Магия предательства (ЛП)

Кам прерывисто вздохнул, и я прислонилась головой к его плечу в знак молчаливой поддержки. Мое сердце уже сжималось от того, как он использовал прошедшее время в рассказе о своей семье. Я уже знала, к чему всё идет, и хотя мне не терпелось узнать больше о мужчине рядом со мной, мне было безумно его жаль.
— Каждый год с момента нашего с братом рождения мы ездили в отпуск в горы Меридиан-Дип и всегда снимали один и тот же домик. Мы оставались на неделю или две, и это было главным событием года. Дорога туда занимала около пяти часов. В пути мы ели мармеладных червячков, играли в Game Boy и читали комиксы. Мой брат был на несколько лет младше меня, в этом году ему исполнилось бы двадцать пять… в общем, мы пробыли в домике около недели.
  
— Мы с Хантером плавали в озере. В тот вечер было так тепло, и температура воды была идеальной для купания. Мама и Мама Би были наверху, на веранде, готовили ужин на гриле, и мы слышали их музыку и смех даже в воде.
— Было уже поздно, но там мы всегда жили по собственному расписанию. Светлячки начали зажигаться в темнеющем небе, а мерцающие огоньки гирлянд на домике отражались в воде. Всё это я вспомнил уже после того, как всё случилось. — Он откашлялся и провел руками по лицу.
В животе неприятно скрутило: этот счастливый семейный отпуск вот-вот должен был принять мрачный оборот, и я бы всё отдала, чтобы это остановить.
— Мама Би крикнула нам, чтобы мы поднимались ужинать, и Хантер подплыл к лестнице, выбрался на пирс, чтобы пойти к дому. А я остался. Мне просто хотелось еще несколько минут полежать на спине и посмотреть на звезды. Это расслабляло и казалось одним из тех моментов в жизни, когда всё просто хорошо. Но это закончилось в одно мгновение. Оранжевое зарево осветило небо, я выпрямился в воде и увидел тот самый миг, когда огромный огненный шар ударил в стену домика.
— Как раз когда я собирался закричать, я увидел группу людей, стоявших в стороне, их внимание было приковано к горящему дому. Кто бы ни был этот маг-пиромант, он выпустил еще три огненных шара, пока остальные стояли позади и переговаривались между собой. Вместо того чтобы помочь, я оцепенел. Я скользнул под пирс и ждал. И ждал. Думаю, я убедил себя, что это кошмар. Я просто не мог поверить, что мою семью только что сожгли заживо в нашем доме для отпуска. Но я слышал крики моих мам и знал, что это реальность.
— Прошло больше часа, прежде чем мигалки спасателей осветили место происшествия, и я выплыл из-под пирса и выбрался на берег. Всё мое тело тряслось. Я помню, как проводил большими пальцами по остальным пальцам, снова, и снова, и снова. Они так сморщились от воды, и я не мог понять, как моя кожа когда-нибудь снова станет такой, как прежде. Точно так же, как я никогда не смогу вернуться назад. Кто-то, должно быть, заметил меня, потому что за считанные секунды меня обступили парамедики и затащили в машину скорой помощи. Домик превратился лишь в груду тлеющего пепла к тому моменту, когда задние двери машины захлопнулись.
— В тот день я потерял своих мам и единственного брата. Поскольку мне было всего пятнадцать, я переехал к Фишеру и его семье. Наши родители были очень близки, и он жил через улицу. Иногда мне всё еще кажется, что это дурной сон, что я могу просто закрыть глаза и всё перезапустить.
Слезы текли по моим щекам, и я не могла их остановить. Это была душераздирающая история, неудивительно, что он не любил о ней говорить. По тому, как он рассказывал, было видно, что он изо всех сил старается отстраниться от эмоций, но его голос несколько раз срывался, и каждый такой срыв был подобен трещине в моем сердце. Это было событие, которое сформировало из него того мага, что сидел сейчас передо мной.
— Мне так, так жаль… — выдохнула я, поглаживая его широкую спину. Вот почему он так опекал остальных парней и меня. Вот почему он должен был контролировать каждую ситуацию, чтобы знать вероятность исхода. Вот почему он излучал эти вайбы «папочки» и заставлял меня чувствовать себя в большей безопасности, чем когда-либо в жизни. Я знала, что у него не было таких намерений, но будь я проклята, если не чувствовала себя дерьмом за то, как он, должно быть, изводился от волнения вчера, когда мой телефон сел.
