Под завесой страха
Единственное, о чем я думала, — как бы прояснить ситуацию с моей матерью. Я не могла даже представить, что слова Абделя могут оказаться правдой, и рассчитывала на ее поддержку и понимание.
Оказавшись дома, я как можно быстрее поднялась по лестнице, несмотря на боль, которую причиняли мне швы Я слышала, как малыш плачет где-то вдалеке.
— Я здесь, мой маленький, сейчас я утешу тебя, вот увидишь!
В кроватке его не было. Я поднялась на верхний этаж. Амир был на руках у моей матери и… какой кошмар! Она пыталась кормить его грудью. Я была настолько шокирована этим зрелищем, что оно навсегда врезалось мне в память. Она хотела кормить моего сына вместо меня! Не иначе, стремилась занять мое место.
— Амир, вот и Самия пришла, — сказала она, обращаясь к моему сыну, ни капли не смутившись моим появлением.
— Иди к маме, мой любимый сыночек, — произнесла я, протягивая руки, чтобы взять своего ребенка.
— Нет, Самия не мама! — выкрикнула мать, пытаясь сбить меня с толку. — Ты слишком молода, чтобы одновременно заботиться о малыше и о муже. Амир будет несчастен с тобой! Ты о самой себе и то не можешь толком позаботиться.
— Дай мне ребенка, мама! Это мой сын, и сейчас я буду его кормить. Дай его мне, я его мать. Я повзрослею и научусь всему, что нужно. Вспомни, ты была молодой и все равно научилась нас воспитывать. Прояви ко мне доброту! Хоть раз в жизни имей ко мне каплю жалости! Ты же сама говорила, что теперь я стала матерью, и, можешь мне поверить, я понимаю, что это значит. Я не смогу жить без сына, он часть меня, так же как твои дети — часть тебя.
— Ты худшая моя часть, — со злобой ответила мать. — Ты — та часть меня, которой я всегда стыдилась и от которой всегда хотела избавиться, как от злокачественной опухоли, вросшей в мое тело. Я знаю, что ты будешь меня преследовать до конца моих дней! Твой муж, отец малыша, решил отдать его мне. Это было его решение. Теперь твой ребенок — мой, и тебе нечего здесь сказать.
Мать не признавала за мной никакого права говорить. Меня захлестывал поток противоречивых эмоций: я разрывалась между страхом, отчаянием, яростью и… собственной беспомощностью.
И тут я заметила, что на моей кофточке проступили два мокрых круга, мне срочно требовалось покормить Амира.
— Могу я его покормить, пожалуйста?
— Он не нуждается в грудном вскармливании: я даю ему рожок, а в промежутках между кормлениями успокаиваю своей грудью, — продолжила она, с вызовом глядя на меня.
— У меня болят груди, мама! И ему необходимо материнское молоко!
— Материнское молоко! Да что он сможет высосать из твоей груди?! Ребенок может вырасти и на коровьем молоке, так что ты не так уж незаменима. Успокойся и попроси врача прекратить лактацию. Этой ночью твой малыш останется со мной, чтобы привыкнуть к моему запаху. Он вырастет у меня, и я буду о нем заботиться. Он забудет, кто его мать. Тебе нечего беспокоиться: я буду обращаться с ним как с остальными своими сыновьями, даже лучше. Чего ты еще хочешь?
Мало того что мать бросила меня в беде, так она еще и заняла мое место рядом с моим любимым сыном! А я-то рассчитывала, что она заступится за меня перед мужем… Инстинктивно я понимала, что она и была зачинщицей заговора, затеянного, чтобы лишить меня ребенка. Она купила его у моего мужа, а тот принял ее предложение. Вместо того чтобы оказать мне поддержку и научить правильно заботиться о своем ребенке, как поступает большинство женщин, когда их дочь становится матерью, моя мать избрала другое: вырвать у меня мое сокровище, смысл моей жизни. Перед ними — ею и моим мужем — я чувствовала себя одинокой и бессильной. Я оплакивала потерю своего сына, но вместе с этим я плакала от ярости и отчаяния, видя, как далеко смогла зайти злоба моей матери по отношению ко мне.
