Гаремник. Дилогия (СИ)

– Тут мехвод криворуким был. Придётся повозится.
– Но машина на ходу?
– Нормалёк, не успел запороть. Через час будет в порядке.
Остальные танкисты свои машины обслуживали, нам помощь не нужна, тут и вдвоём тесно, только лейтенант в башенный люк заглядывал, но тот больше со мной знакомился, пытаясь понять, что я за человек, чего ожидать в бою. Орлова он знал. Ну и пока возились, привезли топлива для моего танка, баки неполные были. И боезапас. Так что снаряжали пулемётные диски. Снаряды отложили пока, в ряд снаружи. Стартер в порядке. С электрикой проблемы, кто‑то порезал. Вот и позванивали, находя разрывы и сращивая. Ну и обслуживание провели. Действительно, не успели запороть танк. Так что запустили, дали вперёд и назад, повернув, и обратно. Ходовая в порядке. Дальше загрузка боезапаса, тут все помогали, загрузились, и вот двинули к штабу дивизии. Там несколько капониров для танков, пустые, в три и загнали бронетехнику. Ротный впереди шёл, мой танк замыкал. Там и продолжили обслуживание, воентехник подъехал не летучке. Начали воздушные баллоны заряжать. Уже на месте прислали заряжающего, а чуть позже и пулемётчика. Рацию он не знал, из мотострелков. Да и не работала та, проверил, но я знал, поэтому помогал радисту из штаба дивизии восстанавливать ту, благо запчасти у него есть. Нашёл, а когда второе ухо стал крутить, то даже новые. Чуть позже наконец заработала, есть приём и передача. Отлично. Заодно внутреннею связь наладил, не работала, теперь общаться можем. Я бы сам сделал, но к чему лишать работы специалиста, который её делать не хотел и отлынивал, пока по почкам не настучал, не делал? Молодец, хорошая работа. Только тут бронетехника официально и была принята. Не комдив, он уехал, начштаба принимал, и признал состояние хорошим. А так те уже введены в штат.
  
