Система SSS: Наследник Забытых Богов (СИ)
— «Технически невозможно» — это любимая фраза тех, кого уже переиграли, Волков, — огрызнулся Гордан Игнатьев. — Ваш «надзор» мог дать трещину. Или, чего доброго, кто-то внутри ваших рядов решил, что старые обиды важнее безопасности страны?
По залу прокатился шок. Обвинение в предательстве в адрес одного из Великих Домов на Совете Пяти — это была объявление войны.
Владимир медленно поднялся. Казалось, воздух вокруг него загустел, и в нём запахло мокрой шерстью и холодной сталью.
— Ты хочешь сказать, Игнатьев, что среди моих волков нашлась бы паршивая овца? — его голос стал тише, но опаснее. — Прежде чем бросать такие камни, убери свою собственную печь, из которой так часто тянет гарью на всю округу. Кто первым полезет в любую авантюру ради сиюминутной выгоды? Огненные! Кто десять лет назад едва не устроил междоусобицу из-за шахт на Урале? Вы!
— Это не имеет отношения к делу! — взревел Гордан, и от его гнева в воздухе запахло дымом.
— Имеет! — впервые заговорила Алиса Зефирова (Ветровые). Её голос был мелодичным, но резал, как лезвие. — Это имеет отношение к доверию. Данные «Коршуна» есть. Отрицание Волковых есть. Но где доказательства обратного? Где ваши отчёты о безупречном надзоре, Владимир? Можете ли вы со стопроцентной гарантией, под присягой на Родине, заявить, что он ничего не мог сделать? Не «скорее всего», а точно?
Владимир замер. Его челюсть сжалась. Стопроцентной гарантии в мире магии не существовало. Особенно когда дело касалось такого призрака, как Тёмный.
— Мы следим, — сквозь зубы процедил он. — Наши чары бдения не спадали. Ни одна тень не проскользнула.
— А если он научился проскальзывать не через тень, а через саму ткань тишины между ними? — тихо, словно шелест листьев, спросил Борис Тенистый (Лесные). Все вздрогнули. Лесные знали о скрытых путях больше всех. — Если его игра идёт не на нашем поле и не по нашим правилам? Данные «Коршуна»… они не доказывают вину Волковых. Они указывают на стиль. На почерк. А это куда страшнее.
Главнокомандующий Кравцов поднял руку. Спор стих мгновенно.
— Выводы, — сказал он односложно.
Аркадий Льдов выпрямился.
— Вывод первый: мы имеем дело с скоординированной, внешней атакой на стабильность страны. Цель — испытать наши реакции, измотать ресурсы, посеять недоверие. Вывод второй: наиболее вероятный источник угрозы — Виктор Тёмный или силы, действующие под его началом/по его лекалам. Вывод третий: отрицание клана Волковых принимается к сведению, но… — он посмотрел на Владимира, — ваш надзор переходит в совместное ведение с гильдией «Коршун» и отделом «Эхо». Полная прозрачность. Любое сопротивление будет расценено как подтверждение худших подозрений.
Владимир побледнел от ярости, но кивнул. Отказаться — значило признать вину.
— Решение, — сказал Кравцов. — Все кланы и гильдии переходят на режим «Альфа-Тень». Усилить наблюдение за всеми, без исключения, разломами. Гильдии «Молот», «Щит», «Рубеж» — начать скрытую подготовку укрепрайонов вокруг городов-миллионников. «Крот» — проверить целостность подземных контуров защиты. Остальным — ожидать индивидуальных приказов. И найти того, кто стоит за этим. Живым или мёртвым. Но предпочтительно — живым. Чтобы он всё рассказал. Совещание окончено.
Он встал. Его фигура, казалось, на мгновение отбросила тень, заполнившую весь зал. Собрание расходилось в гробовом молчании. Обвинения не были сняты. Доверие было подорвано. А тень Виктора Тёмного, даже если он и не был непосредственным виновником, уже сделала своё дело — посеяла раздор среди самых сильных. Буря, о которой он говорил в своей базальтовой крепости, уже начиналась. Не с огня и молний, а с холодных взглядов и шёпота недоверия в сердце власти.
