зайди.
Когда я зашёл в кабинет, куда документы подал, о выводе с воинской службы, и прошением выдать паспорт, те справку дадут, чтобы я в милиции выделку паспорта мог заказать, и тогда уже всё, вольная птица. Причём в Москве я это провернуть не мог, даже если бы смог, очень дорого бы вышло, проще тут в Минске всё сделать, и с паспортом, что тут же получу, уже в Москву, как чистое лицо, и там попробую приобрести дом. Ну и добыть корочки киномеханика. Вот такие планы. Старлей, что находился в кабинете, изучая меня, форма чистая, даже поглажена, на вокзале мне помогли девчата, у них там в депо и прачки были, и сушилки, и покинув стол, велел идти за ним. А там поднялись на второй этаж и зашли к военкому, в звании майора. Тот как раз общался, но положил трубку, когда мы зашли, и вставая, сказал:
‑ Макеев?
‑ Это я.
‑ Отлично, мы тебя раньше ждали. Насчёт тебя пришёл приказ, вернуться обратно в дивизию.
‑ Не понял? ‑ тут я даже растерялся, и нахмурился. Не люблю, когда что‑то идёт не так, как я спланировал.
‑ Тут я не знаю, но решение суда отменено.
Вот тут я серьёзно задумался, и понял, что как раз это мне и не нужно. Знать бы что там такое произошло, и вернуть всё как было. У меня тут такие планы, а мне сообщают что передумали, возвращайся. Да прямо бегу и падаю. Там ни одна па*ла против не сказала, когда арестовали и суд шёл.
‑ У меня действующая выписка военного суда, ‑ медленно говорил я, глядя майору в глаза. ‑ Оформите пожалуйста, и выдайте мне справку на получение паспорта.
‑ О как? ‑ пробормотал тот, не опуская глаз. ‑ Так значит? Нет, лейтенант, у меня прямой приказ, вернуть тебя обратно. Сейчас получишь направление, чтобы на станциях патрули не задержали, и возвращайся. Твоя дивизии ещё на месте.
‑ На х*ю я эту дивизию вертел. Я так понимаю шансов получить своё нет?
‑ Лейтенант, да как вы смеете?! Думайте перед кем и кому такое говорите?! ‑ возмутился военком.
Молча развернувшись, я покинул кабинет. Майор ор поднял, мне же общаться с местными не с руки. Понятно, что не договоримся, поэтому и поспешил вниз. Дождался старлея, получил нужные бумаги, и на поезд. А там к Ленинграду. Придётся таким путём идти. Мне действительно всё вернули, звание старшего лейтенанта, обе награды, а это орден «Боевого Красного Знамени» и медаль «За Отвагу», правда чуть позже вручили орден «Красной Звезды». Наградили, но выдать не успели, а тут из штаба армии прислали и прошло награждение. А вот командиром батальона не поставили, на роте оставили. Правда, недолго, я подавал рапорты об отставке, а что, обязательный год отслужил после училища, ну почти, время боевых действий год за два идёт, а мне это время учли, так что могу подавать рапорт. А не принимали. Комиссар не раз лично уговаривал остаться. Комбату пофиг, а комиссар меня отлично знал, чего я стою, тем более орденоносец и с немалым боевым опытом. Да и командиров не хватало. А что я сделал, занёс пару золотых побрякушек одному политработнику в штабе дивизии, к комиссару нашего батальона идти смысла нет, пошлёт, а одного, договороспособного приметил, там уже он всё провернул, и вот двенадцатого июня сорокового года, я вышел в отставку. Мы уже к Житомиру перебрались, на ППД. Вот теперь поработаем.
Мигом всё оформили, и я успел сбежать пока не вернулся из командировки взбешённый комиссар батальона. Всё провернули мимо него. А тот болел за дело, за этого его стоит уважать, и не хотелось огорчать. Я своё отслужил, начнётся война, там буду воевать, а вот терять год, не желаю. Да и повторять судьбу капитана Макеева, где кукловод мой, маг, точно не хочу. Конечно здорово там я разгулялся, под магической наркотой, что все барьеры снесла, но нет, ну его на фиг. Так что когда стемнело мой самолётик уже поднялся в небо и я полетел в Минск. Всё, свобода, осталось официально, через военкомат, оформить, и наконец займусь своими делами. Ну и пока летел, размышлял. Нейросеть стояла. Поставил сразу как в тыл к финнам улетел. Та за это время запустилась, развернулись, хотя боевые имплантаты до сих пор на режим выходят, приходилось нагрузку давать. Уже неплохо работают. Опция сканера качалось, как и хранилище, порядок. По хранилищу, пока был у финнов я неплохо прибарахлился, знаете ли. Нет, на три тонны набирал взрывчатки и снарядов с шрапнелью, чтобы разбирать и делать самодельные «МОНки», с направленными ударами поражающих элементов, это понятно. Дело нужное. Просто я полетал, посетив базы сбора трофейной техники, что те у двух наши дивизий захватили, многие в стадии ремонта были. И знаете что? К сожалению, целой «Газ‑а» я не нашёл, но зато была кинопередвижка на базе «Газ‑АА». Причём машина в порядке. Хотя и требует ремонта двигателя, трубки замёрзли, но сама техника в порядке, даже кинопроектор и фильмы на месте. Финны просто притащили машину на тросах и в отстойник, где около полусотни машин стояло и десяток танков с тягачами. И машина, что удивительно, не армейского подчинения, видать Политуправление сюда направило ту из Ленинграда. Фильмы крутить бойцам. Да попала в засаду. Кто ж отправил её в передовые войска? Как раз в дивизию, что пробивала путь к своим блокированным частям. Хотя может где на дороге захватили, поди знай. Ну и перед возвращением к нашим, машину, что я прибрал ранее в хранилище и спрятал в лесу, забрал. Мне нужно свободное место в хранилище, потому и скрыл ту. Пусть та весит порядочно, из‑за деревянного кузова фургона и оснащения внутри, общий вес две тонны и четыреста двенадцать килограмм, я всё равно убрал ту.