Без измен. Покорю твое сердце (СИ)

Таечка, что же ты со мной сделала? Ну точно, фея.
Милославский берет руку Таисии и подносит к губам. Когда он оставляет поцелуй, то я скрываю рвущиеся из груди проклятия, покашливанием.
— Вы с моим заместителем однофамильцы. Это случайность? — впивается в мою спутницу взглядом. Изучает ее. Проверяет.
— Владимир мой муж, — произносит, не прогибаясь под тяжелым властным взглядом Милославского.
  
Я поражен тем, как Тая держит себя с ним. Если со мной она расслаблена, спокойна и мила, то здесь и сейчас я вижу совершенно иного человека. От домашней нежной кошечки, коей я привык ее видеть, не осталось ни следа.
Рядом со мной стоит настоящая львица.
Хозяйка прайда.
— Так вышло, что сын Вячеслава, — кивает на меня. — Последние восемь лет воспитывался в нашей семье. Владимир заверил меня в его усыновлении, помог определить в частный детский сад, затем перевел в приличную частную школу. Он наблюдался лишь в платных клиниках и никогда не фигурировал в госорганах.
Милославский слушает Таю, не скрывая свой интерес. Я держусь рядом с ней и как могу, оказываю поддержку.
— Как любопытно, — хмурится, возвращаясь в кресло. — Поэтому мои люди не смогли тебе помочь, Слав, — бросает взгляд на меня, снова возвращает внимание Тае. — Но ведь ты приехала сюда не для того, чтобы свидетельствовать против своего супруга? — провокационно выгибает бровь, он испытывает Воронцову на стойкость.
Тая стоит и не двигается с места. На ее лице не дрогнул ни единый мускул.
Я поражен.
Милославский, видимо, тоже.
В кабинете наступает полнейшая тишина. Даже часы стали издавать меньше шума.
— Да ладно? — довольно ухмыляется Антон. Смотрит на Таю, на меня и, не веря, качает головой. — Серьезно⁈
— Я подаю на развод, — тихий, но вместе с тем твердый голос Таисии отлетает от стен. — Мой муж предал всех: меня, вас, свои принципы. В жажде наживы и легких денег он потерял себя.
Милославский внимательно слушает Воронцову. По его лицу сложно что-либо понять, но я слишком хорошо успел изучить этого человека.
Недооценивать его не стоит от слова совсем.
— Меня? — вопросительная интонация голоса не сулит ничего хорошего. Если бы можно было оценивать настроение по температурной шкале, то она выдала сейчас минус сто.
— Да, вас, — все так же твердо кивает Тая. Ей сейчас очень непросто, но я не могу сдвинуться с места и хоть как-то ее поддержать.
Милославский последний, кто должен узнать о моем интересе. В противном случае, это может сыграть против нас обоих.
Я должен защитить Таю, а не подставлять ее.
У меня слишком много врагов. Однажды я уже полюбил, а затем в одночасье потерял все.
Больше подобного не повторится.
Антон выходит из-за стола, отодвигает кресло и жестом приглашает Таю присесть. Она бросает на меня вопросительный взгляд, я едва заметно киваю.
Обстановка в кабинете остается по-прежнему напряженной.
— Благодарю, — с чувством собственного достоинства, принимает проявленный жест. Позволяет себе помочь.
— Ну, раз ваш муж, Таисия, предал меня, то предлагаю нашу с вами проблему обсудить наедине, — многозначительно стреляет в меня глазами Милос.
Тая едва заметно дергается.
— Я ее адвокат, — отрезаю безапелляционно.
— Вячеслав отец моего сына, мой адвокат, и у меня от него нет и не будет секретов, — все таким же ровным тоном произносит Тая.
Одно то, как она держится, заслуживает уважения. Я не могу перестать восхищаться.
Воронцов, какой же ты дебил! Такую женщину упустил!.
Погнался за дешевкой.
— Ну, раз так, — лукавая ухмылка касается губ Милославского. — То прошу, — кивает мне на стул рядом с Таисией.
Присаживаюсь.
— Позволь, я начну, — обращаюсь к своей феечке. Она дрожит.
Кладу руку ей на бедро и чуть сжимаю.
Пусть этот жест крайне интимный, но никак иначе мне Таю сейчас не поддержать. Я ведь чувствую, как ей страшно.
Тая кивает.
Достаю из папки принесенные копии официального перевода всех учредительных документов, выписок, договоров. Раскрываю перед Милославским всю сеть аффилированных лиц и поясняю, что откуда взялось.
Я расписываю ему схему, при помощи которой Володя ворует у него деньги, переводит в офшор, а затем выводит обратно.
По мере моего рассказа в кабинете становится все холоднее. Лицо Антона превратилось в нечитаемую маску.
— Таисия? Зачем тебе нужно было становиться во главе? — спрашивает по завершению моего рассказа.
В голосе сталь. В глазах лед.
Милославский взбешен, но контролирует себя просто отменно.
— Я подписала документы, чтобы спасти ребенка, — Таисия говорит, не отводя от разъяренного мужчины прямой взгляд. — Владимир не позволил мне забеременеть, но знал, как сильно я хочу стать матерью. Он привез меня в больницу к пятилетнему мальчику, потерявшему свою мать при ДТП. Заверил, что у ребенка нет ни единого родственника.
Пауза.
Я в очередной раз прокручиваю озвученное в голове, и сердце в очередной раз обливается кровью.
Милос молчит. Его состояние выдает лишь тяжелое дыхание.
— Это был мой сын, — подаю голос.
Встречаюсь взглядом с человеком, повидавшим многое в своей жизни. Он ведь тоже прошел через АД.
Никто из находящихся на вершине не дошел до нее без потерь. У каждого своя боль и своя скорбь.
— Я не могла их не подписать, — шепчет, впервые срываясь на всхлип.
Не в силах больше терпеть, отодвигаю стул, опускаюсь перед своей феечкой на колени и крепко ее обнимаю.
  
