Система SSS: Наследник Забытых Богов (СИ)

— А мне плевать на твое Колесо, — улыбнулся Михаил. Боли больше не было. Была только чистая, абсолютная сила.
Он чувствовал, как сгорают его воспоминания, его личность, его «Я». Все конвертировалось в чистую энергию уничтожения.
«Забери их всех собой», — скомандовал он сам себе.
  
Вспышка была беззвучной.
В центре Москвы расцвела новая звезда. Она поглотила руины, поглотила Владыку Бездны, который даже не успел закричать, поглотила армию демонов, стоявших у врат.
Белый свет стирал все.
В последние мгновения, когда сознание Михаила Северова распадалось на атомы, он не чувствовал страха. Только странную звенящую легкость. И тихое, едва слышное эхо чьего-то голоса, прозвучавшего сквозь грохот умирающей вселенной:
«Обнаружена аномалия…
Жертва принята.
Условия выполнены.
Инициализация Системы SSS…»
А потом наступила темнота.
  
Глава 2: Пробуждение в чужом теле
 
Первым вернулось обоняние. Резкий, бьющий в ноздри запах хлорки, дешевых медикаментов и чего-то сладковато-гнилостного. Запах безнадеги.
Михаил резко втянул воздух и тут же закашлялся. Грудная клетка отозвалась не привычной, тупой болью от сломанных ребер, а острой, жалкой судорогой, словно он перебегал кросс после пачки сигарет.
Он распахнул глаза.
Вместо багрового неба и разрушенной Москвы над ним нависал грязно-белый потолок с длинной трещиной, напоминающей змею. Сбоку назойливо гудела дешевая мана-лампа, мигая, как эпилептик в припадке.
— Живой… — прохрипел он. Голос был чужим. Слишком высоким, ломким. Мальчишеским.
Михаил попытался сесть, но тело оказалось ватным. Не тяжелым, нет — наоборот, пугающе легким, словно из него выкачали все мышцы, оставив только кости и кожу. Он инстинктивно потянулся к поясу за «Громовержцем», но пальцы схватили лишь пустоту и грубую ткань больничной простыни.
— Какого хера?..
Он поднес руки к лицу.
Это были не его руки.
У Михаила Северова руки были похожи на инструменты войны: широкие ладони, покрытые мозолями от рукояти меча, шрамы от когтей демонов, огрубевшая кожа.
А эти? Тонкие, бледные запястья. Длинные, музыкальные пальцы, на которых не было ни единого боевого шрама. Только сбитые костяшки и свежие синяки.
— Это шутка? — прошептал он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Галлюцинация? Посмертный бред?
— Очнулся, герой?
Голос прозвучал со стороны двери. Михаил резко повернул голову — слишком резко для этого тела, в шее что-то хрустнуло, и в глазах потемнело.
В дверях стояла женщина в белом халате поверх строгой униформы. Тучная, с лицом, на котором застыло выражение вечного недовольства. В руках она держала планшет-артефакт.
— Я уж думала, ты в кому впал, Морозов, — буркнула она, не глядя на него. — Три дня валялся. Мы на тебя половину недельного запаса восстанавливающих зелий извели. И это при том, что твоя страховка покрывает только подорожник и молитву.
— Морозов? — переспросил Михаил. Язык еле ворочался. — Кто такой… Морозов?
Медсестра наконец подняла на него взгляд. В её глазах не было сочувствия, только раздражение.
— Головой сильно приложили, да? Сотрясение я вылечила, а вот память, похоже, отшибло. Алексей Морозов. Студент первого курса. Худший на потоке. Местная груша для битья. Вспомнил?
Имя сработало как детонатор.
Синхронизация памяти…
Ошибка. Критический объем данных.
Принудительная загрузка…
В голове Михаила словно взорвалась граната.
Боль была такой, что он взвыл и схватился за виски. Это было не физическое страдание — это было вторжение. Чужая жизнь, чужие воспоминания, чужие страхи вливались в его сознание, сметая барьеры личности.
Вспышка.
Маленькая комната в общежитии. Холодно. Денег нет даже на еду. Мать звонит по видеосвязи, плачет, просит не сдаваться. Отец… отца нет.
