Магия предательства (ЛП)

Перекатившись на лопатках, я плавно вскочил на ноги, не заметив ледяных осколков, которые он выпустил в мою сторону. Жгучий поцелуй боли прошил предплечье, оставив несколько дыр на черной футболке, что была на мне. Тонкая струйка крови побежала вниз по руке, и я маниакально улыбнулся.
— Тебе, наверное, стоит бежать, ублюдок, — сказал я убийственно спокойным тоном.
— Давай, огненная сучка.
  
Что ж, это что-то новенькое.
Сбросив барьеры со своей магии, я позволил огню вырваться на свободу, он извергся из моего тела, как из вулкана. Я был ходячим пламенем, огонь обвивал каждый дюйм моего тела, будучи не более чем продолжением того, кем я был внутри. Я въебывал до седьмого пота, чтобы овладеть этим навыком, и для мага было чертовской редкостью уметь полностью выводить свою силу изнутри наружу. Я собирался схватить этого сукина сына и превратить его в обугленную головешку.
Брови Брайса взлетели к линии роста волос, он наконец осознал, что в этой схватке у него нет ни единого шанса. Пламя, окружавшее меня, начало становиться черным, белым, синим и фиолетовым. Температура росла, воздух лишь подкидывал больше топлива — я достигал уровня кремации. Смутно фиксируя звук подъехавшего байка, я надвигался на Брайса с одной единственной целью. Гори. Гори. Гори.
— Слоан!
Моргнув, я внезапно обнаружил, что мои руки вытянуты перед грудью, а магия накапливается, готовая вырваться наружу и защитить меня.
— Проклятье! СЛОАН!
Фишер?
Моя концентрация дрогнула всего на секунду, и Брайс развернулся и бросился наутек, как ебаная крыса, которой он и был. Оглянувшись назад, я увидел Фишера, стоящего примерно в пятнадцати футах позади с паническим выражением лица.
— Сделай вдох, мужик. Он сбежал. Ты же знаешь, что нельзя сжигать людей заживо средь бела дня, к тому же мы должны не привлекать к себе внимания. Угомонись. — От его глубокого, успокаивающего голоса мое напряжение спало, а пламя начало съеживаться и угасать.
— Он должен умереть, — процедил я сквозь стиснутые зубы. Адреналин всё еще курсировал по венам, а желание броситься за ним в погоню кипело в крови.
— Да. Должен. Но не так. Не сегодня. Не там, где мы можем провалить прикрытие, — напомнил мне Фишер, и я сделал глубокий вдох, позволив пламени полностью догореть.
— Блядь! — Я подошел к Фишу. — Он хочет причинить ей боль. Я не могу этого допустить. Я не могу позволить ему когда-либо снова оказаться в положении, в котором он сможет причинить вред хоть какой-то женщине.
Фиш кивнул, схватил меня за запястье и потянул к зданию.
— Нам стоит обсудить это наедине. Никогда не знаешь, кто может за нами наблюдать.
Злясь на себя за то, что потерял голову на публике, я согласился с ним коротким кивком, позволив ногам нести меня наверх, в квартиру. Слава богу, моя одежда не сгорела. Я давно научился контролировать пламя, ничто не испепелялось без моего намерения, но в тот момент я был настолько близок к потере контроля, что не удивился бы, если бы вещи сгорели дотла. Стянув футболку, я швырнул её на кухонный островок, достал бутылку воды из холодильника и выпил больше половины залпом, прежде чем наклониться вперед, прижавшись лбом к прохладному металлу холодильника.
Барный стул заскользил по ламинату с тихим шорохом, пока Фишер рассуждал вслух:
— Нам нужно копнуть глубже в предысторию с этим бывшим. Он местный? Судя по тому, что я видел среди здешних людей, его поведение совершенно не вписывается в атмосферу этого общества.
Он был прав. Это не вязалось. Как так вышло, что Рыжая была с этим мудаком так долго, и никто не знал об этом или не вмешался? Но с другой стороны, я сам жил такой жизнью. Я слишком хорошо знал, насколько легко людям отвести взгляд, вместо того чтобы совать нос туда, куда, по их мнению, не следует. Как она вообще связалась с таким парнем? Она оказалась сильнее, чем я думал, потому что ей всё же как-то удалось сбежать от него. То, на что моя мать так и не решилась. Блядь, об этом дерьме мне сейчас лучше не думать.