Глава 30
 
Тая
 
— Как думаешь, он мне поверил? — спрашиваю у Славы после того, как покидаем территорию загородного особняка.
Дом Милославского больше похож на крепость, чем на жилое строение. Периметр под охраной, камеры на каждом углу, а прислуги столько, что я в шоке.
Но нужно отдать должное, жилье олигарха производит впечатление.
— Это не важно, — не отрывая внимания от дороги, заверяет Слава. — Он в любом случае будет проверять все до мельчайших деталей. Для него не составит труда поднять все документы и сопоставить даты, поверь.
Задумчиво смотрю в окно. Я чувствую себя как выжатый лимон, все очень сложно.
— Надеюсь, — выдыхаю печально.
Не представляю, как справилась бы с выпавшими на мою долю испытаниями без Славы. Я держусь лишь благодаря его непомерной поддержке.
— Голодна? — интересуется, стреляя взглядом по зеркалам. Перестраивается в крайнюю левую полосу, обгоняет попутку, возвращается обратно и мчит дальше.
Я, словно завороженная, слежу за его действиями.
Володя водит совсем не так. Он даже обгоняет рывками, на дороге ведет себя агрессивно, а порой слишком жестко. Я постоянно нервничала, когда ездила с ним. Мои нервы были натянуты до предела.
Слава другой. Во всем.
Ездить с ним — одно удовольствие.
— Я так перенервничала, что ничего не хочу, — признаюсь. — Мне бы остаться одной в комнате, забраться в кровать и лежать, смотря в потолок до вечера.
Бессонов смеется.
— Не вариант, — произносит, хохмя. — У тебя дома два голодных мужика, тебе никто не даст такой возможности. Как минимум, пока ты их не накормишь.
Поворачиваю голову в его сторону и не сдерживаю ехидной улыбки, но Слава ее не видит. Мужчина сконцентрирован на дороге.
— Раз так, то давай заедем в магазин. Нам нужно купить продукты, — прошу, понимая, что он прав.
Если я могу обойтись легким перекусом, то Славе и Ване нужно гораздо больше еды. Их не устроит ни перекус, ни салатик. Им нужно мясо.
— Закажи доставку, — Бессонов дает мне свой телефон. — Ходить по магазинам — не лучшее время, — предупреждает.
Его слова словно ушат холодной воды. Остужают и возвращают в суровую реальность.
  
— Слав, я… — хочу сказать, что могу заказать со своего, но потом вспоминаю остаток по счету и мне становится плохо.
Нужно срочно решать вопрос с деньгами. Бессонов не станет работать даром, а полной суммы его гонорара нет.