"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Спасти людей удалось только благодаря своевременному приказу на отход — забрав панорамы и подорвав орудия, артиллеристы ушли на полуторках, доставивших им снаряды. Благо, что скорость британских танков по снегу достигает едва ли десять километров в час…
Оставшиеся у меня две батареи гаубиц мы развернули на высотах Сучавы, контролирующих подступы к мостам через одноименную реку. Конкретно на отрогах холма Шептиличи, вблизи руин крепости Шкея. И в развалинах Тронной крепости на холме Шипот; там же развернули полковые миномёты, максимальная дальность стребы которых составляет пять с лишним километров (5700 метров). В свою очередь, старые гаубицы образца 1910-го года бьют на чуть менее, чем девять километров (8910 метров)… Вот только британские 87,6-миллиметровые полевые пушки/гаубицы могут достать и за десять с половиной километров — и за двенадцать с лишним, если ударят усиленным зарядом.
  
Как бы то ни было, наша оборона строится на защите двух мостов. По льду «Матильды» не пройдут — а переправившуюся через реку пехоту на любом участке встретят мобильные группы танкистов и кавалеристов. Тут у бриттов, мягко говоря, без шансов… Но мосты я хотел прикрыть именно дивизионными орудиями.
В надежде, что даже две полубатареи Ф-22 выбьют уцелевшие пушечные «Матильды» врага за километр. По крайней мере, по заявленным ТТХ это возможно…
Ещё могли бы очень сильно выручить мои оставшиеся зенитки — чья болванка по заявленным характеристикам прошибает 85 миллиметров брони за километр (правда, под прямым углом). Но, в отличие от зенитки Лендера (в Первую Мировую монтируемую на бронированный грузовик Руссо-Балт!), новое орудие ПВО использует снаряды с особой бутылочной гильзой… И у соседей таких снарядов не оказалось; Ватутин обещал перебросить их по воздуху, как только погода позволит задействовать авиацию.
Правда, если погода позволит летать, англичане могут и не «постесняться» разбомбить и сжечь Сучаву — на манер Дрездена образца 1945-го…
Так вот, несмотря на перестраховку командира пехотной дивизии, бритты наверняка попробуют добить именно нас. Атаковать соседей, когда есть вероятность пропустить контрудар подвижного русского соединения во фланг и тыл? Неразумно. Проще выставить заслон на пути именно пехоты — и главными силами штурмовать крупный город. Здесь хотя бы есть теплые зимние квартиры (британская солдатня наверняка мечтает о теплом сне!) — и здесь же располагаются мосты через реку.
Сами по себе великой роли они не играют, при желание можно навести переправу и без мостов — разве что морозы и снегопады будут сильно мешать саперам. Но пока у меня есть мосты, я в любой момент могу переправиться на северный берег и ударить — и планирую это, как только подойдёт «тяжёлый» батальон! Таким образом, у меня есть свобода маневра — и это наверняка должно нервировать англичан… Сесть в жесткую оборону на шоссе, просто перерезав нашу транспортную артерию и дождаться подхода своей пехоты, британцы также могут. Но тут время будет играть против них — ведь как только я получу обратно свои «Клим Ворошиловы» и экранированные Т-28, то устрою британцам кровавую бойню… Сгоревшего в танке друга я им никогда не прощу.
И всё-таки я практически уверен в том, что англичане будут наступать — и наступать именно на мою побитую дивизию. У меня ведь тоже есть уязвимое место — мосты! Мосты, крайне важные как для свободы маневра, так и для дальнейшего снабжения группировки, наступающей на Бухарест; без особой необходимости взрывать их мы не станем. И если враг успеет захватить их в целости, не дав моим саперам взорвать опоры… В таком случае противник просто задавит нас массой, получив возможность беспрепятственно маневрировать собственным силами. Ведь судя по полученной от разведки информации, в прошедшем бою участвовало лишь одно из двух танковых соединений, входящих в состав дивизии.
И пусть во втором уже нет пушечных «Матильд», масса вражеской бронетехники все равно впечатляет…
Причем я допускаю как классическую атаку — после солидной артподготовки и рывка бронетехники с десантом под прикрытием «вала огня». Как, например, атаковали немцев русские полки генерала Брусилова в 1916-м — разве что танков и БТР у них ещё не было… И вот в случае такой атаки мне бы очень пригодились именно Ф-22!
