Гаремник. Дилогия (СИ)

— Конечно, мы выпускаем песни, что прошли прослушивание, в эфир. Сначала нужно чтобы наша коллегия вас прослушала. Сами будете исполнять?
— Да, конечно.
— Гитара, аккордеон?
— Оба инструмента, владею свободно.
И вот тут я не лгал, хотя музыкальные инструменты, в руках в прошлых жизнях, не держал. Да даже гитары, что совсем редкость. Напевать красивым голосом мог, брал первые места в караоке-баре, но и только. Дело в том, что мне попалась база четвёртого ранга. Ранее я на неё внимания не обращал. Ну что это за стрёмное название «Окромисты»? Откуда мне было знать, что в Содружестве так назывались барды. Описания к ней, что за база, не было, рискнул загрузить, любопытство тешил и выиграл. Да, это база обучала использовать разные инструменты. Загрузил я её в память сети в ночь с двадцать первого на двадцать второе, и начал учить. Пока третий ранг, но уже на треть четвёртый изучил. Однако и с третьим рангом я недурственно играю. Использовал для практики чужие инструменты, своими пока не обзавёлся. Что кстати зря, обязательно сделаю, но хочу вот прогреметь по Союзу как музыкант и поэт. Тоже опыт жизни, возможно в следующих жизнях, если снова Союз, не повторю. Эту самую коллегию подготовили быстро, за это время по мне собрали информацию. Да меня же и опросили, и написали биографию, также паспорт предъявил для записи. И да, адрес дома где живу, дал. Мало ли пригодится? Принесли и гитару, и аккордеон, с моим уровнем музыкальных знаний, третий ранг, четвёртый будет ещё круче, я очень неплохо играл. Первая песня брала за душу, это «Берёзы». А что, одна из моих любимых. Вторая, уже «Самоволочка». Главное голос подходил. Каждую песню я вытягивал, вкладывая душу. Судя по тому с каким ошеломлением слушали представители Гостелерадио, проняло их серьёзно. А когда закончил, та женщина, она оказалась профоргом, спросила:
  
— Скажите, Владимир, у вас есть ещё песни?
— Много, десятка два будет. Просто не все их них можно выпустить в эфире. Я ведь что вижу то и пишу. Бывает и матерок проскользнёт, а песня без них, как не удивительно, теряет смысл. Давайте военные песни исполню. Есть две, «На безымянной высоте» и «Колоколенка». Только поются как будто боец вышел из боя. Жёстко и наверняка.
— Давайте, послушаем.
Так что и эти песни исполнил, но не в мягкой ленивой манере, как обычно исполняли, я их даже слушать не мог, усыпляют, а жёстко, как будто вырвался из горячки боя. И надо сказать что пусть и необычное исполнение, сейчас такое не услышишь, но явно понравилось. Меня пока в буфет отправили, узнали, что я не обедал, ну и обсуждали что и как. Принимали решение. То, что выпустят, было понятно без слов, но вот когда, при плотном графике, требовалось решить. Первого тут к сожалению, не было, вообще никогда, только второе, салаты, и кондитерка. Так что взял гречку с котлетой, подливой. Два куска хлеба, салат овощной, чай и ватрушечку. Вот спокойно кушал, пока решалось что там и как будет проводится. А решили быстро, я только успел поесть, когда зашёл помощник редактора, худой такой дядя в светлом костюме. Лет сорока.
— Ну что, Володя, сегодня тебя решили выпустить. Заодно как встречу с фронтовиком проведут. В семь вечера «окно» есть.
— Отлично.
— Может и отлично, но остальные песни тоже бы надо послушать.
— Поможете с регистрацией?
— Конечно, без проблем. Ноты музыканты сделают.
— С нотами я и сам могу. У меня музыкальное самообразование. Школы не заканчивал, но музыкой увлекаюсь.
— Хорошо.
Мы обсудили что и как. Ждать не буду, домой уеду, форму в стирку. Баньку. Тут возражений нет, так что попросив телефон, позвонил в приёмную Шапошникова. А номер телефона взял у его помощника-секретаря.
— Товарищ майор, это капитан Макеев. Сегодня в семь вечера будет моё выступание по радио. Песни исполнять, собственного сочинения. Товарищу маршалу возможно будет интересно.
— Хорошо, я передам. Благодарю что сообщили.
