Под завесой страха

— Я — Сильван, мадам, а Сэмми — это он. А там мой двоюродный брат Валентин и его мама.
— Незачем рассказывать всю свою жизнь, — мягко остановила я его. — Мадам всего лишь хочет знать твое имя.
Мои слова вызвали улыбку у сотрудницы таможни, ей определенно нравилось разговаривать с ребенком. Чем больше Райан говорил, тем увеличивалась вероятность, что он совершит ошибку. Но вмешаться во второй раз, не вызвав подозрения, было невозможно. Оставалось лишь довериться сыну.
  
— Значит, Сильван, ты летишь на каникулы в Монреаль, верно?
— Что еще за Монреаль? Я лечу в Канаду! — воскликнул он.
— Ты летишь в страну, которая называется Канада, а Монреаль — это город в Канаде. Мы с тобой оба правы, — терпеливо объяснила сотрудница таможни.
Она поочередно разглядывала паспорта и детей, переводя взгляд туда и обратно. Казалось, это продолжается целую вечность, так велико было мое нетерпение. Наконец женщина подняла глаза на Мелиссу, тут же побледневшую до синевы, и отвернулась. Вот и хорошо, а то дочь была уже на грани нервного срыва.
Воспользовавшись паузой, Мелисса прижалась к моему плечу.
— Мне кажется, я сейчас упаду в обморок. Я не такая смелая, как вы, — тихонько проговорила она.
— Мелисса, вспомни: мы обычная семья, которая летит на каникулы, хорошо?
Моя милая дочка считала, что оказалась не на высоте! Я же была убеждена как раз в обратном: при своей гиперэмоциональности она держалась просто прекрасно. К сожалению, было не время делиться с ней своим видением ситуации. Я пыталась мысленно сказать ей: «Мелисса, я далека от мысли обвинять тебя, я понимаю, как ты сейчас растеряна. Ты очень храбрая девочка. Не сдавайся!»
Похоже, наше безмолвное общение принесло свои результаты. Мелисса наклонилась и поцеловала в лоб одного из братьев. Это моментально разрядило атмосферу.
Я услышала, как в соседнем окошке таможенник спросил Нору:
— Где ваш мальчик?
— Здесь, вместе с двоюродными братьями.
Таможенник поднялся со своего кресла, чтобы лучше разглядеть детей. Я следила за выражением его лица: это был ключевой момент всей авантюры. Наши надежды повисли буквально на волоске. Я затаила дыхание. Таможенник снова уселся, не спрашивая, кто из детей Валентин. Уф! Только теперь я смогла выдохнуть.
Голос сотрудницы таможни вернул меня к происходящему. Она желала нам приятного путешествия и хороших каникул в Монреале. Сохраняя хладнокровие, мы с Норой взяли свои паспорта и поскорее отошли подальше от французской таможни. Всевышний заботится о нас! Снова в ушах у меня прозвучали слова нищего, который подошел к нам в «Макдоналдсе». Я чувствовала себя под защитой какой-то необъяснимой силы. Мысленно я возблагодарила Бога за его заботу о нас.
Самое трудное испытание было пройдено. Оставалась проверка документов перед входом в зал посадки. Перед нами уже образовалась другая очередь. Суровый офицер с инквизиторским взглядом маленьких глазок, словно под микроскопом, разглядывал проходящих передним, отыскивая нарушителей. Несколько минут спустя мы смогли заметить, что он все время отбирает цветных и иностранцев для углубленного контроля. По спине у меня пробежала холодная дрожь.
— Мама, он будто крыса какая-то, — прошептала Нора.
— Только бы он к нам не прицепился! — взмолилась Мелисса. — У меня так болит живот… Неужели это никогда не закончится? — Мелисса была натянута, словно скрипичная струна. Вытаращив глаза, она продолжила со все возрастающим волнением: — Мама, смотри. Он берет паспорта и нюхает их. Сейчас заметит, что наши паспорта пахнут клеем, и нас задержат. Не хочу, чтобы тебя отправили в тюрьму, а меня — в детский приют, — шепнула она мне со слезами на глазах, не в силах сдерживать нарастающую внутри нее панику.
В который раз она высказала мои самые потаенные опасения, но я не должна была позволить им вырваться наружу.
