Гаремник. Дилогия (СИ)

— Это вы Караваев? — требовательно спросил седой, представительного вида мужчина, я даже узнал его, в медицинских книгах писали, профессор один.
Кстати, давний недруг отца Геннадия. Тот про него только сквозь зубы говорил. Он работал под его началом, и тот украл идею Караваева-старшего, выдав за свою. Тот ему это до сих пор простить не мог.
— А вы профессор Виноградов, тот вор, что у отца идею с лангетами украл?
  
Тут тот вспылил, матюгался не стесняясь присутствующих. Там и две дамы было. Я тоже посылать умею.
— Пошёл вон отсюда, Кац.
— Я Виноградов, — мгновенно взбеленился тот, хотя и так разозлить его смог.
— То, что ты на Виноградова фамилию сменил, меньше тебя Кацем не делает. Пшёл вон, ворюга.
А я ничем не рисковал. Отца тот не тронет, не в его власти, хотя да, ведущий специалист кремлёвской больницы. Отец крепко сидит и у него свои знакомые есть. А я за эту профессию не держусь, и простым стрелком воевать пойду. Так что поговорить не смогли, тот взметнув краями белого халата мигом вылетел из палаты, во взбешённом состоянии. Лицо красным стало, аж прикуривай. Ну и остальные за ним потянулись, делая невозмутимый вид, старались не показать чему стали свидетелями, как их научного руководителя и начальника только что опустили ниже плинтуса. А то пришёл тут, глядит на меня как на ничтожество, нос к верху, сопли видно. Кстати, мог бы и почистить ноздри, заросли волосами, неприятно смотреть. Через полчаса, в палату осторожно заглянула женщина лет тридцати пяти, медсестры не было, вообще никого с момента как профессора этого послал.
— Здравствуйте, я Степанида Леонидовна, ваш врач, — тихо сказал та.
— Врач — это хорошо, — с довольным видом сказал я. — Лечите. Кстати, когда разрешат прогулки в город? Мне бы побыстрее. Имейте это ввиду.
— Сначала узнаем в каком вы состоянии. Медкарта что с вами пришла, не полная.
— Особисты корпуса наверняка подчистили, после того как избили меня.
Там скользнула в палату и медсестра. Сначала сняли форму, грязную, пропревшую, меня снова одели после медсанчасти и осмотра, сапоги стянули, с грязными портянками. Всё это санитарка вынесла. Она третьей была, также она принесла тазик с водой и стала омывать, пока мой врач меня осматривала. Я кстати подсказывал. Зафиксировали переломы, кстати, гипс и повязка неплохо наложены, тут я похвалил медиков корпуса. Ну и травмы и раны обработали, да на бумаги всё зафиксировали. У меня два зуба выбито, нос свёрнут был, нос я уже подлечил, и два зуба выращивал, ещё не проклюнулись, но в десне уже есть. Так что почти час занял осмотр, санитарка закончила меня мыть, дважды это сделала, меняя воду, хоть чистым стал. Так что начали лечить. Да, было уже двадцать третье сентября. Я же жду того, кто это всё устроил. А пока обед. Со завтраком опоздал, но обед принесли. И без ограничений, мне массу нужно наращивать.
Гость пришёл только на следующий день, я лежал на койке и смотрел с планшета комедию, про приключения двух незадачливых пиратов. Кстати, очень смешно. Наушник вставлен в ухо, идёт комплекте, звук туда, и смотрел с экрана. И знаете, только тут в палате я впервые использовал планшет, вот так просто отдохнуть и фильм посмотреть. А когда было? Времени не было от слова совсем. Даже у лётчиков, его особо не было, там бюрократия довлела, а всё свободное время я на девушек тратил, а так что вот тут лёжа, травмированный, нашел время и вот смотрю фильм. Кстати, планшет сразу убрал, и вопросительно глянул на гостя. А в палату зашёл командир, в форме комиссара госбезопасности третьего ранга. Цанава, сто процентов. Я обед ждал. Уже одиннадцать, мне покой предписан, лежу, восстанавливаюсь. В ближайшей месяц меня в город не отпустят, лечащий врач честно предупредил, я на это только вздохнул и согласился. Ещё и синяки на лице как у панды, это после сломанного носа. Поздоровавшись, гость прошёл ко мне и положил на стул рядом пачку писем, сообщив:
— Ваши. Всё догнать не могли.