Заливаясь слезами, будто ребенок, я спустилась в спальню. Пришел муж и сел напротив меня. Он повторял, что такое решение является наилучшим как для малыша, так и для меня. Он попытался убедить меня, что, как только у меня появится другой малыш, я быстро забуду всю эту историю. Но материнское сердце говорило мне, что один ребенок никогда не заменит другого.
— Очень важно, чтобы твоя мать была довольна тобой. Если ты согласишься доверить ей своего ребенка, она станет больше любить тебя. Будь уверена: она его полюбит как своего.
Абдель знал, что я всегда отчаянно стремилась угодить матери и заставить ее полюбить меня. Касаясь моего слабого места, он устраивал мне моральную пытку. Тогда я была слишком молода и слишком расстроена, чтобы понять, до какой степени он манипулирует мной. Он обращался ко мне с двойным посланием, где не было результата, который устроил бы меня. Или я. чтобы доставить удовольствие матери, отказываюсь от Амира, или оставляю его себе, рискуя порвать с ней все связи. Я чувствовала себя загнанной в ловушку, особенно учитывая, сколько лет мне тогда было и в каких условиях я жила.
— А теперь разговор закончен! Эта проклятая история начинает меня утомлять. Чувствую, что скоро мое терпение лопнет. Этим вечером мне хотелось бы отдохнуть, не слыша плача и жалоб, — произнес муж, крепко сдавливая мне руку.
Прикосновение того, кто способен отречься от своего сына, было мне отвратительно. Я ушла в гостиную, чтобы побыть одной.
Как жить дальше без малыша, которого я совсем недавно произвела на свет? Ради него я пережила тяжелые месяцы беременности, с нетерпением ожидая его рождения. В те минуты я сожалела, что родила его. Как бы мне хотелось, чтобы он сейчас был спрятан внутри меня, в тепле и безопасности!
Я не могла сдержать рыданий. У меня не было ни сил, ни смелости, чтобы идти наперекор семье. Перед ними я была беспомощна, тем более что мой муж принял их сторону. Сражение было бы беспощадным и безрезультатным. Из него я вышла бы еще более разрушенной! Я теряла своего сына, свою единственную любовь и смысл жизни. Никогда у меня не будет такого же счастья, как у моей матери: жить рядом со своим ребенком, видеть, как он растет и развивается. Все обстоятельства словно соревновались между собой: кому лучше удастся сделать мою жизнь еще хуже. Я была женщиной, у которой вырезали часть сердца. В тот вечер я снова стала Самией, а она — мамой. Я чувствовала, что жизнь несправедлива, но у меня были связаны руки. Какой это ужас!
* * *Часть ночи я провела в гостиной, сцеживая молоко ручным молокоотсосом, но процесс не был легким. Мать по-прежнему отказывалась, чтобы я покормила Амира, хотя бы один раз.
Затем — все той же ночью — пришел муж и сказал идти в спальню, чтобы удовлетворить его потребности. Я не могла понять такого отношения… Как он мог быть настолько бесчувственным и думать только о себе, когда я оплакиваю своего ребенка?
Я отказала: в тот вечер у меня не было никакого желания делить с ним что бы то ни было. Тогда он дал мне пощечину, назвав шлюхой, плодящей ублюдков. Мне до смерти захотелось открыть окно и броситься вниз.
Сегодня я часто задаю себе вопрос: как мне удалось вынести столько страданий и не сойти с ума?
Муж снова ушел в спальню, бормоча всевозможные ругательства в мой адрес. Внезапно я услышала, как на верхнем этаже плачет Амир, и решила подняться к нему, чтобы попытаться еще раз поговорить с матерью.
— Что ты хочешь, Самия? Иди спать. Вечером все уже было сказано.
— Я всего лишь хочу покормить его в последний раз перед его отъездом; у меня груди ужасно болят.
Услышав слова, демонстрирующие мое смирение, мать согласилась.
— Ладно, возьми его и как следует покорми. Завтра пойдешь к врачу и примешь меры, чтобы молоко не прибывало.
Едва оказавшись у меня на руках, Амир успокоился и принялся искать мою грудь. Казалось, он понимал, что происходит. Он положил мне на грудь свои маленькие ладошки, будто не хотел расставаться! Насытившись, он уснул, как ангелочек в раю.
Мать поспешила прервать это волшебное мгновение, забрав у меня сына.