Безнадежный некромантик (ЛП)

Её взгляд метнулся от одного его глаза к другому, а затем она вопросительно посмотрела на Бенджамина.
— Бен? Что ты об этом думаешь?
Долгий ответ предваряла пауза.
— Думаю, ты и сама знаешь, Хелс.
Смерть помедлила в пространстве между ними, а затем кивнула.
— Мистер Никабод, — она протянула руку, — по рукам.
С лёгким колебанием Сикрас подался вперёд. Холодные пальцы обхватили костяную ладонь жнеца, и он пожал её.
  
В этот миг его судьба была решена.
Ледяной порыв ветра, словно по заказу, пронёсся между ними, свистя в высокой сухой траве, торчащей из-под снега. Смерть выпустила руку Сикраса и отступила назад.
— Ещё увидимся, мистер Никабод.
Холод от её прикосновения ощущался как обморожение и ожог одновременно. Он вытер ладонь о жилет, надеясь унять жжение.
— Хотел бы я сказать, что жду этого с нетерпением. Но всё же, спасибо, что приняли условия.
Она кивнула. Взмахнув косой, она исчезла.
— Ну, — пробормотал Сикрас, разглаживая складки на рукавах, — полагаю, нам лучше поторопиться. Впереди долгий путь. Держите кулаки, чтобы Красные Стражи были ещё живы к нашему приходу.
— Мне это совсем не нравится. Я думаю… подожди. — Хелспира замерла, нахмурившись. Свежая тревога наслоилась на уже существующий ужас. — Красные Стражи. Роуэн сказал, что вернётся в Вайнпул на рассвете, чтобы перегруппироваться, прежде чем они предпримут новую атаку на Пик Стоу.
— Правда? — Сикрас нахмурился, припоминая свой разговор с Роуэном перед уходом. Да, он помнил, как баронет спорил со своим советником, но отчётливо слышал план вернуться в Вайнпул. — Ты права. Мы шли быстро, но насколько я помню, не было никаких признаков того, что они преследуют нас.
Как по команде, вспышка красного цвета показалась из дальней, густой кромки деревьев. И ещё одна. И ещё.
Заметив движение боковым зрением, Сикрас повернулся.
— А, вот, видишь? Припозднились, но явились. Зря мы волновались.
Бенджамин расправил плечи, его поза стала жёсткой.
— Что-то не так.
Прикрыв глаза рукой, Хелспира прищурилась. Красные Стражи приближались, прихрамывая, волоча ноги, их алые шарфы развевались позади, словно окровавленные знамёна.
— Они не в строю, и их походка… странная. Они ранены?
Сузив глаза, Сикрас сжал и разжал пальцы. Не может быть, правда? Хотя с такого расстояния они выглядели как крошечные фигурки, он потянулся разумом вперёд, чувствуя, ища, преодолевая разрыв, отделявший их. Он рыскал в поисках привычного тепла души и не нашёл ничего, кроме льда.
— Хуже, — прошептал он, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Они мертвы.
Из-за деревьев появлялось всё больше тел. Крестьяне. Горожане. Скелеты людей и животных. Сикрас насчитал пятьдесят, шестьдесят, семьдесят тел. Как? Как Вессик, из всех людей, мог поднять столько, когда даже самый талантливый заклинатель в Сиафаре мог осилить максимум десять-двенадцать, прежде чем пасть жертвой магического отката?
Это не имело смысла. Ничего не имело смысла. И у него не было времени пытаться понять это, когда бесчисленные мужчины, женщины и дети выплёскивались из леса, словно блохи, покидающие падаль. Деревянные колья и ржавые клинки, которые они сжимали, не выглядели угрожающе, но заточенная сталь и арбалеты в руках нежити-стражей — вполне.
А затем он появился. Знакомый силуэт, вышедший из леса. Невозможно было разглядеть черты лица с такого расстояния, но Сикрас точно знал, кому принадлежит это тело. Почти как по волшебству. Почти как если бы Вессик хотел, чтобы он знал, что он здесь, ждёт.
Дерьмо.
— Сикрас, — Бенджамин обратился к нему с серьёзным тоном. — Мы должны сделать это сейчас.
— Сейчас? — голос Сикраса дрогнул, и он отступил назад. — Я… я думал, у меня будет больше времени…
— Людская глупость. Мы всегда думаем, что времени в запасе больше. У нас есть от силы пять минут, прежде чем они подойдут на расстояние удара, — сказал Бен. — Этого должно хватить.
