"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Не успел нажать на гашетку и первый номер расчета, за спиной которого вдруг показалась безмолвная тень пластуна. Лишь в последний миг он почувствовал движение за спиной, но не успел даже развернуться; рука казака с недюжинной силой зажала его рот, одновременно с тем рванув назад, от пулемета… И по горлу отчаянно забившегося турка словно бы невесомо чиркнуло бритвенно-острое лезвие хенджара.
— К пулемету! Знаешь?
Астах молча кивнул, оттолкнув от себя бьющегося в агонии турка… Война. Она спишет смерти порой и невинных солдат, не успевших сотворить никакого зла — но лишь выполнявших свой долг. Но ведь еще секунда, и очередь «Максима» срезала бы лейтенанта, подняв шум на батарее… И кто знает — вдруг артиллеристы сумели бы отбиться? А уж там механизированные колонны с сослуживцами, с товарищами — ведь их прямо на марше обстреляли бы тяжелыми гаубичными фугасами!
Да и сами турки вряд ли изменились за одно поколение. Возможно, этот не такой уж и молодой солдат не успел принять участия в массовом истреблении армян — и не научился еще у старших «товарищей» вспарывать животы изнасилованных женщин, поднимать на штыки младенцев… Но случись ему оказаться в захваченном Ереване, где турки безусловно бы устроили очередную бойню христиан — остановил бы он товарищей от военных преступлений? Заступился бы за невинных?
А сколько всего известно случаев, когда солдаты регулярной турецкой армии спасали армян от резни? Безусловно, такие смельчаки были — но Джемиль Кюн и Темир-ага, и подобные им люди чести были столь немногочисленны, что на слуху остались лишь имена славного лейтенанта и не менее славного курдского вождя… В каждом правиле есть исключения — но человек на войне способен оскотиниться в крайне сжатый срок.
Впрочем, Астах, воевавший в здешних краях еще в прошлую войну (а до того здесь воевали и его дед, и прадед), не слишком заботился о смерти своих врагов. Тут ведь все честно — или ты его, или он тебя… Или же твоего товарища. Нет, пластун молча встал к пулемету, сноровисто развернув тяжелый станок к лачугам, служащим казармой для пушкарей. В то время как лейтенант Малкин, всего на мгновение показавшись над спуском, призывно махнул рукой своим бойцам…
Командир осназа и опытный пластун сняли обоих дозорных и пост зенитчиков практически бесшумно; ведь счет шел на секунды — и пулеметчики сгоряча схватились за оружие вместо того, чтобы поднять тревогу… Однако в одной из лачуг грелся второй лейтенант — начальник караула. Он бодрствовал, но к излету ночи банально устал и замерз; вытянувшего руки к небольшой печурке, офицера разморило — но вскрик одного из солдат разогнал дрему.
— Да что там у вас такое…
Второму лейтенанту даже не пришло в голову, что враг может оказаться на его батарее, на таком внушительном расстоянии от границы! Нет, он был уверен, что случилось что-то внештатное — но отнюдь не такое опасное… И обескураженно замер в дверях лачуги — увидев курда у пулемета, развернутого в сторону «казарм»!
У начальника караула, мазнувшего взглядом по сторонам, и не заметившего вблизи никого из своих солдат, даже не закралась мысль, что перед ним «ряженый» казак. Нет, после резни армян курды слишком много о себе возомнили — и здесь же, на востоке Алашкертской долине боевики курдской партии «Хойбун» провозгласили независимую республику в конце 20-х… А в 1930-м дело дошло до вполне себе настоящих боев с регулярной турецкой армией.
Недолго думая, офицер рванул из деревянной кобуры массивный, убойный пистолет «Маузер», догадавшись громко завопить:
— Враг!
Однако снять пистолет с предохранителя лейтенант уже не успел — ствол пулемета мгновенно развернулся в его сторону… И коротко отстучавшая очередь «МГ-08» отбросила мертвое тело в дверной проем.
— Да что же это такое⁈
Малкин опоздал на считанные секунды — «Наган» с глушителем мог бы обернуть все вспять, тихо сняв турка… Но пока он жестами призывал группу подниматься наверх, да пока рванул назад… Громкий крик офицера пронзил ночную тьму подобно раскату грома — а уж пулеметную очередь наверняка расслышали не только в форте, но и на военной базе Догубаязита!