На этом и закончили. Ещё около получаса я исполнял десять песен, их записали, начали оформление, что ещё час заняло, кстати, водитель не ждал, я его отпустил, мне машину обещали дать местную. Она же из дома заберёт. Так что как закончили, поставил подписи в нужных местах, кстати, в новостях сообщат о встрече с фронтовиком, автором песен и музыки, что буду сегодня исполнены. А меня увезли домой. Там баньку принял, форму стирали женщины-постояльцы, обещали до начала выступления, а я сообщил, радиоточка в доме была, всё сделать. Так что с пивом кайфовал, с рыбкой после бани самое то. А пиво, двадцать литров, без ёмкости залил в хранилище, из Минска. Самолётом доставили из Берлина, генералитету, двух суток нет. Оно живое, быстро портиться. Взял минимум, что на тот момент свободно было. Даже «ППД» достал и при себе носил, чтобы побольше взять. А сейчас получал удовольствие. И ведь заслужил, как я считал. Взбаламутил это гнилое болото, слушать заставил. И увидим, чем это всё закончиться. Вскоре пришли двое постояльцев, один оказался тем самым интендантом, второй рентгенолог. Присоединились ко мне, после баньки, я пивом угостил. Так и отдыхали. А форму постирали, погладили, награды вернули, я там вообще много белья выдал, стирали, развешивали во дворе, но форму первой. Наконец сигнал клаксона, я быстро собрался и на выход. Выступление через час. К слову, завтра с утра в музыкальный магазин, покупать инструменты. Гитару и аккордеон, я пока только их освоил. Больше по интуиции. Там в знаниях были схожие инструменты, но сходство не полное, так что местные всё же я сам осваивал.
Не отменили. А что, маршал мог позвонить и запретить выступление. Нет, свободно пропустили, обговорили о чём будем говорить, просили пару рассказов с фронта описать, так что в назначенное время я был в студии, сидел за столом, перед микрофоном. Напротив, диктор. Ну а дальше пошло вступление, за чем я с немалым интересом следил. Диктор представил меня. Дал короткую информацию о том, как воевал в Финскую, какие награды имею, и вот спросил:
— Вы, товарищ капитан, уже были на поле боя, как я понимаю, и не раз сталкивались с противником. Как вы их оцениваете?
— По десятибалльной шкале, где десять лучшие из лучших, а ноль, это самый низ?
— Да, можно так.
— Восемь, уверенно.
— Вот как? Действительно уверенно говорите. А наши бойцы?.. Не слышу вас, молчите.
— Пытаюсь вспомнить цифры ниже нуля. Ладно шучу. Мы же берём среднестатического пехотинца, или стрелка. То есть, немецкие солдаты имеют боевой опыт, чтят устав, и они высокомотивированные. Поэтому оценка восемь им вполне честно заработана. Впрочем, они это как раз и доказывают на всех фронтах. Что по нашим бойцам, возьму для примера случай. Ко мне вышли окруженцы с разбитой части, пятнадцать бойцов с сержантом, я решил их задействовать при штурме полевого лагеря противника, где пехотный полк встал на ночёвку. У меня огнемётные танки, выжечь там всё. Начал ставить задачи. Когда сказал «двигаться перекатами» , вижу бойцы как-то замялись. А когда озвучил ещё несколько терминов которые в ходу у обычных бойцов, это основа основ для стрелков, то что у них должно от зубов отскакивать, это их работа в бою, а они на меня смотрят воловьими глазами. Я тут сразу начал подозревать, что что-то не так. Спросил, чему вас учили? Оказалось, шагистика, и политинформация. Ну и на хозработах. Всё. А бойцы второго и третьего года службы. Три раза водили на стрельбище. Что они могут? А таких большинство в дивизиях. Поэтому такие бойцы честно заработали цифру два в этой шкале рейтинга бойцов. Так что я постарался от них избавиться, отправил дальше в тыл, выйдут к своим сами, и задействовал в налёте только своих людей и технику. Тот удачно прошёл, в ночной атаке лагерь полностью был разгромлен, половину пехотного полка Вермахта уничтожили. Кстати, вот мои бойцы и командиры, вполне тянут на пятую единицу, и то потому что не имели никакого боевого опыта, только в теории. А после, когда я из своего отряда сформировал механизированную бригаду, мои лейтенанты ротами и батальонами командовали, то их планка уверено поднялась до шести. Им ещё есть куда расти. Опыта они шикарного получили. И они бойцы и командиры победители, за всё время боёв мой отряд, а потом бригада, не знали ни одного поражения, только победы. Поэтому и уверенности у них было на троих.