"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Когда в деканате объявили, что археологическая экспедиция все-таки состоится (деньги на нее нашли) и можно пройти на ней практику — он записался самым первым. Хоть на время свалить из города. Собраться с мыслями. Придумать что-нибудь. И это было правильным решением. Преподы копали неолит, находок было мало, но работа на лоне природе — это чистый кайф! Санька чувствовал себя в своей стихии и на раскопе, и в лагере. За хлебом в деревню отправляли тоже его, так как и с местными он тоже лучше всех общался. Не сразу, конечно, общение заладилось…
  
— Сашка, не ходи в лагерь, — особенно бледная без макияжа однокурсница Машка встретила его на проселке, когда Известь потел под сумкой с хлебом, закупленным на два дня.
— Чо это?
— Да там… твой дружок приехал.
— Шаха? — догадка сразу резко понизила температуру воздуха в окрестности. — С чего это?
— Он. С дружками. Ну, типа в гости приехал. Старшаки же часто приезжают. Кваса преподам привез. Нашим — пива. Но у всех про тебя спрашивает.
В животе заныло. Санька остро понял, что теперь его в качестве уплаты процентов отмудохают. И уже конкретно на счетчик поставят. Он же типа сбежал.
— Саша, — бледная Машка, не умевшая скрывать эмоций, вся зарделась. — Давай мне хлеб, я отнесу. А ты пока в сопках пересиди. Рано или поздно уедут же.
…И вот он сидит в зарослях шиповника, только усугубляя свое положение. Шаха от кого-то все-таки узнал, что Санька неподалеку, и с подручными активно обследует округу. Если они тут его найдут, без свидетелей… Известь тихо выматерился. Как же хочется отмотать жизнь назад и всё исправить! Да гори они пропадом, эти легкие деньги!
Внизу что-то хрустнуло. Санька встрепенулся и мелко-мелко, стараясь не хрустеть прошлогодней листвой, побежал дальше. «Надо в самые сопки уходить, — сдался он. — Там точно не найдут».
Наверху его ждал совсем другой мир, чем в речной долине. Тут даже трава была какая-то другая: густая, мягкая, отливающая легкой голубизной. А воздух — свежий, сухой. Тревога отступала, Санька всласть повалялся на травяном ковре и подумал, что без проблем даже переночует здесь — ночи были совершенно теплые, а синее небо дождя не обещало. Одна проблема — жрать хотелось нестерпимо. А лес в начале июля катастрофически пустой. Ягоды и орехи еще не созрели, сезон яиц давно прошел, грибы…
Известь машинально хлопнул себя по карману шортов, и медленно достал из него газетный пакетик.
Грибы. Ну… те самые. Целые заросли этих грибов Мишаня Хипан нашел в первый же день, едва они разбили экспедиционный лагерь. Прямо возле сортира, который его и послали копать. Поэтому сортир у археологов заработал нескоро, зато у Мишани на укромной полянке на ниточках сушилось полкило свежайших грибов, показывающих мультики. Хипан был твердо убежден: что легко пришло, должно также и уйти. А потому щедро делился своим промыслом с друзьями, старательно объясняя: сколько надо сжевать грибочков, чтобы не сдохнуть, а сколько — чтобы не спалиться преподам. Санька один раз уже попробовал, но было ссыкотно, и он зажевал совсем чуть-чуть. В итоге просидел два часа на дичайшей измене, потом отпустило, и он сразу пошел спать.
— Да уж, еда не ахти, — взглянул он на сморщенные кусочки. — Но хоть что-то.
И он пошел дальше по междусопочнику, потихоньку разжевывая подарок Хипана. По счастью, прошлых страхов не было. Наоборот, природа вокруг расцветала невиданными красками, в ногах появилась невероятная легкость. Перевалив за очередной бугор, Санька бросил взгляд вниз и обомлел. Прямо пред ним, в оправе двух гряд холмов лежало почти идеально круглое озерцо. А, может, даже не озерцо, а большая лужа, скопившаяся от дождей. Даже 20-ти метров в диаметре не было. Но самое офигенное — озеро было совершенно черным. Так бывает, когда водоем находится в лесу. В него годами и веками падают листья, выстилают дно, преют — и вода кажется черной, хотя, зачерпни ладошкой — и она прозрачная!
— Пить! — вдруг осознал свое желание Известь и сразу устремился его удовлетворять.
Очень скоро бег превратился в кувыркание, и Санька поразился, как ловко он может это делать. Затормозил у самого берега — даже обидно, что никто не видел его виртуозной акробатики. Повернувшись к воде, беглец протянул ладони и замер.
В глубине воды переливался какой-то золотой шарик. Легкая волна искажала контуры, но Санька явно видел его! В самом центре, на самом дне. Так ясно, как будто золотое нечто само испускало свет.
— Это чо… Я клад нашел?! — изумился Известь и, даже не попив, вошел в воду.
Озерцо оказалось мелким — чуть выше пояса в самой середине. Студент чуть наклонился и начал медленно сводить руки прямо на сияющее нечто. Поймал с первого раза! Ладони почувствовали что-то теплое и шершавое. Он осторожно поднял руки…
И увидел Золотую Рыбку!
— Отпусти меня, Санька! — взмолилась Рыбка, и Санька едва не сделал это от изумления… Но вовремя спохватился.
— Погоди-ка!.. Мы сказки читали, знаем! Исполнишь мои желания сначала?
— Да, блин, — сразу загрустило животное. — Раньше было лучше… Ладно. Короче, условия такие: желаний три. В принципе, любые; но, что пожелал — отменить уже нельзя. Даже следующим желанием. Понятно?
Санька закивал так, что шея заболела.
— Желания уже имеются?
— О да! — Известь аж прорвало. Он уже начал было их озвучивать, как…
— Санечка-а-а! Сашочек! — вдруг раздался мерзкий голос чуть ли не над самым ухом.
Шаха! Совсем близко!
— Рыбка, спрячь меня, пожалуйста! Так спрячь, чтобы никто найти не смог!
— Как скажешь.
Внезапно Золотая Рыбка стала тяжелой, как танк, и потянула вниз. А Санька понял, что не может ее выпустить из рук. И сказочная рыба потянула его вниз-вниз-вниз. В бесконечно глубокие черные воды озера.
  