Впрочем, потеряв голову, по шапке уже не плачут…
Лейтенант не остановил своего бега, стремительно преодолев оставшиеся метры до каменных лачуг. А вель там уже послышались встревоженные, испуганные крики солдат — и призывы взяться за оружие! Бросив револьвер в кобуру, Малкин мгновенно сдернул с плеча ППД и снял автомат с предохранителя… Вновь ударили очереди «Максима»: Астах ударил в глубину хижины, откуда лишь недавно показался несчастный офицер — а Малкин замер у входа в соседнее жилище.
Вот, за дверью его уже послышались быстрые, приближающиеся шаги — и, вскинув автомат к плечу, Никита нажал на спуск. За мгновение до того успев перевести ППД в режим автоматического огня…
Коротко ударила первая и вторая короткие очереди, лохматя хлипкую деревянную дверь. Она не могла остановить сильного маузеровского патрона — и за тонкой перегородкой кто-то отчаянно вскрикнул; послышался звук падающего тела… Отшатнувшись в сторону, лейтенант прижался к каменной стене, быстро нашарив «лимонку» в подсумке. Чеку он вырвал в одно движение, отпустил рычаг — и, едва приоткрыв дверь, тотчас закинул гранату внутрь лачуги… Время горения запала «лимонки» с запалом Ковешникова секунды 3–4, плюс минус. Совсем немного — но кто-то из турок понял, что внутрь забросили «ручную бомбу», и с отчаянным криком бросился на прорыв!
— А-а-а-а!!!
Отчаянный крик оборвала короткая очередь — Малкин встретил врага в дверях, ударив наверняка, в упор. И тотчас грохнул взрыв! После которого внутри завыли уже на несколько голосов — и столь запредельно отчаянно, надрывно, что лейтенанту стало не по себе… Но это бой — не убьешь ты, убьют тебя.
И Никита потянулся за второй «лимонкой»…
Астах же переносит густой пулеметный огонь с одной хижины на другую — с такой скоростью, что никто из турок не смел вырваться наружу! Схоронившись за каменными стенами подальше от дверных проемов, они слепо бьют в ответ, просто гася собственный страх… Раненый в первые же секунды перестрелки командир батареи не смог организовать контратаки. И дружного рывка наружу, да под прикрытием кого-то из стрелков (способных прицелиться в те краткие мгновения, когда казак бьет по соседям!) у турок не получилось. Кто-то, правда, догадался швырнуть наружу пару ручных гранат — и осколок одной задел руку пластуна… А вторая и вовсе срезала осназовца, бросившегося к «казарме»!
Казарме, превратившейся для артиллеристов в западню.
Но это была уже агония — оказавшихся в ловушке турок вскоре закидали гранатами… Бой окончился — и разгоряченный дракой Никита Малкин принялся спешно отдавать приказы:
— Саперам заложить взрывчатку в гаубицы! Раненых перевязать, собрать оружие, патроны и гранаты… «Максим» снять со станка, развернуть в сторону форта! Миша, давай к Астаху вторым номером, будешь придерживать ленты…
Лейтенант напряженно вслушался во все сильнее разгорающуюся пальбу; стреляют со стороны «старого замка» в сторону нового — но ведь из дворца Исхак-Паши, ставшего турецким фортом, также открыли ответный огонь… А сколько времени потребуется туркам прийти на помощь своим с территории военной базы, что раскинулась внизу, у города? Увы, зачистить батарею без лишнего шума не удалось — и время на то, чтобы заминировать орудия и подорвать их, а после уйти горной тропой от преследования, стремительно сокращается… Возможен вариант, при котором отступление группы будет уже нецелесообразно — вариант, при котором диверсанты уже не успеют уйти и будут уничтожены на тропе. В этом случае придется рискнуть принять бой нецелесообразно и именно для этого нужно трофейное оружие… А главное, боезапас к нему.
Ибо имеющихся у осназовцев патронов хватит на одну хорошую перестрелку, да и только… Не штурмовики ведь, и задачи совершенно другие. Вообще, обнаруженная на фронте разведгруппа, вступившая в огневой контакт, практически всегда обречена! Но осназ нецелесообразно это не просто разведка, это лучшие из лучших: диверсанты, подрывники, разведчики, снайперы… Малкин верит в своих людей — как и в то, что они сумеют продержаться до подхода передовых танковых частей, если хватит патронов.