Гаремник. Дилогия (СИ)

Свиридов не успел нанести первые победы, звёздочки на фюзеляж, и после вылета, вот стал делать, как заправил, зарядил и обслужил машину. А тут и корреспонденты прибыли. Так я сначала описал что и как было. Про два сбитых истребителя, в следующем вылете, тоже описал. Ну и вот фотография. Хороший материал, те сами это признавали. Также я сообщил что сочиняю и пою. Это заинтересовало. А как раз темнеть начало, попросили исполнить. Набились наши в землянку стволовой, выдали мне гитару, и прежде чем исполнить, я сказал:
  
– Вообще я много песен написал. Правда, не исполнял, стесняюсь. Один мой знакомый, мы из одного детдома, зная о таком увлечении, попросил написать песню. Он работает помощником режиссёра на «Мосфильме». Как раз пишется сценарий про лётчиков, бомбардировщиков. На «пешках» летают. Я его видел, и написал две песни для этого фильма. Сам фильм пока отложили, снимать не будут, но песни остались, и если не против, исполню их. Первая «Туман», вторая, «Про четырёх Иванов».
Вот так сделав перебор китары, хорошо настроена, исполнил сначала одну тихую и лирическую песню. И лётчикам она понравилась, а потом уже более весёлую про трёх летчиков и их механика. А потом ещё два десятка. Впереди на скамейке сидело командование полка и корреспонденты. Землянка набита людьми была. Но тишина стояла, муха пролетит и услышишь, все вслушались в звуки гитары и мой голос. Да, голос конечно не уровень Дмитриева, но и не скажу, что провальный. Хороший голос. Да, хороший, но не идеальный, вот тут жаль. А играл и пел много песен, в основном про гражданскую жизнь, про любовь, удачу и остальное. Про войну больше не пел. И зашло. Даже не передать как зашло нашим. Я ещё и сказал, что песню пишу про лётчиков, про як‑истребитель, как закончу, обязательно спою, чтобы оценили. Лётчики ещё долго угомонится не могли, в землянке, где мне место выделено, пока не зашёл дежурный и приказным голосом не потребовал отбой соблюдать.
Утром, построение было, нагружали пятерых, орденами. Разные лётчики заслужили, вот и получали награды, раз в штабе свободные оказались. А пятый мне, причём комполка свой волей повысил в звании, стал старшим сержант, а мог до звания старшины. Да, тот мог это делать без разрешения вышестоящего штаба. А к нам и из политуправления дивизии приезжали, тоже раскрутить меня решили. Так что орден, звание старшего сержанта, а не плохо за сутки с момента появления в полку. Кстати, командиру эскадрильи я прямо сказал, мои друзья снабженцы, подарили этот истребитель. Потеряю, подарят ещё. Задумался. Однако за этот день мы ещё два вылета совершили, один до обеда, второй ближе к вечеру. И они тоже не прошли бесследно для меня. Нет, первый вылет пустышка. Зря рубили винтами воздух, и тратили топливо. Всего лишь летали над передовой, типа чтобы бойцы выдели что мы бдим, и не так боялись вражеской авиации. По мне так глупость несусветная. Но сейчас такие порядки и считается это важной работой истребителя. Демонстрировать себя. По‑моему, от этой практики отойдут только к концу сорок второго. Когда сам комполка был, до такого маразма уже не доходило.
А вот во время второго вылета, дошло до боя с немецкими истребителями. Я не сбил ни одного, банально промахнулся при первом заходе, очень вёрткий противник, а потом те драпанули, мы преследовали, но те ушли на форсаже. Когда возвращались, я глазами, активировав опцию дальнего виденья, обшаривая территории внизу. Немцев на дорогах видел, в деревнях, хватало. Мы по пути дважды штурмовку колонн провели, неплохо вышло. Три грузовика загорелось и один «Ганомаг», а тут я засёк в стороне лётчика. Шёл, закинув сумку парашюта на плечо. Причём, использованного, купол небрежно запихан внутрь сумки. Окруженцев я и до этого видел, но тут уже наш. Поэтому теряя высоту, наши это сразу засекли, хотя в этом вылете одним звеном действовали, три самолёта. А рации я ещё не модернизировал чтобы спокойно общаться. Заволновались, но я пошёл на снижение, выпуская шасси. Это наших изрядно напрягло. А я сел на луг, сверху показался подходящим для этого. Да ещё на малой высоте пролетел, сканером проверил. Подходит, развернулся и сел. А лётчик уже бежал, понял, что будет, видя шасси. Командир эскадрильи, с напарником, кружили сверху, атаковав патруль, что к нам повернул. А я развернул истребитель, откинул колпак, и дождавшись лётчика, помог ему забраться, тот сел на сиденье, а я ему на ноги, и вот так взлетел. Тяжело, потрясло, но смог. Ну и потянул к нашим. Перелетели передовую, ууже набрав максимальную скорость, а там ожесточённые бои шли, в дымах всё. И дальше до аэродрома. Парни сопровождали, поднявшись на полкилометра выше. Вот так сходу на посадку. А там и остальные сели.
