Безнадежный некромантик (ЛП)

Надежда расцвела, когда он остановился в проеме и обернулся через плечо.
— Отдыхай.
Раздавленная, она изо всех сил постаралась сохранить улыбку.
— Я попробую.
Хелспира затаила дыхание, пока он не вышел. Оставшись в тишине, она опустилась на его спальник. Было несправедливо, как сильно он хранил его запах. Она провела рукой по ноющему животу, закрыла глаза и вздохнула.
  
Бесчисленные обстоятельства преследовали ее всю жизнь. Список испытаний, которые она прошла как в Хтонии, так и за ее пределами, был немалым. Но позволить Сикрасу Никабоду выйти из палатки, не признавшись, как много он для нее значит, соперничало с самыми трудными из них.
Было странно пытаться уснуть без компании звезд. Они помогали ей бессчетное количество вечеров до этого, маленькие светящиеся успокоительные, которые умиротворяли ее измученный разум. К счастью, оставшийся аромат Сикраса действовал схожим образом. Но едва безмятежность сна начала окутывать ее сознание, как звук снаружи заставил ее глаза снова открыться.
— Сикрас? — Хелспира проигнорировала боль, возникшую от резкого движения, когда она села.
Вся надежда испарилась, когда в палатку вошел Баронет Роуэн, неся в руках ее доспехи.
— Можешь ходить? — спросил он, его тон был нечитаемым.
Она подтянула одеяло, чтобы скрыть обнаженный торс, но приняла жесткую позу стоящего на посту стража. Капелька пота проложила дорожку по ее шее, пока она изо всех сил старалась скрыть свою боль.
— Да, Баронет. Вы звали меня?
— Больше нет. — Её вещи с глухим звуком упали на пол, остались лишь меч и фирменный шарф Красного Стража.
Пальцы Хелспиры впились в одеяло.
— Баронет, умоляю, я всё ещё могу помочь в битве…
— Ты использовала свиток. Теперь «Кошачий глаз» никогда не отправит этого скелета на Пик Стоу. Наши шансы на успех и так были призрачными, но благодаря твоей халатности победа стала практически невозможной.
— Нет, — возразила она. — Он обещал. Он дал слово, что поможет Ниллмасу…
— Сикрас Никабод — патологический лжец. Он такой все семь лет, что я его знаю. Его слово стоит не больше, чем этот фальшивый свиток. — Поражение смягчило агрессию баронета; он хмурился, высоко подняв подбородок. — Убирайся из нашего лагеря, демон. Единственная милость, которую я окажу тебе, — это время, чтобы забрать родителей из Вайнпула, прежде чем я вернусь. Мне плевать, куда ты отправишься, но если застану вас там по своему прибытию, я лично отправлю вас всех в Хтонию.
— Роуэн, я знаю, это выглядит плохо, но…
— Баронет Роуэн для тебя. Мне следовало знать, что не стоит уступать просьбе королевы и принимать тебя в ряды Красных Стражей. Ниллмас не место для таких, как ты.
Оцепенение сковало Хелспиру; она сжимала одеяло, не в силах вымолвить ни слова.
— Я бы поторопился, если бы был на твоём месте, — бросил баронет, направляясь к выходу. — Мы возвращаемся в Ниллмас с первыми лучами солнца, чтобы перегруппироваться и разработать новую стратегию. У тебя десять часов форы.
Баронет исчез, оставив Хелспиру наедине с шоком.
Десять часов, чтобы доползти до родителей посреди ночи с ноющей раной в животе. Десять часов, чтобы собрать всё, что они нажили за два года свободы от Хтонии. Десять часов до момента, когда ей придётся сказать родителям, что она подвела их, их королеву и их новую родину.
Стоит ли оставить Сикрасу записку? Нет. Ей не нужно, чтобы он гнался за ней. Он обещал спасти Ниллмас, а Красный Страж нуждался в любой помощи — будь то от «Кошачьего глаза» или от самого Сикраса Никабода. К тому же, что бы она могла написать? Ей потребовалось бы гораздо больше десяти часов, чтобы привести мысли в порядок, не говоря уже о том, чтобы выразить в письме всё то, что он для неё значил.
И она сделала единственное, что казалось логичным её измученному, кружащемуся сознанию. Она надела доспехи и тихо растворилась в ночи.
Глава семнадцатая
Сикрас

