Гаремник. Дилогия (СИ)
В общем, через три дня после рейда я младшего лейтенанта получил, сам комдив повышать в звании не мог, но подал документы, вот быстро и провели. Поверьте, три дня, это молниеносно. Так всех впечатлил тот рейд. Также наградные документы были отправлены в штаб выше. На вторую звезду Героя, мол, рейд такому соответствует. Правда, получу или нет, если да то когда, неизвестно, тут так быстро дела не решаются. А раз я стал командиром, но получил под командование взвод танков. Два «три‑четыре». Одна моя, на второй воюет ротный. Вообще вся автотехника пошла в автобат, тягачи и пушки в артиллерийский полк, танки в основном в нашем полку, но броневики в разведбат. «КВ», после ремонта, ушёл комполка, как я и думал. Он пока у нас один на всю дивизию. Кстати, тот сразу забрал Орлова. Да, у меня новый мехвод уже двенадцать дней как, младший сержант Лапин. А Орлов работал ранее на Ленинградском танковом заводе, где «КВ» выпускали, и был перегонщиком и эти машины очень хорошо знал. Удавалось и испытывать их. А тут вот так получись, призван в первый же день войны, он не военнослужащим был на начало войны, и дальше воевал. В нашу дивизию случайно попал, три недели назад, до этого воевал на тяжах. Да, ко мне лично обратился комдив с одним вопросом, и я передал ему пятьдесят орденов «Красной Звезды», и сотню медалей. А не было наград, ну совсем нет. Да и тот без особой надежды обратился, и удивлён был, когда я ему всё нашёл. Поэтому весь мой экипаж был орденами награждён, как раз «Звёздами». Орлов старшим сержантом стал и ушёл к комполка, остальные стали младшими сержантами и при мне. Так что за тот рейд кроме повышения в звании, я особо ничего не получил. Разве что очень много боевой работы.
Да, после рейда мы пять часов проспали, когда нас подняли. А машина не приведена к бою. А когда? А тут немцы ночной бой устроили, мощный артогонь, мы спешно загрузились боеприпасами и топливом, и в бой. Провались в тыл и вышли к двум из пяти дивизионов в тыл. Вот тут я снайперским огнём, видя в темноте, очень хорошо разил противника. И расчёты, и орудия, и тягачи, и ящики с снарядами. Все пять побили, и ещё что вокруг видели. Правда потом мы на два дня в ремонт встали, ремонтники из рембата здорово помогли, привели машину в порядок. После этого мой экипаж использовали у Соловьёвой переправы. По ней тогда те дивизионы и били. До выхода обеих армий из кольца окружения откидывал немцев, но те упорно лезли вперёд, не смотря ни на какие потери. Тогда комполка в «КВ» сгорел. Вот так ночами выбивая противника, нанося ему огромные потери, постоянно маневрируя, помог нашим откинуть противника. А то те уже переправу миномётами накрывали, облегчили эвакуацию. Потому как по этой ниточке две армии снабжали. Я имею ввиду что нас ночами кидали на самое тяжелое место, сделали палочкой‑выручалочкой. Причём танком мы больше не занимались, отсыпались, им Станкевич и его люди заняты, приводили если нужно ремонт, пополняли всем необходимым. Бывало за ночь мы боезапас трижды пополняли, тратя итак невеликие запасы, уходя к передовой. Кстати, за переправу, лично от комдива, это была его просьба, помочь, мне упал ещё один орден «Красной Звезды». Из моих. Причём, несколько орденов приметил у командиров штаба дивизии. Видимо заслужили. Правда, больше таких наград не давал. Да и не спрашивали больше. Хотя остальные, плюс медали, разошлись по танкистам. У многих видел такие награды. На восьмой день после рейда, у нас появился новый комбат, из пополнения. Ага, капитан Абрамов. Прошёл он проверки. Комдив дивизию решил пополнить теми танкистами, которых мы освободили, потому их и попроверяли в первую очередь. А комбат лютый на немцев, семью потерял у Бреста. Я опустошил хранилище, также передал нашим бронетехнику, якобы мне как герою стрелки подарили. Вот один танк комбат и принял. Полк днём воюет, стачиваясь, а я ночью, так что как‑то так эти дни и шли. Нас кстати к Вязьме отводили.