* * *Тишина в коридорах общежития после полуночи была иной, тихой и спокойной. Она не давила, а обволакивала — привычная, почти домашняя, нарушаемая лишь скрипом старых половиц да доносящимся из-за дверей равномерным дыханием спящих студентов. Михаил шёл по длинному коридору, и его шаги, глухие от усталости, отдавались эхом в пустоте. Остатки адреналина от вечеринки, от разговора с Катариной, уже растворились, сменившись приятной, глубокой расслабленностью мышц.
Он добрался до своей двери ключ щёлкнул в замке с привычным звуком. Комната встретила его спартанским порядком и прохладой ночного воздуха, струившегося из приоткрытой форточки.
Он скинул куртку, бросил её на стул и сел на край кровати, растирая лицо ладонями. В ушах ещё слабо звенел отзвук баса.
Мысленно он вызвал интерфейс Системы. Голубоватые строки всплыли перед внутренним взором, чёткие и безэмоциональные, как всегда.
[Алексей (Михаил) Морозов]
[Уровень: 32]
[Сила: 60]
[Ловкость: 60]
[Выносливость: 75]
[Интеллект: 77]
[Мана: 4000/4000]
Цифры радовали. Каждый пункт был оплачен кровью, потом и риском. Он пробежался взглядом по списку навыков: [Световой Прокол 4 ур.], [Световые Иглы 3 ур.], [Искра Раздора]. И отдельной, тёмной строкой — [Берсерк (Пробуждение)], статус: НЕ АКТИВИРОВАН. ОТКАТ: 0 %.
Он лёг на спину, уставившись в потолок, где играли отблески далёкого уличного фонаря. Вечеринка, как ни странно, дала ему не только передышку. Она дала точку отсчёта. Контраст. Теперь он яснее, чем когда-либо, понимал, что защищает.
Сон пришёл быстро и был, для первого раза за долгое время, без кошмаров.
Глава 30: Следующий Бой
Лучи утреннего солнца, жёсткие и неумолимые, пробились сквозь незанавешенное окно и упали прямо на лицо Михаила. Он застонал, зарываясь лицом в подушку. Где-то на краю сознания висела мысль: «Будильник… почему молчит?»
Мысль стала яснее, как ледяной укол. Он резко открыл глаза. Свет был уже не рассветным, а полноценным утренним. Часы на тумбочке показывали без пяти восемь. Занятия начинались в восемь. А первый урок сегодня вёл… Дмитрий Песков. Преподаватель боевой магии, чьё имя среди студентов первого-второго курсов произносили шёпотом, с оттенком здорового страха. Человек-скала, человек-испытание.
— Чёрт! — выдохнул Михаил, срываясь с койки.
Последующие пять минут превратились в хаотичный вихрь действий. Он натянул тренировочную форму, едва не порвав швы, на ходу запихивая в рот сухарь, оставшийся с вечера. Зубная щётка и умывание были безжалостно принесены в жертву скорости. Будильник действительно молчал — виной тому оказалась севшая батарейка, которую он забыл заменить ещё перед отъездом в деревню. Проклиная всё на свете, он вылетел из комнаты и рванул по длинным коридорам академии к выходам во внутренний двор.
Его ноги, с Ловкостью 60, несли его с такой скоростью, что пейзаж из окон сливался в размытые полосы. Он перепрыгивал через лестничные пролёты, лавировал между группами неторопливых студентов, его дыхание стало ровным и глубоким уже через минуту бега — Выносливость 75 давала о себе знать.
Полигон № 8. Открытая площадка за главным корпусом, вымощенная специальными амортизирующими плитами, с расчерченными зонами для поединков и мишенями по периметру. Когда Михаил, буквально влетая на плац, увидел стройные шеренги студентов своего потока, уже выстроившихся по периметру, его сердце ёкнуло. В центре полигона, спиной к нему, стояла одинокая, непоколебимая фигура.