Гаремник. Дилогия (СИ)
Казань точно проходили, в щели рассматривали город, знатоки были, опознали. А вот тут не на запад, а на юг, куда-то под Воронеж везли. Парни места узнавали, трое из вагона с этих мест. На станциях перекликивались с местными жителями, хотя охрана запрещала, так что только убедились, идём куда-то в сторону Харькова. Нас явно введут в штрафные части Воронежского фронта. Так и оказались, пополняли несколько штрафных рот после недавних боёв. Всего их пять было. Я попал в третью, второй взвод. Кто я такой известно было, а так как командир, пусть и не боевой, всё же меня поставили командовать взводом. Обычно их отбирают именно из штрафников. Так что я тут в струю пришёлся. Мало командиров в свежем пополнении было, ставили что есть. Не совсем приятно конечно такое слышать, но что поделать. Так что обучал бойцов, в основном используя знания, навыки и опыт боёв с СВО, а не местные. И надо сказать вполне в жилу были знания. До конца июня шла учёба. А второго июля, нас направили к железнодорожной станции. Свежесбитые бараки находились в трёх километрах от неё. Охрана по бокам шествовала. Кстати, нам выдали ношенную красноармейскую форму без знаков различия, пилотки без звёздочек. Вполне нормально, ожидаемо. Дальше в вагоны и повезли куда-то. Прибыли уже когда стемнело, быстро выгружали, охрана цепью стояла, каждый вагон выгружали отдельно. Выводили, строили, и как все роты тут были, повели строем дальше, да ещё демаскируя светом, освещали фонариками. Накроют же так.
Впрочем, довели до передовой, сканер показал, что до неё метров шестьсот, окопы сплошным рядом, дальше видимо немцы. Но до них дальности не хватало. Всех спустили в глубокий овраг, велев отдыхать. Припасы выдавали, мы голодные, всё же пять часов везли, а это по половинке ржаного хлеба на каждого, и жирной селёдке. Ели с жадностью надо сказать, насыщаясь. Я селёдку прибрал в хранилище, половину хлеба съел, так что попив воды, приносили в вёдрах, и дальше лежа на боку, быстро уснул, под храп других штрафников вокруг.
А разбудили на рассвете. Ещё темно было. Даже светлой полосы на горизонте не имелось. Кормить не стали, перед боем не кормят, на случай ранения в живот. Тут же стали выдавать оружие, мне как взводному выдали «ППШ». Старый и битый, но рабочий. Ремни, на ремень чехол для запасного диска, но боезапас не выдавали. Так что повели к передовой. Роты расходились по пути, регулировщики работали, похоже по широкой линии будем атаковать. В окопах начали выдать боезапас. Мне два снаряжённых диска и три ручных гранаты «РГД-33», с осколочными рубашками. И тут последовал тихий приказ, выбираемся из окопов и молча бежим до немцев. Тут до них четыреста метров, я уже видел сканером, ещё тот подсветил два заминированных участка, мой взвод, как назло, как раз через один пробегать должен. Ничего не сообщали, кто против нас, какие силы, есть ли мины? Просто бегите толпой и захватывайте. Верх профессионализма. Это сарказм был, если что. Шепнув бойцам чтобы цепочкой за мной бежали, мол, впереди минное поле и сам несся вперёд, видя все неровности, а парни за мной. То тут то там раздавались хлопки подрывы, в других в взводах всё же нарвались, немцы всполошились, начали взлетать осветительные ракеты. Кстати, одна сторона горизонта заметно посветлела, заработали пулемёты, но мы уже были рядом.
— Гранаты! — заорал я, и сам приведя к бою ручную гранату, швырнул ту в окоп пулемётного гнезда, упав, пережидая взрыв.
