Без измен. Покорю твое сердце (СИ)

А он мне наговорил с три короба…
Спускать ситуацию на тормозах ни в коем случае нельзя, и я думаю, как правильно поступить. Не хочу отталкивать сына, а беседовать в нынешнем состоянии мне сейчас будет крайне непросто.
В душе все еще сидит обида. Произнесенные в сердцах слова сделали свое дело, и я еще не успела проработать сказанное им сгоряча.
Спасибо Славе, он помог справиться с горечью, но остальное я должна сделать сама. Мне нужно немного времени.
  
— Ты сделал мне очень больно, — признаюсь, поджимая губы.
Говорить неприятно, но замалчивать свои чувства тоже нельзя. Ваня должен знать — поступать подобным образом со мной недопустимо.
— Я не заслужила подобного отношения, тебе не кажется? — спрашиваю не отрывая от него печальный взгляд.
Стараюсь говорить мягко, ведь Ваня ребенок и не всегда может совладать со своими эмоциями. Он еще только начинает жить.
— Прости меня, мам, — шмыгает носом. — Я был очень зол. Я не знал, насколько серьезно мы влипли, — признается еле слышно.
— Теперь знаешь, — произношу, тщательно следя за тоном.
— Угу, — кивает и… кидается ко мне в объятия.
Не думая, раскрываю руки, притягиваю сына к себе и крепко его обнимаю.
— Мам, я очень тебя люблю, — произносит, уткнувшись носом в плечо. — И не хотел так сильно обидеть.
Слова сына попадают прямо в сердце и изгоняют поселившуюся там тьму. Мне становится гораздо легче дышать от этого.
— Все будет в порядке, — обещает Слава, присаживаясь рядом. Заключает нас обоих в объятия. — Мы семья. Мы обязательно со всем справимся.
— Обязательно, — подтверждаю его слова.
С каждым мгновением, проведенным вместе с моими мужчинами, становится легче. Я окончательно чувствую, что озвученные Ваней слова были сказаны от обиды, и он искренне раскаялся в своем поступке.
— Сынок, мы твои родители и мы любим тебя, — говорю нескольким позже. — Что бы ни случилось в твоей жизни, в нашем лице ты всегда получишь помощь, подмогу и защиту. Всегда, — особенно выделяю последнюю фразу.
— Если у тебя неприятности, то лучше сразу приди и расскажи, — подключается Слава. — Мы сядем вместе, спокойно обсудим, рассмотрим ситуацию с разных сторон и найдем оптимальный вариант для ее решения. Пойми, не бывает безвыходных положений, — напоминает ему.
— Бывают лишь такие, где выход не сразу находится, — подмигиваю.
— Как у тебя с Володей? — спрашивает искренне.
После нахождения Славы, у Вани больше не поворачивается язык назвать Воронцова своим папой.
— Ну, — задумываюсь. — Пожалуй, да, — соглашаюсь.
Ловлю на себе понимающий взгляд Бессонова. В нем столько нежности, что задыхаюсь на миг.
— Если бы не помощь Славы, я бы вряд ли решилась на такие кардинальные меры, — в памяти всплывает разговор с Милославским, и меня снова бросает в дрожь.
Антон страшный человек. С ним нужно быть предельно осторожным.
Интересно, что же со Светой у них произошло?
— Вань, если захочешь поехать к Максу, то просто подойди и скажи мне об этом, — просит Бессонов. — Ради этого не нужно убегать из дома и подвергать себя опасности. Ладно? — смотрит на сына.
Ваня стыдливо опускает глаза в пол.
— Хорошо, — кивает.
Он всем своим видом показывает, как сильно раскаивается в совершенном, и я ему верю. Надеюсь, сынок на всю жизнь запомнит этот урок.
— К Максу в ближайшее время не получится поехать, — удивляет ответом.
— Почему? — спрашиваю, не скрывая своего любопытства. Света ни о чем подобном не сообщала.
Напротив, она написала об улучшении самочувствия мальчика, и мы вместе порадовались тому, как быстро восстанавливается ее сын.
Максим ведь у нее единственный, она не чает в нем души.
Прямо как я в Ване.
— Его переводят в другую клинику. Там какое-то дорогое оборудование и крутые врачи, — сам того не подозревая, своими словами сеет в моей голове все больше вопросов. Не Антон ли приложил руку к переводу?
— Он будет в новом центре? — подает голос Слава.
— Да, — кивает активно. — В платных палатах и охрана меня не пропустит, — добавляет, не скрывая печаль.
— Решим, — переглянувшись со мной, заверяет отец.
— Правда? — глаза сына наполняются надеждой. Он смотрит на Славу, как на божество.
Бессонов ухмыляется.
— Думаю, я знаю, кто приложил руку к его переводу, и смогу убедить этого человека, что мой сын не представляет для Максима угрозы, — хитро ухмыляясь, объясняет Ване. — Поверь, все будет хорошо.
Поговорив еще некоторое время с Ваней, я поднимаюсь с кровати и приглашаю своих мужчин на кухню попить чай.
Собираемся за столом. Пока я наливаю в кружки горячий напиток, сын приносит из своей комнаты настольную игру с веселыми картинками из интернета и предлагает сыграть.
Не сговариваясь, киваем. Отставляем чай в сторону.
Осчастливленный Ваня достает карточки, объясняет правила и… кухня погружается в веселый звонкий смех.
Мы хохочем каждый раз, как кто-то кладет новую карточку. У меня уже сводит скулы, болят щеки и живот, но я никак не могу успокоиться. Слава тоже.
А Ваня… Он смеется громче всех нас.
За игрой мы сближаемся, чувствуем себя единым целым, а еще не замечаем, как испаряются все неприятности.
Пусть за окном гром и буря, пусть враги строят нам козни, мы все преодолеем и всех победим. Сегодня мы сами себе показали, что мы настоящая семья, и поняли, как сильно дорожим друг другом.
Важнее взаимопонимания, взаимоподдержки и взаимоуважения ничего нет.
— Мамочки! — Ваня показывает на карточки и от смеха сгибается пополам.
— Вань, ну блин! — восклицает Слава и громко хохочет.
Я смотрю на своих мужчин, оцениваю их реакцию и следом начинаю смеяться. Удержаться выше моих сил.
Плевать, что уже не чувствую лица. Завтра оно вообще разболится, ведь так долго я не смеялась очень давно.
Но в любом случае оно того стоит.
А потом…
Потом у Славы звонит телефон.
  