— Так что, как видишь, у меня есть некоторые проблемы с контролем, и не нужно быть мозгоправом, чтобы понять, откуда они растут. С тех пор я веду себя так с парнями, но по какой-то причине, когда дело касается тебя, это просто какая-то запредельная реакция. Здесь есть это притяжение, — он взял мою руку и прижал её к своей груди, — и я не могу с ним бороться. Более сильный мужчина сказал бы тебе держаться подальше от меня, от нас, но силы покинули меня в тот самый миг, когда ты мне дерзила, не слушалась меня, материлась на меня, трахалась со мной, называла меня папочкой… ты мой личный шторм, которого я, блядь, не предвидел.
— Кам. — Его имя было лишь хриплым вздохом на моих губах.
— Я не могу потерять тебя, малышка. Я больше не могу никого потерять.
Я смотрела, как этот прекрасный, сломленный мужчина разрушает свои стены и голыми руками показывает мне свое сердце. Кам потянулся ко мне и взял мое лицо в свою огромную ладонь. Мы не говорили, мы просто связались. Наши глаза сказали всё, что нужно было сказать. Этот момент был выше любых слов. Наши души сплетались друг с другом, он отдавал мне эту часть себя. Я почувствовала, как его большой палец смахнул слезу с моей щеки, а его зрачки внезапно расширились, превратившись в черные бездонные омуты. Он резко отвел от меня взгляд и посмотрел через Изумрудное Озеро. Боль была высечена на чертах его лица. Внезапно всё, что я знала о Каме, встало на свои места, и мне показалось, будто я вижу его впервые. Он был гораздо, гораздо большим, чем просто альфа-мудаком, он нуждался в мести, и я собиралась помочь ему её получить.
В ушах внезапно заложило, когда Кам поднялся с места, на котором мы сидели. Я не могла оторвать от него глаз. Он излучал энергию, а давление воздуха становилось всё сильнее и сильнее. Я слышала смех подростков на другом берегу озера, наслаждающихся поздним вечерним солнцем.
С небес раздался такой оглушительный грохот, что я была уверена: сами боги не смогли бы его воссоздать. Смех сменился криками, когда раскаты грома продолжались, становясь всё громче и громче. Кам запрокинул голову, глядя на темнеющее над нами небо, и открыл рот в реве. Гром был продолжением его боли и внутренних терзаний.
Крупные капли дождя начали падать на землю, небо разверзлось, а фиолетовое и синее электричество побежало по его рукам и предплечьям. Он так долго танцевал между раем и адом, и теперь дьявол звал его, тянулся к его сердцу. Дьявол может пойти на хуй. Кам мой.
Дождь хлынул потоками, безжалостно и неистово вырываясь из туч. Я встала и смахнула мокрые волосы с глаз. Кам двигался к озеру, каждый его целенаправленный шаг вызывал отголоски грома. Всё казалось замедленным. Я двинулась к моему большому парню еще до того, как мозг осознал это движение. Казалось, его магия тянула меня прямо туда, где я должна была быть. Его рука потянулась к затылку, он грубо схватил ворот своего хенли и сорвал его через голову, обнажив передо мной спину.
Я резко вдохнула. Как я до сих пор не видела его спину — оставалось для меня загадкой, но я не сомневалась, что это был первый раз. Думаю, он сделал это намеренно.
Домик.
В цвете он был навсегда запечатлен на всей его спине и плечах. Синева прекрасного озера с пирсом начиналась на пояснице. Дорожка из камней вела вверх по пологому берегу через редкий сосновый лес. Покатая крыша простого А-образного домика была освещена мерцающими белыми гирляндами. А над этим прекрасным отпускным пейзажем раскинулось небо — точное зеркальное отражение того, что я видела в реальности прямо сейчас. Резкие, безжалостные молнии — фиолетовые, синие, белые и золотые — прорезали его широкие плечи. Детализация была настолько реалистичной, что я побоялась, как бы меня не ударило током, если я проведу пальцами по этому прекрасному произведению искусства.