Этот приказ был в моём взводе отработан, полетели гранаты, раздались многочисленные разрывы. Мы вскочили и свалились на тех, кто выжил, да и не все попали в окопы, большая часть на верху подорвалась, я вот попал, дальше работая короткими очередями, начал зачищать окопы, бойцы прыгали сюда, и присоединялись. Да в принципе на этом бой и закончился для меня, поймал грудью очередь вдруг выскочившего из закутка немца, хотя сканер его показал, я туда гранату кинул, уже трофейную, но он её выкинул наверх, а я пустой, даже патроны из «ППД» потратил и обоих пистолетов, вернув их в хранилище, плюс использовал оружие, что под ногами валялось. И укрытия рядом нет, запрыгнуть. Три толчка в грудь, онемение, пока я падал на спину. Это я ещё успел метнуться в сторону, прыжком пытался уйти, оттолкнувшись от стенки из окопа, так бы голову снесло. Нет, не успел, пули быстрее. Немца на штыки подняли три бойца, что со мной шли и подчищали, но я-то уже ранен. И тяжело. Пока в сознании был, купировал часть кровотечения, восстанавливая, кровоснабжение, бойцы меня перевязали и двое понесли, ноги волочились, к месту что я назначил сбором раненых, их два штрафника с трофейными пулемётами охраняли, ещё четыре носили раненых в тыл. Тут сознание начало уплывать. Я на все сто процентов потратил заряд целительской опции, должен выжить, одна пуля застряла в груди, две на вылет, но что дальше будет, не знаю. Или привет перерождение, или очнусь у наших в медсанбате. Или у немцев если те отобьют позиции. А так я бы и без этих ранений прошёл через военно-полевой суд, в левой ноге три гранатных осколка засело, я уже ранен. Этого достаточно, но вот не повезло. И всё же, что будет?
Очнулся я в санитарной палатке на тридцать коек. Как раз санитарка приподнимала голову и поила, грудь вся в бинтах, тупо ныла, вот так напившись, спросил:
— Прооперировали уже? — хрипло и невнятно вышло, но та поняла, кивнула, говоря:
— Да, час назад вас принесли. Пока эвакуировать не будут, можете дорогу не пережить.
Ну-ну. Та других поила, а я запустил диагностику, уже заряд на ста процентах был. Да уж, распахали. Не знаю что за хирург это делал, но коновалом его назвать, это сильно польстить. Пулю удалил, но в одной ране остались частицы формы, не удалил. Будет воспаление, остальное. Козёл он, а не хирург. Это я сам как профессиональный хирург говорю. Но ноге раны тоже распахал, чуть артерию не задел. Вот и пустил всё что осталось после диагностики на рану, где мусор остался, кстати, я его аннигилировал, была такая возможность и приживил часть сосудов. Мне тут работы дней на пять, не спеша, но много еды нужно, а то чем кормят, жидкий супчик, благо ранение в живот я не получил, этого мало. Одна селёдка в хранилище. У немцев запасов хватало, но я там командовал, штурмом руководил. Два мощных укрепления взяли, не до того. Чёрт, да я только два немецких ранца убрал, не успев глянуть что внутри, и всё. Даже оружие осталось тоже самое. А патронов к нему нет совсем. Вот мины и граната-растяжка, они остались. Так что дня за три всё бы в порядок привёл, но с таким скудным питанием, все пять дней. Если даже не больше. Из хороших новостей, суд уже был, реабилитирован с возращением звания и наград. Меня официально известили, представитель суда. Информация в Санитарное Управление КА уже отправлено, как пройду лечение, восстановлю документы, там получу направление. Так что вроде обошлось. А то что раны получили, не страшно, излечу. Главное жив. Из минусов, стрелковая дивизия те позиции что мы взяли, а три из пяти рот справились, удержать не смогла, немцы танки ввели и к вечеру выбили их, восстановив линию обороны.
Три дня меня продержали в медсанбате. Пока врач не дал добро, дорогу выдержу, почти сутки в санитарном обозе везли, ближайшую станцию, это где нас высаживали, разбомбили, везли до следующей. А это ещё тридцать километров. Там ночью погрузили, подали санитарный эшелон, и на Воронеж. Куда дальше узнаю по факту. Я тяжёлый, так что нижняя полка, и вот так везли. А я ел, мне двойную порцию давали, ругаясь на проглота, но зато лечил раны, особенно внутренние повреждения в грудь. Одно ребро повреждено, пуля выбила осколок. Его удалили, вот наращивал, тем более ребро сломано, сращивал. Так что лечился. А везли, как оказалось, на Казань. Вот свезло. Ну точно, там выгружать стали. Очень повезло. Когда в госпитале устроили, через лечащего врача смог вызвонить матушку. Там домашний телефон на квартире был, я его знал. Так что прибежала, та сына три года не видела, с середины сорокового, я как раз на койке сидел, балагуря хлебал постный суп на рыбе, когда та стремительно в палату вошла, в белом халате. Кстати, палата офицерская, документы мне уже восстанавливали.