И тут к шоку всех, к моему не меньше, спасённый лётчик оказался сбитым истребителем. Три дня уже бродит у немцев. Более того, нашего же полка. Это был старший сержант Ландыш, место которого я и занял. Да уж. А уж как командир эскадрильи радовался. Правда, в штабе мне втык вставили, запрещено садиться на территории противника, но потом комполка всё же поблагодарил. И тут же спросил, а мои друзья могут ещё подкинуть истребителей? Нужно не меньше пяти машин. Подумав, я кивнул, но поставил условие. Летаю отдельно, и дать мне напарника. Если мы потеряем самолёты, моя пара, я сам замену ищу. Майор подумал, и мы ударили по рукам. А на следующий дань на двух грузовиках за территорию, где на опушке стояли ящики с пятью истребителями «Як‑1». Ночью слетал и из запасов своих забрал. Их ещё собирать нужно. Главное у ящиков прикреплены сопроводительные бумаги, для Западного округа, что позволяет их оформить. Комполка и начальник штаба были счастливы. Ну и пока всё радовались, Ландыш вернулся в своё звено. Ему истребитель как раз собирали. А меня перевели в звено управления штаба полка. Вообще везено это три истребителя, но тут комполка пошёл на нарушение. Четыре истребителя, две пары. Одна его, он летающий командир, второй парой я командую. Обычно отдельно летаем. И дали в напарники молодого сержанта. Акимов его фамилия, Тимур, из Татарии тот.
Вот так и пошла боевая служба, и к концу сентября, мы уже дважды меняли место дислокации, ведя активные бои, мой счёт поднялся до двадцати двух сбитых лично и двух в группе, а счёт Тимура поднялся семь сбитых лично, и один в группе. У меня звание старшины было, к Герою представлен. Вторым орденом «Красной Звезды» награждён, всё же наградами со штабом полка я делился. Отлично воевали. Правда, ещё пять истребителей пришлось передать, в ящиках. Механики сами их собирали, сбивают нашего брата. Когда погибают, когда возвращаются, становясь безлошадными. А так как я помогал, то полк считался боеспособным и его активно использовали, направляя на горячие точки. Особенно к местам прорывов танковых групп, которые прикрывали вражеские истребители, в основном мы с ними воевали, дрались, потому и потери были. Однако и немцы потери несли, и немалые. Из двадцати двух сбитых, пятнадцать, это «мессеры». Причём, один дальний, двухмоторный. Дочку я особо не прятал, находил рядом деревенских, там о ней и заботились, и довольно хорошо, я тех подкармливал, а то там фуражиры чуть не всё выгребали. Та росла сама. Командование про Настеньку знало, уже приказывало отправить в тыл, в детдом, раз родных нет, после войны заберу, но я отказывался и крутился как уж на сковороде. Газеты обо мне часто писали, я уже дважды на радио выступал, пел песни. Так что стал известным. Дом не покупал, не везёт мне с ними. До конца войны доживу, там куплю, когда мирное время будет, а то покупаю, и раз, погибаю, так кому он достанется? Нет уж, подожду. Вот так и пошёл октябрь, потом ноябрь, где меня наградили первой медалью Золотая Звезда Героя, и орденом «Ленина». На тот момент количество сбитых уже было тридцать семь, представлен на вторую Звезду. Плюс, присвоили звание младшего лейтенанта. А я так и летал парой в звене управления полка. По сути мы с Тимуром были парой «охотников», набираясь немалого опыта.
  
Также я подал на имя комполка две идеи. Первая, по железным щитам, чтобы в слякоть и непогоду самолёты могли взлетать. Тот понял, что это сулит, сразу протолкнул идею наварх, в управлении ВВС ею заинтересовались. Через две недели нам передали щиты на одну взлётную полосу. Сразу использовать стали, уже не так важно ровное поле или нет. Вторая, я могу модернизовать «Миг‑3», и тот сможет подняться на четырнадцать километров. Будет перехватитесь высотные разведчики. А то летают, нам задания дают перехватить, а мы физически это сделать не можем. Комполка сразу ухватился за эту идею, но таких самолётов нет. Пришлось два «мига» дарить и модернизовать моторы и кабины. Оба «мига» ввели в штат звена укрепления, а два «яка» отдали на пополнение второй эскадрильи. Кстати, первый высотный разведчик комполка сбил лично. И вообще сам летал на них. Недолго, отобрали по приказу свыше. Ушли в Москву. Я больше не давал. Смысла нет, снова отберут.