Но возможен также и дерзкий ночной удар в духе британских «коммандос» и «САС»… Что появились на свет как раз во время Второй Мировой.
Впрочем, советские армейские разведчики и бойцы штурмовых групп, партизаны и «осназ», морпехи и те же пластуны на Восточном фронте проворачивали операции и покруче! Только британцы своих коммандос распиарили, как могли — а за плечами советских спецназовцев столько больших и малых подвигов, что они стали привычной «рутиной», словно бы и не требующей восхваления… В общем, меры предосторожности приняты и на случай внезапного удара врага — включая и ночную атаку диверсантов.
— Ну что? На безрыбье и рак… Мясо? Пойдём, встретим подкрепление?
Я согласно кивнул начштаба, отвлекшему меня от размышлений:
— Ага. Заодно уточним, какая у «порт-артуровок» бронепробиваемость… Если у них вообще есть болванки в боезапасе к пушкам.
…Тимоха Сотников ходил взад-вперед по опорнику боевого охранения, вынесенного чуть в сторону, вправо от моста — и расположенного неподалеку от холма Шептиличи. Опорник на самом деле крошечный — и состоит всего из трех ячеек. В одной дежурят пулеметчики, старшина Тюрин и его второй номер, немного пришедший в себя после гибели старшего товарища. Вторая ячейка пулеметчиков — это запасная позиция для расчета; наконец, третья принадлежит непосредственно Тимофею. Все три стрелковых ячейки (две попросторней и одна совсем узкая) связана короткими, метров десять, ходами сообщения — образуя «клин», нацеленный в сторону от моста.
По идее, такой опорник хорошо бы контролировать отделением — но на бумаге отделение «бронебоев» им и является! Другое дело, что прочие сослуживцы или погибли, или выбыли по ранению; кроме того, ПТРД Сотникова было повреждено во время боя. А старшина, вытащив у собственного бронебойного ружья затвор, оставил оружие на захваченных британцами позициях… Уйти с ним от танков вряд ли представлялось возможным.
Да и дымовая завеса держалась на оставленных казаками позициях едва ли пару минут…
Старшину сильно не мурыжили, понимая, что иначе спастись его расчет бы не просто смог — тем более, что штатный пулемет Тюрин и его второй номер забрали с собой. Более того! Казакам Михал Михалыча, как хорошо подготовленным и отличившимся в боях, доверили ответственную задачу — участвовать в боевом охранение стратегически важного моста… Вот только подкреплением как-то позабыли разбавить.
Впрочем, пехотой из стрелковой дивизии разбавлять крепко поредевший казачий полк не решился сам комбриг — все же не маршевый батальон, а сложившаяся часть со своими командирами. Однако же и доверить охрану мостов обычной «махре» Фотченков не рискнул… Так что приходиться Тимохе Сотникову нести караул, меряя шагами короткий ход сообщения; холодно на свежем воздухе, и мерзнет казак — несмотря на поддетую под ватник шерстяную безрукавку и теплые валенки! Ну, так без них караульный давно бы получил обморожение, а то и вовсе бы замерз… Старые казаки бают, что в прошлую войну, когда Юденич наступал на туретчину, на азиатских перевалах много пластунов погибло, просто замерзнув на постах — во время внезапно налетающей метели.
И редкие выстрелы трехлинеек, раздающиеся в снежную ночь, гремели, как последний салют погибающим от холода казакам… Что называется — выполнили свой долг до конца.
  
Когда-то Сотников воспринимал подобные рассказы со смехом — старики мол, молодежь пугают, байки травят. Но теперь, перестукивая валенками по утрамбованному на дне окопа снегу, Тимофей мечтал увидеть лучи восходящего солнца — и о горячем кофе, что после туретчины на Балканах есть национальный напиток! Бают, что и донцы, много воевавшие с турками, раньше крепко уважали «кохфий» — но пили его без меда и сливок, а с соленой донской сельдью. Так и говорили — попить «кохфий с оселедцем»… Тимоха никогда не пробовал такое «яство», да и дома он кофе не пил — а вот в Румынии распробовал.