Год неведомый
 
Приемыш
 
  
Глава 13
 
— Аааааа! — Санька вынырнул из воды и стремительно заполнил воздухом горящие огнем легкие.
В рот затекала какая-то мерзкая жижа, он закашлялся, желудок сжался в рвотном спазме. При этом всём приходилось бултыхать руками и ногами, чтобы снова не уйти под воду. Отплевавшись, Известь старательно задышал, ибо кислород сейчас важнее всего. Прочно закрепившись на поверхности воды, он принялся оттирать одной рукой лицо. Первый же взгляд ввел его в изумление. Беглец находился совершенно точно не в прежнем озерце. Водоем был длинным и дико заросшим всякой дрянью. Либо очень вытянутая старица, либо заболоченная протока. Вокруг почти не было прежних дубков, а всё больше ивняк с вкраплениями подгнивших березок.
Зато берег совсем близко! Отдышавшийся Санька погреб к нему, неуклюже размахивая руками, с которых лоскутами свисала всякая мерзкая гнилость. Вонь стояла отвратная.
Горе-грибоед выбрался на четвереньках на берег и без сил рухнул на траву. Голова, кстати, ощущалась предельно ясной — никаких признаков дурмана. Возможно, от того, что блеванул? Это хорошо… Но вот только где он? Как попал сюда — явно в низинное место — с сопочного «высокогорья»?
— Походу, провал в памяти, — стал размышлять вслух парень, так показалось удобнее. — Долбанные грибы… А когда в воду упал — очухался.
Выходило логично. Но где он? Как далеко от экспедиционного лагеря? И главное — как далеко от Шахи-паскуды?
— Ладно… Если это протока, то она близко от Амура. Я на правом берегу… Если, конечно, под грибами через реку не переплыл, — Санька усмехнулся от этой мысли. Амур здесь уже далеко не Днепр, а он сам птица в еще меньшей степени. — Значит, мне надо на правый берег по течению протоки.
  
С сожалению, в протоке вода практически не двигалась, и направление течения определить не выходило. Наверное, все-таки старица.
— Ладно, — устало улыбнулся беглец. — Просто пойду туда, где выше.
Пережитый ужас грибного прихода и погружения под воду, как ни странно, вернул ему оптимизм. Банальная возможность дышать уже приносила радость. Страхи отступили: и заблудиться, и нарваться на Шаху. Тем более, что эти опасности взаимоисключали друг друга.