Тут послышался гул моторов самолётов, все забегали и затаились. Приметив шесть «Лаптёжников», я понял, бомбить будут нас. Ведущий встал на боевой разворот, и рванул к зенитке, штаб прикрывала всего одна установка счетверённых пулемётов, хотя по штату должен быть дивизион ПТО‑ПВО. А так я гигантскими прыжками нёсся к зенитке, крича:
– В сторону!
Подбежав отшвырнул наводчика и сам стал выцеливать ведущего и тут же открыл огонь, тот уже падал на нас, воя сиреной. Ну меня ею не испугать, а вот бронебойные пули, что были заряжены в ленты, пробили стеклянный фонарь и поразили пилота. Тот из пике так и не вышел. Бомбы он не сбросил, и в трёхстах метрах поднялся мощный фонтан земли. А я уже бил по второму, тот сам отвернул, но не выправил пике и с дымом, что за ним стал стелиться, врезался в землю в километре. И лётчик третьего штурмовика словил пулю в голову, я не мажу, не вышел и пике. И тоже рванул, недалеко. Многих повалила взрывная волна, как от подрыва первого самолёта. Три других даже пикировать не начали, испуганно отвернули и стали крутиться в стороне. Высота предельная, поэтому я стрелять по ним не стал. В стороне видал, что начальник штаба дивизии выглядывает из щели, и что‑то орёт мне. Звук после близких взрывов не вернулся, не понял. Тут один немец, видимо среди тройки договорились, и начал пикировать именно на меня. Он тоже не вышел из пике, и врезался в землю в четырёх сотнях метрах от нас. Другие сбросили бомбы с высоты, не прицельно, и полетели домой. Отпустив горячие рукоятки пулемётной установки, та на земле стояла, не в кузове какой машины, я похлопал наводчика по плечу, извинился за грубость, когда отшвырнул его, но тот широко улыбался. Тут подбежали командиры, стали обнимать и хлопать по плечам. Начштаб орал, видимо оглушён, что награду мне обязательно выбьет.
– Так есть, товарищ полковник, – сообщил я. – Мне подарили пяток орденов «Красной звезды», новенькие, и наградные корочки. У немца нашли в ранце, видимо нашёл где‑то.
Тот удивился, но я сбегал и принёс из вещмешка ордена и наградные книжицы. Те самые, со складов у Бреста. Остальные в хранилище. Да там много. Я конечно, когда командовал танковой бригадой в теле полковника Макеева щедро награждал своих бойцов, но половина ещё осталась. Награды приняли, четыре им на баланс уйдут, осмотрели, и начальник штаба, даже комдива не стал дожидаться, сам всё оформил, и перед строем меня наградил комиссар дивизии Алексеев. Тот ещё приказал своим людям оформить боевой листок, как я сбил эту четвёрку штурмовиков и распространить не по дивизии даже, а по всей армии. Как‑то быстро даже, но на то и расчёт. Потому награды и выдал. Так что теперь на гимнастёрке ещё и «Звёздочка» стала красная сверкать. И за дело же, это все признавали, просто не понимая, как так можно, кроткими очередями поразить четыре штурмовика, бронированных, что и нашим истребителям сбить‑то очень сложно. Я же улыбнулся и говорил, что у меня глазомер хороший. А начштаба сообщил, что на меня вышли бойцы‑стрелки. Знакомые. Подарили три зенитных «ДШК», можно усилить зенитное прикрытие дивизии. И вскоре передал в том же лесу. А надо. Приняли, и поблагодарили. Так что вернулся к танку, помогал Орлову. А через час, мы сухпай суточный получили, нас направили к передовой, усиливая наш Тридцать Четвёртый танковый полк. Те готовились к атаке, немцы ожидали этого, нужно отбросить их. Потому нами и усиливали. А по прибытию весь экипаж я отправил спать. Лейтенант Заблоцкий, мой ротный, в курсе что ночью я погуляю по немецким тылам, сам сообщил, начштаба кстати подтвердил. Это приказ комдива. Так что и бойцы, как замаскировали танк ветками, старались рядом спать, так и я. Позже. На передовой перестрелка ленивая, но мы в километре встали, не сближались. При свете дня пришёлся до передовой, изучая как идти тут ночью буду, с командиром этого участка обороны поговорил. Тот удивился приказу, но обещал, что его бойцы стрелять по нам не будут. Велел только обязательно вернуться. На этом обратно, а там комполка, пришёл знакомиться, майор Юревич. Нормально пообщались, и лёг отдыхать.
Стемнело уже час как, танк тихо урчал, мы с Заблоцким стояли рядом, и я показывал на карте, это у него была, везёт, трофейная, как и куда пойду. Светил трофейным фонариком.
– В смысле немецкий аэродром?
– Он где‑то тут, штурмовики далеко не летают, возьму пленного и допрошу. Узнаю. А там, лучшие зенитные системы против самолётов противника, это советские танки на его аэродроме. Сам только что придумал, но хочу проверить, права пословица или нет?
– Хм, удачи… смертники.
 Глава 15 
Взлетев на броню танка, через открытый башенный люк опустился на место командира, причём, люк не закрывал, прикрыл и ремень накинул. Сам танк после работы для маскировки, напоминал подвижный куст. Вот так и двинули к передовой. Замечу, что у бронемашины не было фары. Ранее была, но я приказал Орлову её снять. Всё равно побьём, что при прорыве что обратно возвращаемся. А фара нам не нужна, я итак вижу, а бойцам и видеть не нужно, сам буду управлять. Передовую пересекли на скорости, тут даже особо и окопов с обеих сторон не было. Редкие стрелковые ячейки у наших, и пулемётные позиции и щели от ударов артиллерии, у противника, а так те просто стояли друг на против друга. Не окапывались. Ну конечно наших тут сбивают. Лень им нормально окопаться. А немцы это не делают, потому что наступают, зачем солдатам силы тратить? Укрытия сделали, пулемётные позиции, и хватит. Так что проскочили, я даже палатки слева приметил, и на ходу повернув башню, послал туда два осколочных снаряда, в самой гуще рванули, начался пожар, но замедляться нельзя, управляя Орловым, говорил куда двигаться. Расстрелял две противотанковые пушки и одну раздавили. Потому и надо говорить, где чуть поддать влево или вправо, чтобы с дороги не съехать, и неслись на скорости сорок километров в час.
  
– Стой! – заорал я, как мы выехали из‑за рощи на открытое поле, и механик резко остановил, отчего аж корма подлетела и танк закачался, а я шустро крутил штурвалы, башня со скрипом стала поворачиваться влево, веля наводчику. – Только бронебойные.