Вот оно. Именно это — одна из многих причин, по которой он ненавидел богов. Гнусные, всемогущие ублюдки, имеющие всю власть мира на кончиках пальцев, но предпочитающие прятаться в своих личных планах, питаясь молитвами человечества, пока сами смертные, почитающие их, страдают. Зрение Сикраса затуманилось, взгляд расфокусировался, разум по привычке и ради самосохранения начал отделяться от реальности. Только когда Бенджамин крепко сжал его плечи, он вернулся в себя.
— Слушай меня. — Костлявые пальцы Бенджамина глубоко впились в ткань его одежды. — Что бы ни случилось, добьёмся ли мы успеха или с треском провалимся в ореоле славы, я — везучий, чертовски везучий человек, потому что мог называть тебя своим другом и братом.
Твёрдость хватки Бенджамина лишь сильнее подчеркнула, как сильно дрожат плечи Сикраса. Он попытался найти впадины там, где раньше были глаза Бенджамина.
— Мне страшно, — прошептал он.
— Худший сценарий — это смерть. Не так уж и плохо, правда? Не то чтобы ты уже этого не делал.
Сикрас сглотнул, пытаясь увлажнить пересохшее горло.
— Было бы особенно досадно умереть в тот самый момент, когда я решил начать жить заново.
— Мой совет тогда? — Бенджамин ободряюще похлопал его. — Не умирай.
Хриплый вдох наполнил лёгкие Сикраса, и он выдохнул медленной, ровной струёй.
— Если Дионус заполучит твою душу раньше меня, передай ему от меня, что он — мудак, ладно?
Мрачный смешок эхом отозвался в черепе Бенджамина.
— Я не собираюсь говорить своему богу, что он мудак, но я подумаю об этом очень громко ради тебя. Договорились?
— Договорились. — Это единственное слово прозвучало натужно, глухо. Когда Бенджамин сбросил кирасу, плащ и шарф, Сикрас увидел светящуюся нить между его рёбер. Зажав эфирную синюю струну между пальцев, он спросил:
— Готов?
— Я был готов всегда, — ответил Бен. — Доверься Хелспире. Доверься себе. Удачи, приятель.
Сдерживая слова, в произнесении которых он не был уверен, Сикрас поморщился и дёрнул нить из камня. Она расплелась слишком легко. Камень, кости Бенджамина и та малая толика рассудка, что оставалась у Сикраса, с сухим стуком и лязгом рухнули на землю.
С разрывом заклинания вся мощь Кошачьего Глаза вернулась к нему. Тепло разлилось из груди по рукам. Мышечная боль, слабость, хроническая усталость исчезли. Он посмотрел на свои пальцы — больше не скованные артритом, а гибкие и послушные — и сжал их в кулак. Препятствие в виде плохого кровообращения исчезло, руки вернули свой естественный цвет. Оставалось только одно — испачкать их кровью Вессика.
Не желая видеть тело Бенджамина, Сикрас заставил себя закрыть глаза и отвернуться. Как метко подметил Роуэн, наконец-то пришло время расплачиваться за своё бездействие.
Тепло ладони Хелспиры на его щеке усмирило всплывающие сомнения. Сикрас накрыл её руку своей.
— Я пригляжу за ним, — прошептала она. — Я пригляжу за ним, и обещаю, что ни одна тварь к нему не прикоснётся.
Его пальцы сомкнулись на её ладони, и он прижал её руку к губам, целуя костяшки.
— Спасибо.
Она с шумом выдохнула, пытаясь унять дрожь.
— Ты… ты боишься умереть?
— До ужаса. Знаю, смерти не стоит страшиться, ведь она обычно сулит вечный покой и всё такое. — Он одарил её легкомысленной усмешкой. — Но мне было бы обидно умереть после того, как я наконец-то снова полюбил танцевать.
Она наградила его улыбкой, но та не достигла её глаз.
— Восемь часов — это не так уж много. Будь быстр.
— Я справлюсь меньше чем за два. Но прежде чем я уйду, — он полез в карман и вложил ей в ладонь записку, — возьми это. Тебе не придётся её читать, но на всякий случай… передашь её нашей королеве?
  
Записка зашуршала под её пальцами, и она кивнула.
— Будь осторожен.
— Потребуется нечто большее, чем армия нежити из отлично обученных солдат и не очень-то обученных горожан, чтобы помешать мне вернуться к тебе.
Тепло её дыхания на его лице зажгло что-то внутри. Он впитывал в себя взгляд её глаз — стеклянного, бесстрастного протеза и мерцающего красного шара, утопающего в чёрной склере. Как же эгоистично, как жестоко было бы поддаться порыву сейчас, коснуться её губ своими, забыться в её объятиях, когда у них так мало времени и они даже не знают, вернётся ли он. А он ужасно устал быть эгоистом.