— Нам нужно выяснить, что он задумал. — Я оттолкнулся от холодильника и сел рядом с ним, допивая воду. — Это уже второй раз, когда кто-то из нас ловит его на том, что он тут вынюхивает, и он совершенно открыто демонстрирует, насколько он агрессивен и склонен к насилию. Что бы он ни затевал, это не к добру. И он довольно силен, — процедил я, потому что меня коробило от мысли, что я делаю этому идиоту хоть какой-то комплимент.
— Я узнаю, где он живет, работает и всё такое. Как только я вычислю его распорядок, смогу увидеть, с кем он общается, куда ходит, и смогу прочитать его эмоции, — предложил Фишер, и я кивнул, соглашаясь с ходом его мыслей.
— Ты всегда мог бы просто…
— Нет.
— Фишер. Он грязь. Отброс общества. Мы бы всё узнали мгновенно. Я буду с тобой.
— Я сказал нет. — Его тон был твердым, с резкими нотками, которые, как я знал, означали, что он не сдвинется ни на дюйм со своей позиции.
— Ладно. Сделаем по-твоему. — Я отступил. Если он не хотел использовать свои способности на полную катушку, это было его дело. Фиш умел внедряться в чужие воспоминания и мысли. Насколько нам было известно, он был единственным магом, способным на подобное, и пользовался этой силой как можно реже. В последний раз, когда он это сделал, мы были на миссии, которая закончилась хреново, множество людей погибло, и хотя это была не его вина — у него тогда снесло крышу. Жуткое дерьмо.
Глянув на него краем глаза, я заметил, как его пальцы быстро барабанят по столешнице, взгляд остекленел, а челюсть нервно подергивается. Он снова переживал это.
— Скажи мне, где они, Чан. Мы занимаемся этим уже несколько дней, нет нужды растягивать это на недели, — грубый голос Фишера прошелся по моей коже, пока мы с Камом и Каем наблюдали за допросом через дыру в стене полуразрушенного склада. Чан был прикован наручниками к стулу. Промокшие от пота волосы свисали на заплывшие глаза, из носа и ушей ручьями текла кровь, не говоря уже о такой мелочи, что он чуть не откусил себе половину языка, пытаясь помешать Фишеру проникнуть к нему в голову.
— Пошел. На хуй, — крякнул Чан. Я был удивлен, что этот человек всё еще мог говорить.
Организация Чана похищала ведьм и магов, изучая их силы и ставя на них эксперименты. Ебаный ублюдок. Одна из шпионок «Радикала» пропала во время работы под прикрытием, и мы подозревали, что её либо раскрыли, либо сочли слишком заманчивой лабораторной крысой, чтобы её проигнорировать.
Фишер издал глубокий, мрачный смех. Смех, от которого волосы на моих руках встали дыбом, а брови Кая поползли вверх. Тьма надвигалась, и если Чан думал, что до этого всё было плохо, то его ждало, блядь, жесткое пробуждение к реальности. Мы единственные, кто когда-либо видел этого монстра и остался в живых, чтобы помнить об этом.
— Просто помни, это был твой выбор, Чан.
Фиш уселся напротив пленника на металлический стул.
— Посмотри на меня, — приказал он. Чан не пошевелился.
— Посмотри на меня! — Голос Фишера больше не принадлежал ему. Монстр, который жил внутри него и которого он держал на коротком поводке, теперь находился в этой комнате.
Голова Чана резко вскинулась, его глаза превратились в бездонную яму чернильной тьмы. Если бы я мог видеть глаза Фишера, они были бы точно такими же.
Совсем не подходящее время для того, чтобы у тебя просыпался член, но он был таким восхитительно-дьявольским, когда отдавался своему зверю.
Чан издал пронзительный визг, его лицо исказилось от боли, когда Фишер пробивался в его разум. Это дерьмо чертовски больное. Я знал это не понаслышке, потому что все мы в то или иное время отрабатывали свои силы друг на друге, и практические тренировки помогали нам быть готовыми к различным вариантам. Если бы вы просто впустили его, сбросив барьеры, это ощущалось бы скорее как дискомфортное давление, чужеродное присутствие.