Система SSS: Наследник Забытых Богов (СИ)

— Думаешь, победил? — прохрипел Владимир, сплёвывая кровь. — Думаешь, я сдохну тут, как собака?
Тень сделала шаг вперёд. Кинжалы качнулись, готовые к последнему удару.
И в этот момент Владимир понял.
Скорость — это хорошо. Но модификация тела давала не только скорость. Она давала выносливость. А эта тень… она тратила энергию на каждое движение. На каждый уход, каждый выпад, каждую атаку. Она уставала. Пусть чуть-чуть, незаметно, но уставала.
  
А он — нет.
Владимир выпрямился, отнимая руку от раны. Кровь хлестала, но мышцы уже сводили края, останавливая потерю. Регенерация работала на пределе.
— Давай, — оскалился он. — Ещё.
Тень атаковала. Быстрее прежнего, яростнее. Кинжалы мелькали сотнями вспышек, и Владимир даже не пытался уклоняться — он просто принимал удары, давая мышцам зажимать лезвия, давая костям останавливать сталь. Каждый новый порез, каждый прокол — плата за возможность схватить.
И когда тень, увлёкшись атакой, подошла слишком близко, Владимир рванул.
Он не пытался ударить — он попытался схватить. Обе руки сомкнулись на предплечьях твари, сжимая чёрный доспех с такой силой, что металл затрещал. Тень дёрнулась, пытаясь вырваться, но Владимир держал мёртвой хваткой.
— Попалась, сука.
Он рванул на себя, одновременно выбрасывая колено вверх. Удар пришёлся в корпус — доспех прогнулся, из щелей маски брызнула чёрная жижа. Тень взвыла — впервые за весь бой издала звук, похожий на предсмертный крик.
Владимир не отпускал. Он бил снова и снова — коленями, локтями, головой, превратившись в машину для уничтожения. Каждый удар усиливался модификацией до такой степени, что камни под ногами трескались.
Тень обмякла. Кинжалы выпали из ослабевших пальцев, звякнув о камень. Чёрное тело дёрнулось в последний раз и замерло.
Владимир разжал руки, и труп рухнул к его ногам. Сам он стоял, тяжело дыша, весь залитый кровью — своей и чужой. Раны на теле уже затягивались, но силы ушли почти полностью.
Он поднял голову, оглядывая поле боя.
Алиса Зефирова прижимала к земле ветром одну из теней, методично нарезая её воздушными лезвиями на куски. Борис Тенистый сплёл вокруг своей твари такой кокон из корней, что тот не мог даже пошевелиться, и корни медленно душили чёрный доспех. Гордан Игнатьев дрался сразу с тремя, и пламя вокруг него полыхало так, что даже лава отступала.
Аркадий Льдов стоял в центре замороженного круга, вокруг которого громоздились четыре ледяные глыбы. В каждой угадывался силуэт тени, навечно застывшей в последнем прыжке.
— Жив? — крикнул Аркадий, не оборачиваясь.
— А ты как думаешь? — отозвался Владимир, сплёвывая сгусток крови. — Жив, гад.
Он перешагнул через труп поверженного врага и направился к остальным. Бой ещё не закончился — несколько теней продолжали сражаться, но исход уже был предрешён.
* * *
Воздух вокруг Алисы Зефировой пел. Не мелодично — страшно. Каждая струя ветра превратилась в лезвие, каждый порыв — в смерть. Она танцевала в этом аду, и танец её был прекрасен и ужасен одновременно.
Тень, доставшаяся ей, оказалась быстрее остальных. Гибкая, как змея, она уходила от воздушных атак с грацией, бесившей Алису до скрежета зубов. Кинжалы сверкали в багровом свете вулкана, каждый выпад целил в незащищённые места — в глаза, в горло, в суставы.
— Стой смирно, — процедила Алиса, взмывая выше.
Ветер подхватил её, вынося за пределы досягаемости клинков. Тень не отставала — она прыгнула, используя выступы скал как трамплины, и в воздухе достала до неё, полоснув по ноге.
Кровь брызнула вниз, смешиваясь с пеплом.
Алиса даже не вскрикнула. Она развернулась в воздухе, и ветер вокруг неё взорвался торнадо. Тень отбросило, вмяло в камни, но она тут же вскочила, отряхивая чёрный доспех.
— Живучая тварь, — выдохнула Алиса, приземляясь на выступ скалы.
Она посмотрела вниз. Бой кипел повсюду: Аркадий заканчивал с четвёркой, Владимир рвал своего в клочья, Гордан с тройней, а Борис…
Борис Тенистый стоял неподвижно, и земля под ним жила своей жизнью.
Корни. Тысячи корней, тонких и толстых, гибких и твёрдых как сталь, лезли из раскалённой почвы, не обращая внимания на жар. Тень перед Борисом металась в этом лесу смерти, пытаясь прорваться к магу, но каждое её движение натыкалось на новую преграду.
— Торопливость — враг, — негромко произнёс Борис, касаясь пальцами земли.
Он не смотрел на противника. Он чувствовал его через корни — каждое движение, каждый удар сердца, каждое колебание воздуха. Тень для него была не врагом, а частью этого мира, и мир не хотел её принимать.
Из-под земли вырвались сразу три толстых корня, обвивая ноги твари. Та рванулась, рубя их кинжалами, но на месте перерубленных мгновенно вырастали новые. Чёрный доспех трещал под натиском растительной плоти, и в щелях уже сочилась та же чёрная жижа, что и у поверженных собратьев.
— Ты устала, — спокойно констатировал Борис. — А земля не устаёт никогда.
Корни сомкнулись на горле тени, сдавливая маску-череп. Та захрипела, пытаясь освободиться, но силы оставляли её. Ещё минута — и тело обмякло, повиснув в растительном плену, как марионетка с обрезанными нитями.
Борис поднялся, отряхивая колени. Лицо его было бледным — контроль такой массы растений в аду стоил дорого, но он справился.
— Жив? — крикнул он Алисе, видя, как та кружит над своей тенью.
— Рано спрашиваешь! — отозвалась та.
Алиса сменила тактику. Бешеные атаки не работали — тень уворачивалась, контратаковала, изматывала. Значит, нужно было думать иначе.
Она замедлилась.
Ветер стих, превратившись в лёгкое дуновение. Алиса опустилась на камни, глядя на приближающуюся тень почти ласково. Чёрная фигура с кинжалами насторожилась — такой подвох чувствовала даже безмозглая машина убийства.
— Что, не нравится? — тихо спросила Алиса. — Думаешь, я сдалась?
Тень атаковала. Кинжалы метили в сердце — и нашли бы, если бы Алиса не исчезла за мгновение до удара.
Ветер унёс её, переместив за спину твари. И прежде чем та успела развернуться, воздушные лезвия ударили не по корпусу — по ногам.
  
Сухожилия — или то, что их заменяло у этой твари — лопнули с мерзким хрустом. Тень рухнула на колени, и впервые из её горла вырвался звук — не то вой, не то стон.
Алиса не стала добивать сразу. Она стояла над поверженным врагом, глядя в пустые щели маски.