Он все равно не смог бы выспаться, даже если бы не провёл ночь на камне, который кто-то с щедрой иронией назвал кроватью. Сикрас с хрустом размял позвоночник, чувствуя себя не мужчиной тридцати с небольшим лет, а древним храмом, который вот-вот рухнет под тяжестью собственного возраста.
Пар поднимался от миски с едой, согревавшей его ладонь, когда он стоял снаружи палатки Бенджамина и Хелспиры. Впрочем, тепло — это единственное достоинство этой отвратительной серой кашицы. Возможно, вместо заботы о здоровье клирика им стоило позаботиться о поваре. Увы, путь повара оборвался, и он стал лишь ещё одной статистической единицей в царстве террора Вессика. Жаль. Человек готовил чертовски хороший карри. Теперь же им осталось… он принюхался к миске и поморщился… вот это.
Может, стоило быть благодарным. То, что Красные Стражи вообще поделились едой — уже чудо, учитывая, как они все ходили вокруг него на цыпочках, словно по тонкому льду замерзшего пруда, где он был той самой хрупкой коркой, решающей, жить им или провалиться в бездну.
Сикрас сканировал горизонт в поисках знаков присутствия Вессика, но не обнаружил ни жутких некромантских птиц, ни наступающих врагов. Никаких извинений за совершённые им злодеяния, которые давно пора было принести. Ничего, кроме бесконечного горизонта из искорёженных чёрных деревьев и слепящего снега. Пик Стоу скрылся из виду, когда вчера они отступили в лесные дебри, и, похоже, его старый друг не собирался покидать свою твердыню.
Да и зачем, если мощная магия защищает его родную деревню?
— Где, чёрт возьми, ты научился творить такие заклинания, Вессик? Мы ведь должны были преуспевать только в некромантии. — Сикрас смотрел вдаль, бессмысленно постукивая пальцами по краю миски, пока снова не сфокусировался на каше. Интересно, что Хелспира предпочитает на завтрак? Или она вообще его не ест? Может, она больше по обедам? Ему стоило спросить. Было так много вещей, которых он не знал.
Странно было заново открывать для себя чьи-то предпочтения. Ещё страннее было то, что ему этого хотелось. В Вайнпуле хватало привлекательных мужчин и женщин, но после встречи с Имри Сикрас видел только её. Она была его всем так долго. Представить кого-то другого на пьедестале, который он воздвиг для неё, было… неловко.
И всё же…
Кровь и кости. Неужели он всерьёз фантазирует об ухаживании за Хелспирой? Разве это позволено?
— Я слишком стар для этой херни, — пробормотал он, запрокидывая голову и глядя в небо. Боги, казалось, он сам ступал по тому же тонкому льду, что и Красные Стражи.
Шорох откидываемого полога палатки заставил его сердце учащенно забиться.
— Доброе утро! — выпалил он, разворачиваясь на месте, причём слишком резко, чтобы это выглядело хоть сколько-нибудь естественно.
Из палатки показалась россыпь костей — это Бенджамин поправлял свой красный шарф и плащ.
— Э-э… спасибо?
— О, Бенджамин, это ты. — Сикрас издал нервный смешок и потер затылок. — Как… а Хелспира всё ещё… она, э-э… она хорошо выспалась?
— То, как ты на меня смотришь, заставляет меня думать, что я должен знать ответ, но я не видел её с прошлой ночи.
— Что? — голова Сикраса дёрнулась назад. — Нет, этого не может быть. Я проводил её в постель прошлой ночью.
— Правда? — Бенджамин растянул это слово на долгий, интригующий такт и ткнул Сикраса локтем в бок. — Я знал, что между вами что-то…
— Чтобы поспать.
  
Если бы у Бенджамина было лицо, оно бы наверняка вытянулось от разочарования.
— О. В таком случае, я отзываю свой игривый тычок локтем. Считай, что я заменил его на укоризненный взгляд, полный неодобрения.
Слишком обеспокоенный, чтобы ответить остротой, Сикрас шагнул мимо Бенджамина и заглянул в палатку. Тесное пространство, где совершенно негде было спрятаться от чужих глаз.
Её там не было.
— Подержи это для меня, ладно? — Сикрас сунул миску в руки Бенджамина и принялся искать глазами баронета.