Гаремник. Дилогия (СИ)

Вот так зевая, всего пять часов поспал, заряжающий, Лузгин, час как приступил к наблюдению, ну и вернулся досыпать. Как же, не успел уснуть, а меня снова подняли. Тут только сапоги снял, форму не снимал, и снова в соломенную башню‑наблюдения. Не ошибся, в нашу сторону шла группа окруженцев. Полторы сотни, не строем, мелкими группами, но вместе. Несколько телег с ранеными, видно пушку буксируемую, «сорокапятка». Покосившись в сторону холма, оттуда сто процентов эту группу засекли, вон как оптика оттуда бликует, я стал ожидать что будет дальше, велев поднимать остальных, и готовить танк у бою. Возможно придётся пострелять. Даже отправил Лузгина, по‑пластунски, к Суворову, тут метров пятьдесят между нашими копнами. Там тоже готовились к бою. Но мой выстрел первый, до этого сидим до конца как мышки. Окруженцам до нас ещё час идти, километрах в двух те, издали их Лузгин засёк, молодец, поэтому пока оставив наблюдателя на его месте, занимался с Марьяновым рацией. Пришлось две лампы менять, из моих запасов, и зашипела та. Работает, порядок. Вот так собрали, и прикрутили на место, вернув питание. За это время окруженцы подошли куда ближе. Я снова выбрался в колодец наблюдения, мне сюда бутерброд подали, Лапин у нас сегодня за кока, и тёплый чай был из термоса. Так что жуя, делая глотки, изучал холм, дорогу и вот окруженцев. Их даже чуть больше оказалось, почти две сотни, ранее часть не видели, в мёртвой зоне были. Приметил и синие комбинезоны на некоторых, шлемофоны. Танкисты. Хотя были и в красноармейской форме с шлемофонами. Насчитал семнадцать.
  
– О как? – удивился я. – Знакомец.
– Кого‑то узнали, товарищ лейтенант? – спросил Лапин, пока бойцы внизу завтракали, тот решил тоже осмотреться и залез ко мне.
– Да, вон там среди группы танкистов знакомое лицо. О, даже два. Три?!
– Из наших?
– Да скорее из моих. Там мой ротный, лейтенант Турчин.
– Это когда воевали у Бреста с капитаном Абрамовым?
– Верно. Занятно, то встречаю на этом направлении Абрамова, то Турчина. Хотя по виду из плена тот не бегал, при оружии, явно чистый окруженец. А танкисты мне нужны. Вот только такое совпадение, снова встречаю парней из батальона Абрамова, как‑то напрягает.
– Думаете прознали что мы тут прячемся?
– Есть такая версия. Кто я такой, где служил и подноготную вызнать не сложно, заранее среди пленных найти тех, кто меня знал, воевали вместе, склонить к сотрудничеству и дальше, в такой удобный момент, под видом знакомых нас аккуратно взять, даже захватив танки целыми. Это для немцев что враньем по морде. Только об этом и мечтают. Как тебе версия?
– А что, может быть. Так что, к бою машину?
– Погоди, осмотрюсь. Если это так, одними наблюдателями на холме те не обошлись.
– А кто двое других узнанных?
– Тоже из нашей роты танкисты. Представляешь, мой заряжающий идёт, красноармеец Цаплин. Я думал он погиб. То‑то тела не было и вещмешка. Второй, кстати, даже из моего взвода. Сержант Грачёв, как и я был командиром танка. Мы даже приятельствовали. О вроде, ещё двое из нашей роты, не уверен.
– Подозрительно.
– Вот и я том. Не бывает таких совпадений. Если это так, то остальные якобы окруженцы, это переодетые немцы. Вот только уж больно артисты из них хороши. Знаешь, я верю, что они настоящие окруженцы. Так вот не сыграть, голод, заморённый вид, усталость, и упорство идти дальше. Такое только нашим дано. И ещё трижды внимательно изучил уже всё вокруг, и наблюдателей пока не выявил. Может и хорошо укрыты. Так что если это наши, то скоро появятся немцы, которые ликвидируют или пленят эту группу окруженцев. Что так глупо идут днём. Все уже знают, давно получили опыт, идти безопаснее только ночами. Хотя в этой группе, отсюда вижу, старшего батальонного комиссара, а те с головой не дружат, такой мог приказать и днём идти, что по сути самоубийство. Не все конечно такие, но по хамоватым повадкам, вон как на девушку‑медика кричит, ясно что комиссар как раз из тех, с кем нам крайне не рекомендовано встречаться. Пройдут мимо, ну и нехай идут дальше, я даже без танкистов обойдусь, только чтобы с ним не встречаться. Тот же сразу потребует подчинения, а по уставу обязан это выполнить.