Глава 41
 
Тая
 
— В смысле его больше нет? Что произошло? Ты постарался? — Бессонов поднимается из-за стола и, попросив жестом остаться на месте, быстрым шагом покидает кухню.
Случайно услышанная фраза не дает покоя, а плотно закрытая дверь вселяет страх. Я чувствую, произошло нечто плохое.
— Куда это он пошел? — интересуется Ваня, настороженно наблюдая за действиями отца. А я тем временем напрягаю слух и пытаюсь уловить суть разговора.
Мне интересно, с кем беседует Слава, ведь от этого зависит крайне много. В нынешней ситуации так и вовсе этот разговор может значить для нас все.
Наши жизни напрямую зависят от действий Антона, Воронцов уже показал всю сучность, мы открыли перед Милославским все карты, и теперь остается лишь ждать.
Я настолько сильно устала думать о плохом за последние дни! Мне хочется снова вернуться к спокойной, размеренной жизни. Я ведь не так много хочу, мне всего лишь нужно жить в мире и любви с любимым мужчиной, строить семью, воспитывать нашего сына…
Остальное все пусть остается где-то там, вдалеке. Невзгод и бед на нашу жизнь уже более, чем достаточно.
— Мам, папа опять уедет? — с тревогой в голосе спрашивает Ваня.
Треплю сына по голове, перебираю всклокоченные волосы.
— Нет, ну что ты, — спешу успокоить его, а сама продолжаю напрягать слух и пытаюсь понять суть разговора.
Может быть, ему кто-то по работе звонит? Слава — первоклассный адвокат, а его клиенты — крайне занятые и важные люди.
В самом начале отношений он предупреждал, что должен быть на связи двадцать четыре на семь, и я тогда не увидела в этом ничего критичного.
Подобные консультации для уровня его профессионализма логичны, а раз так, то ночной звонок легко объяснить. Просто кому-то срочно потребовалась помощь грамотного юриста.
  
Но интуицию фиг обманешь. Я чувствую, дело касается нас. Не кого-то со стороны, а ситуации с Воронцовым и мной напрямую.