— Мелисса, оставь эти мысли и не плачь. Держи себя в руках, — строгим голосом приказала я, побуждая ее собраться с духом. — Если ты будешь плакать, они точно что-нибудь заподозрят и захотят проверить нас более тщательно. — И уже чуть помягче я добавила: — Давай же успокойся… Мы летим на каникулы… Подумай о чем-нибудь другом, поговори с братьями и, главное, улыбайся! В Монреале нас ожидает столько хорошего!
Мысленно я продолжила: «В самом деле, Монреаль дает нам возможность надеяться на лучшую жизнь, но туда еще надо попасть…» Я притронулась к своему лбу. Он был влажным, несмотря на то что в помещении было довольно прохладно. Я тоже боялась. Мы медленно продвигались вперед. Было впечатление, что каждый шаг приближает нас к эшафоту.
— Мама, идем в ту очередь. Там офицер выглядит намного дружелюбнее, чем этот.
Оценив проницательность старшей дочери, я последовала ее совету. Вся наша семья собралась в одной очереди. Я увидела, как Мелисса скрестила пальцы. Подойдя к ней, я разжала их. Та не понимала, почему я это делаю.
— Твой жест может привлечь к себе внимание. Если это сможет тебе помочь, сделай его мысленно.
Мелисса, до которой наконец дошло, признала мою правоту.
Оказавшись перед дружелюбным офицером, я заметила, что тот, от которого мы увильнули, проверяет документы у чернокожего мужчины. Мы избежали этих загребущих лап! Немного успокоившись, я украдкой подмигнула Норе. Теперь можно было сосредоточиться на дальнейшем.
Таможенник тщательно просматривал наши паспорта. Мелисса с близнецами стояли рядом со мной, а Нора держала Заха за руку. Мне пришлось наклониться, чтобы ответить Элиасу, который хотел знать, скоро ли мы пойдем в самолет.
Внезапно чей-то грубоватый голос произнес мое вымышленное имя. До меня не сразу дошло, что обращаются ко мне.
— Ну же, мадам Дюпон, вы больше не хотите лететь? Желаете остаться со мной? — шутливо поинтересовался офицер.
— Не беспокойтесь, мы очень хотим лететь, — с улыбкой ответила я. — Дети уже начинают терять терпение.
Он вернул нам документы, и мы поспешили дальше.
— Спокойно, дети. Радоваться будете, когда мы окажемся подальше отсюда. Уезжая на каникулы, конечно, веселятся, но не так бурно. Не будем привлекать к себе внимание.
— Мне очень нужно в туалет, — сказала Мелисса.
Всем нам было необходимо снять напряжение последних минут. Оказавшись в этом укромном месте, каждый смог свободно выражать свою радость.
— Самое трудное позади, — прошептала Нора и разразилась смехом.
Крики радости, объятия, поцелуи и снова объятия — нашей радости не было предела!
— Эй, молодежь! Вы настоящие чемпионы! Не хотите поесть перед полетом? Вы этого заслуживаете, дорогие мои! Напоминаю вам, что игра не закончена и продолжится до самого Монреаля. Хорошо?
Мы вышли из туалета в приподнятом настроении.
Заходя в самолет, мы должны были в последний раз показать паспорта и билеты, но это была всего лишь формальность. Едва устроившись в кресле, я услышала голос Элиаса.
— Мама, а можно уже называться по-настоящему: Элиас, Райан и Зах?! — крикнул он со своего места.
Сестра тут же заставила его замолчать. Лишь бы на эти слова никто не обратил внимания! Притворившись, будто ничего не слышу, я сидела, опустив глаза. Прошло несколько секунд… Все в порядке!
Нора еще раз объяснила Райану, что игра не закончилась. Чтобы прекратить ее, нужно дождаться сигнала от нее или мамы.
Самолет уносил нас в Монреаль, но окончательно поверить в это было сложно. Мы с дочерьми смотрели друг на друга, блаженно улыбаясь, а малыши спали.
Полет длился семь с половиной часов, и для нас они пролетели слишком быстро. Нам требовалось время, чтобы собраться с мыслями и приготовиться к новой жизни, которая ждала нас на этой неизвестной земле. На земле освобождения.
  
У меня на руках спал мой малыш. До сих пор он жил странной жизнью: постоянные переезды, скитания, гостиничные номера, которые он называл своим домом. Я надеялась, что такое начало жизни не окажет негативного влияния на его будущее. Я желала, чтобы он узнал, что такое настоящий дом. Пусть Монреаль даст ему эту возможность!