– И что делать?
– Если немцы заявятся, скидываем маскировку, бьём, и уходим. До заката правда ещё шесть часов, придётся покрутится по дорогам, но надеюсь продержимся, а там ночь нас скроет. Да, тут идея пришла. Немцы не успокоятся пока не уничтожат нашу группу. Значит, нужно их успокоить. Найдём две машины такой же модели, и атаковав какой объект, обязательно ночью, ведя точный огонь, это наш стиль, подставим их поду удар, а сами уйдём, пусть полыхают. Немцы успокоятся, пару дней переждём, и вот дальше ударим по аэродромам. Тогда у нас очень высоки шансы, а сейчас их почти нет. Более чем уверен, что все лётные части отсюда убрали.
– Вы командир, вам виднее. А где возьмём эти две машины?
– Искать надо. Скорее всего на пунктах сбора. Только там учтено всё, может и не сработать уловка. Если только полностью уничтожить охрану, и бумаги со списками того что там хранилось. Тогда да, проскочим. Найти бы эти две машины чтобы на ходу и к бою готовыми были, только это уже моя проблема, подумаю… О, а вот и пыль на дороге. Немцы к нам катят. Интересно, какими силами?
То, что немцы приближались к нам с тыла, с кормы стоявших танков, а стволы пушек смотрели вперёд, не волновало. Мы с Лапиным находясь в наблюдении, с интересом следили что дальше было, бойцы же насыщались, они даже воды вскипятили на соломе, чай заварили. Пили с чаем бутерброды. Хороший завтрак вышел. Окруженцы засекли пыль, и стали разбегаться, укрываться в копнах. До нас те метров триста не дошли, но пятеро бойцов и командир побежали именно к моему копну. Таких больших вокруг мало, всего семь штук. Добежали и закопались, но до танка с той стороны им долго копать. Ну молодцы, наблюдатели всё видели, и теперь немцы будут изучаться все копны, а в одном мы сидим. Вот подстава от этих недалеких, но всё же своих. Хорошо укрылись быстро, пару минут и чистое поле, только скирды и большие копна соломы. Хотя вижу артиллеристы пушку готовят. Я отправил Лапина вниз, готовить танк, парни уже всё собрали, тент тоже, и теперь сидели на боевых постах, готовые к бою. А я наблюдал. Кстати, в копне, где второй танк стоял, пару раз видел шевеление соломы. Это Суворов любопытствовал, сканер добивал, я видел. Что по поводу лейтенанта Ткача и сержанта Грачёва, я конечно верю в совпадения, в эту сторону наши из Белоруссии в основном и отступают, возможно те уже два месяца в пути, идут вот, собираясь в группы или распадаясь, но всё равно как‑то подозрительно.
Да, Абрамов говорил, мы же общались, тот пописывал всё пока в плен не попал. Так вот, Ткач пропал, как и я, в первый день войны, но к вечеру. Тот отправил его на трёх танках, в атаку на атакующую пехоту противника. Кстати, машина Грачёва тоже в той группе была. Никто не вернулся. Может и в плен попали, но этого никто не видел. В первый же день дивизия все танки потеряла, дальше те воевали как обычные стрелки. Ну а там понятно. Значит, группа бой вела, и где‑то потеряла танки, а там и окружение. Ну ещё бы, в лоб атаковать с бронемашинами, что имели противопульную броню, очень неразумно. Впрочем, такие уставы. Они и сейчас действительны. Если удастся пообщаться с лейтенантом Ткачом, узнаю подробности. Но это вряд ли, бьём немцев и валим прочь, причём, на полном ходу. Комиссар точно подчинит на себе, а это сто процентный срыв операции и виноват буду я, а не он. Ну вот такие тут правила и устав. Пока же я изучал технику, что шла к нам. Из‑за густой пыли, уже несколько дней жаркая и сухая погода, не совсем понятно, что идёт, но то что восемь единиц, разобрался быстро. Так, впереди танк, от него и было больше всего пыли. Это была редкая сейчас «двойка», потом два бронетранспортёра, советский пушечный броневик и четыре грузовика, явно с солдатами. То, что впереди катят два мотоцикла с пулемётами на коляске, я отметил, но особо их не считал. Так, мошкара, для нас не помеха. Пулемётами прочешу. И немцы стали действовать сходу, из пулемётов прочёсывали скирды, встав так, чтобы мёртвых зон не было, солдаты уже покинули грузовики. Разбегались в цепь, залегая. Да, не обошлось, как я надеялся. Принимаем бой.