Вспышка.
Тренировочный зал. Смех. Унизительный смех.
— Эй, Морозов! Ты чего падаешь? Я даже магию не использовал!
Удар ногой в живот. Вкус крови. Лицо парня с золотыми нашивками на форме. Дмитрий Волков. "Элита".
Вспышка.
Экзамен по магии. Он пытается создать простейший светлячок. Искра срывается, гаснет. Преподаватель качает головой: "Позор для академии. F-ранг. Безнадежен".
Вспышка.
Темный переулок за корпусом. Трое на одного. Его бьют не ради тренировки, а ради удовольствия. Волков стоит в стороне, ухмыляется.
— Знай свое место, мусор.
Воспоминания крутились калейдоскопом унижений, страха и бессильной злобы. Этот парень… Алексей. Он ненавидел себя. Ненавидел свою слабость. Он хотел стать сильным, чтобы помочь семье, но мир просто пережевывал его и выплевывал.
Последнее воспоминание: удар магическим разрядом в спину. Темнота. И тихая мольба перед концом: «Кто-нибудь… помогите…»
Боль отступила так же внезапно, как и пришла, оставив после себя гулкую пустоту и странное послевкусие чужой жизни.
Михаил тяжело дышал, сидя на койке. Простыня под ним была мокрой от пота.
— Эй, тебе плохо? — голос медсестры стал чуть более обеспокоенным, но подходить она не спешила.
Михаил медленно поднял голову. Его взгляд изменился. Исчезла растерянность, исчез страх подростка. В глазах 16-летнего неудачника теперь горел холодный, расчетливый огонь ветерана, прошедшего ад.
— Зеркало, — хрипло потребовал он.
— Что?
— Дай мне гребаное зеркало!
Медсестра отшатнулась от тона его голоса. В нем было столько стали, что она, не задавая вопросов, указала на шкафчик у стены, на дверце которого висело мутное зеркальце.
Михаил, пошатываясь, сполз с койки. Ноги дрожали, колени подгибались. Слабое тело. Никакого мышечного корсета, связки рыхлые, баланс ни к черту.
«Дерьмо, — подумал он. — Как в этом вообще можно жить?»
Он подошел к зеркалу и вцепился в края шкафчика, чтобы не упасть.
Из отражения на него смотрел незнакомец. Худой, с острыми скулами и впалыми щеками. Черные волосы, давно не стриженные, падали на глаза. Под левым глазом расцветал желто-фиолетовый синяк. Губа разбита.
Но это был он. Теперь это — он.
— Алексей Морозов, — проговорил Михаил, пробуя имя на вкус. — Шестнадцать лет. Студент Академии Боевых Искусств «Северная Звезда». Ранг… F.
Он усмехнулся. Улыбка вышла жуткой на избитом лице.
В прошлой жизни он был S-рангом. Национальным достоянием. Человеком-армией.
А теперь он — мусор. Ничтожество. Изгой.
— Значит, второй шанс, — прошептал он, глядя себе в глаза. — Я просил шанс. И Вселенная, с ее извращенным чувством юмора, дала мне его. В теле самого жалкого существа на планете.
Он закрыл глаза и попытался почувствовать свое ядро маны. В прошлом теле оно гудело, как ядерный реактор.
Здесь… тишина. Где-то в глубине солнечного сплетения теплилась крохотная, жалкая искорка, едва способная зажечь спичку. Магические каналы были узкими, забитыми, неразвитыми.
«Каналы атрофированы. Ядро нестабильно. Физическая форма — ниже плинтуса. Истощение организма второй степени», — мгновенно поставил диагноз Михаил. — «С таким набором я не то что Владыку Бездны, я даже дворовую собаку не одолею».
— Морозов, ты там заснул? — голос медсестры вернул его в реальность. — Одевайся и вали. Мне койка нужна, скоро практические занятия у боевиков, опять поломанных принесут.
  
Михаил повернулся. Вся неловкость и растерянность исчезли. Он выпрямился — насколько позволяла боль в ребрах.
— Где мои вещи?
Медсестра моргнула. Ей показалось, или этот задохлик стал… выше? Нет, рост тот же. Но осанка. И этот взгляд. Словно на неё смотрел не студент-двоечник, а инспектор из министерства.