А вчера, я как раз громил тылы другой дивизии, две засады удалось избежать, немцы нас ловили просто отчаянно, мы как раз к своим прорвались, один боекомплект потрачен, встали на загрузку второго, как прибыл начальник оперативного отдела штаба дивизии. Пару раз тот давал задания, по сути тот голос комдива, вот и тут приказ доставил лично, не присылал посыльного, а такое только для серьёзных дел. Мы у танка сидели, быстро насыщались из котелков, трофейных, кашей, у нас как раз обед был, боекомплект уже загружен, снаряды. А вот пулемётные диски помогали заражать бойцы, четверо, из рембата. Ну и Станкевич тут, наш воентехник изучал уровень масла, что‑то тот ему не нравился. Ел наш дизель это моторное масло бочками. Чуть не на уровне соляры. Ну тут я загнул конечно, но не сильно.
– Дмитриев! – услышал я окрик, от подъехавшей «эмки», из трофеев что я из рейда привёл.
Приметив майора, я оставил котелок и добежал до него, козырнув. Костёр недалеко горел, потому тот меня видел.
– Вот что, Дмитриев, вам присвоено звание – лейтенант, приказ уже пришёл, пока сдайте документы.
Воздохнув, я передал тому вполне новое командирское удостоверение, что не так и давно получил, для обновления данных. Да, под комбезом было исподнее, командирскую форму я уже получил. Всё как положено нанесено, но не носил, хотя командиры на это не одобрительно смотрели, особенно штабные и требовали соответствовать уставу. Однако жарко, даже ночью. А уж в бою… Да все бойцы так делали. Майор уже убрал удостоверение в планшетку, и достал из неё плотный пакет с печатями.
– Дрожите, приказ из штаба армии. Нужно прорваться к немцам в тыл, там окружены три наших дивизии. Ты знаешь о ком я.
– Те что наш отход прикрывали, – кивнул я.
– Где они сейчас точно неизвестно, авиаторы найти не смогли. Да и потеряли два самолёта. Найти, передать приказ, и помочь им выйти к нашим.
– Товарищ майор, это же путь в один конец.
– Надо Виталий, надо. Ты один ночью сможет это сделать быстро и в срок. Приказ нового командующего, генерала Лукина. Комдив на совещании сам предложил твою кандидатуру. Цени.
– Ценю, – вздохнул я. – Погодите, а как я без документов?
– Да, действительно. Вот справка, держи, это временная замена документам.
Также Потапов, это майор, сообщил, что дивизию снимают с фронта, отправляют в тыл, на переформирование и пополнение. Технику сдаём другой танковой дивизии. Приказа пока нет, но устно уже сообщили. Машину мне загрузили так загрузили. Да перегрузили по сути, ведь если своих найду, там много что пригодится, на корме даже цинки с патронами и мешки с продовольствием закрепили, немного, но хоть какая‑то помощь. Что удивительно, прорвавшись к немцам в тыл, в этом мы уже стали доки, да и немцы пытались не раз нас на минные поля вывести, шустро они всё минируют, особенно там где я прошёл, чтобы вернутся не мог. Так вот, за остаток ночи, дивизии, пройдя почти сто сорок километров, мы нашли. Да и то от немцев узнали, фельджандармов взяли, те и сообщили. Хотя все тылы немцев серьёзно напряглись, в радиоэфире только и слышалось: Тревога! Тревога! У нас в тылу Дмитриев. А шёл я без стрельбы, башню если на бок повернуть и мог, на корму нет, там всё забито, увязано верёвками чтобы не скатилось. Старой сетью накрыто и увязано. Мы даже до рассвета смогли прорваться к нашим, буксируя на жёсткой сцепке грузовик с припасами, что захватили по пути. Да, тут тоже пошумели, но как были рады бойцы и командиры дивизий, когда мы их нашли и доставили такой ценный груз. На три дивизии они аж две полевых кухни сохранили. От дивизий осталось едва по полторы тысячи активных стрелков. Это от двух, третья по сути уничтожена, едва двести бойцов и три командиров влились в ряды двух других, где штабы и командиры живы были. Ну и около трёх тысяч раненых. Их блокировали в лесу. Только блокировали, силы дополнительные для уничтожения не привлекали, видимо резервы в другом месте нужны. Однако и на блокаду хватило. А тут пришлось задержаться. Пока доложился, пока передал приказ командиру одной дивизии, тот генерал‑майор, пока машину обслуживали, потом отдыхали, время и прошло. Немцы, мы их оборону на месте входа в лес, уничтожили пушечным огнём, усилили блокаду, да ещё все дороги за день заминировать успели.