Это да, отсутствие писем уже беспокоило, я то родителям отправил уже с десяток, писал новые полевые почты, как меня перекидывали каждый раз. Даже когда у лётчиков был, письма не догнали, вполне может быть, что просто не успели, так что я кивнул комиссару.
— Спасибо, я оценил.
— Смотрю мои сотрудники перестарались.
— Ваши поработали?
— Я начальник Особого отдала Западного фронта, Цанава.
— Не скрываете, хоть за это спасибо. И что вам нужно? Имейте ввиду, я поклялся ничем особистам не помогать, в медицине тоже.
— Так сильно злы на моих людей?
— Вы даже не представляете как.
— Хм, я хотел предложить в качестве добровольцев троих моих сотрудников, в боях двое потеряли руки, один ногу, сейчас в госпиталях. Ну и помочь моему свояку, полковнику Хазину. Вы знакомы.
— Насчёт полковника вопросов нет, он к вашей гнилой службе отношения не имеет. Про сотрудников забудьте.
— Ещё вернёмся к этому вопросу. Вы в курсе что стало с Голубевым? Это он снял вас и направил под Великие Луки, с понижением в звании.
— Любопытно было узнать.
— Расстреляли. Приговор уже исполнен.
— Не слишком жёстко?
— Вы написали запрет на эвакуацию комиссара в тыл?
— Да, было такое.
— По приказу Голубева, уже через час как вас отправили в Москву, тот оправил раненого на машине в госпиталь.
— Он идиот? Он же не переживёт дорогу.
— А он и не пережил. Следствие вело Политуправление. Правда, перед этим я его прикрыл, и сказал: Или он вернёт тебя, вернув всё что снял, или сам получит звание военфельдшера и отправиться на самый горячий участок. Ох как тот бегал, даже вышел на осназ НКВД, отправил бойцов к Великим Лукам, к тому моменту уже известно, что дивизию разгромили. Кстати, вас бойцы видали со стороны, с другими пленными, отслеживали. Вели себя достойно. Правда, промахнулись немного, вас вывезли, за два дня до назначенной операции по вашему освобождению. Хорошо вас повезли в сторону основной базы отряда. К тому моменту бойцы нашли брошенный танк, добыли топливо и снаряды и пустились за вами в погоню, кроша всё на своём пути.
— Да ладно⁈ — изумлённо воскликнул я, а я действительно был шокирован. — Видел я этот танк, немцы успели свернуть в лес и тот мимо проехал, видимо не увидели нашу машину. Я там убил охрану и рванул в тыл. А потом видел два бойца осназа, несли третьего. Я ещё прикрыл их, из трофейного автомата почти уничтожил взвод пехоты, что попятам за ними гнался. Ну и сам успел сбежать, когда увидел цепь прочёсывания. Я это указал во время допросов.
— Да? Надо будет почитать. Я не в курсе был, — ответил комиссар, по виду не лгал. — Почему к бойцам не вышли?
— Не видел смысла, да и преследователей приметил. Вот ж судьба какая.
— Да уж. По Голубеву, раз мою просьбу он не выполнил, то был передан Политуправлению. А там уже следствие провели, и выяснили что тот даже не читал больничные листы, просто приказал и подписался в листе направления. Типичная халатность. Сначала хотели десять лет, с лишением всего, но там ещё нашли, вот и шлёпнули. Шесть дней назад. Навёл его на вас, оболгав некто Хазанов, кладовщик.
— Знаю, видел его довольную рожу.
— Он сбежал. Ищут как дезертира.
— Там сержант Светличная, он на неё слюни пускал. Поставьте наблюдение за ней, рано или поздно он рядом мелькнёт.
— Даже так? Учту. А по вам, звание вернули, посчитав снятие незаконным. Был наказан замначальника одного из отделов. Направлен на фронт, в одну из армий. Так что документы и форму вам вернут по вашему званию. Ну и конечно же всех причастных к тому что с вами случилось, накажут, однако, может всё же измените своё решение? Люди делали свою работу.
  
— С Хазиным проблем нет, только донора руки сами ищите, а вот с остальными сразу забудьте. Не сделаю.
— Звание майора. То есть, военврача второго ранга. Орден.
— Меня это не особо интересует. Я после войны на гражданку уйду, думаю где устроиться директором санатория. Поэтому звания мне не важны. Награды?.. За такое и носить не буду, это не честно заработанное. Да и не продаюсь я.