Безнадежный некромантик (ЛП)

— Ложись обратно, пока я тебя не уложил.
Сикрас подчинился, подняв облачко пыли, но его невнятная речь продолжала течь густым сиропом:
— Он будет нашим проводником? Поведет к Вессику? Захвати сандаловое масло, Бенджамин, это мой любимый запах, но у меня есть лаванда и пачули, если кому-то нужно одолжить…
— Мы поняли, приятель. Просто отдыхай. — Бен перевел взгляд с Хелспиры на баронета. — Ну что, решено? Мы ведем отряд в Стоуз-Пик?
  
Баронет Роуэн презрительно фыркнул и зашагал прочь, но напоследок бросил властным тоном:
— Я обсужу детали с королевой. Выступаем на рассвете.
Наблюдение за баронетом, поднимающимся по ступеням, помогало Хелспире отвлечься от собственных разрозненных мыслей, но как только он скрылся за дверями замка, ее охватил холод от отданного им приказа. Ее взгляд переместился на Бена, который навис над Сикрасом, словно встревоженная наседка, и от этого у нее затряслись колени. Под предлогом осмотра павшего некроманта она опустилась на колени — на самом же деле это был просто удобный способ снять нагрузку с дрожащих ног.
Ситуация не улучшилась, когда Сикрас посмотрел на нее и выдавил слабую ухмылку:
— Я вижу этот взгляд, полный смятения. Не волнуйся. Если мы встанем с наветренной стороны от него, запах будет не таким уж плохим.
Хелспира попыталась улыбнуться. Сикрас казался совершенно невозмутимым — по крайней мере, эмоционально — для того, кто всего две минуты назад убил человека и вырвал его душу из Эноса. Возможно, будучи таким отстраненным, он не сломается, если потеряет Бена. Он оправится. Люди постоянно теряют близких.
Но Бен был не просто спутником Сикраса. Не теперь.
Он был одним из тех немногих драгоценных людей, кто протянул ей оливковую ветвь — одним из немногих, кто относился к ней как к личности, а не как к демону. Человек, предложивший ей союз, дружбу — от одного изгоя к другому.
Что важнее? Королевство, которое приняло ее, или человек, благодаря которому это королевство начало ощущаться как дом?
Голова Хелспиры пошла кругом, и она прижала пальцы к вискам. На кону стояла не только ее жизнь, но и жизни мамы и папы. Ужасные обстоятельства в Хтонии уже столько отобрали у ее матери. Если Хелспира хотела сохранить ту драгоценную ясность рассудка, которую маме удавалось поддерживать, ей было жизненно важно никогда не возвращаться в эту пустошь. А баронет был не из тех, кто бросает угрозы на ветер. Он без колебаний вышлет их обратно в Хтонию.
Два года прошло с тех пор, как она покинула тот ночной кошмар, и впервые с момента ухода она почувствовала себя такой же загнанной в ловушку, как тогда, когда ее окружали озера лавы и монстры из ее детства.
Глава восьмая
Хелспира
Сборы небольшой армии заняли на удивление мало времени. Пожалуй, так и должно быть, когда дело касается поимки массового убийцы. Королева выделила сорок восемь лучших Красных Стражей, чтобы проложить путь к Стоуз-Пику, оставив достаточно солдат для охраны горожан и замка на случай, если за границы Вайнпула просочится еще какой-нибудь хаос.
Вопреки протестам баронета Роуэна, их гниющий пленник, ставший добровольным гидом, возглавил колонну. Баронет настаивал, что он им не нужен, что у них есть вполне способный навигатор, чтобы довести отряд до Стоуз-Пика; он твердил, что норма немертвых спутников на одного живого уже исчерпана, и он не желает доставлять своим подчиненным лишний дискомфорт, но спорить с Сикрасом было бесполезно.
— Я не собираюсь убивать его дважды, — заявил Сикрас баронету. — Мой кармический долг и так больше, чем мой налоговый. Если хочешь, чтобы он стал «мертвее», чем есть сейчас — убей его сам.
Баронет Роуэн был человеком многих качеств: упрямцем, занозой, человеком, готовым на все ради короны и королевства. Но, к удивлению Хелспиры, он провел черту там, где дело касалось убийства немертвого гражданского, чья вторая смерть не послужила бы никакой цели, кроме как облегчить душевный дискомфорт подчиненных баронета.
«Если бы только он проявил такую же любезность к Бену», — подумала она. С другой стороны, их мертвый гид не отвечал за то, что высасывал почти все силы из лучшего оружия, которое у них было в борьбе против Вессика.
Казалось, сама природа насмехалась над положением Хелспиры своими мрачными серыми небесами и отсутствующим солнцем. Тучи сгустились над головой, словно кучка сплетниц, шепчущихся о приближающейся грозе. Роскошь мощеных улиц Вайнпула давно осталась позади, уступив место суровой местности. Обычно она наслаждалась бы близостью к дикой природе, но сегодня все вокруг словно издевалось над ней. Аметистовый чертополох кололся особенно больно, его фиолетовые колючки впивались в сапоги, как зазубренные безбилетники. Мягкая, липкая земля засасывала ноги, грозя оставить ее без обуви с каждым шагом. Даже дикие звери мешали ей сохранять радужное настроение. Она могла бы поклясться, что соваллигатор смотрел на нее с насмешливым отвращением, пока она пробиралась мимо его логова в высоких камышах.
По всем этим причинам, да и в силу исторических обстоятельств, при которых люди всегда держали ее на расстоянии вытянутой руки, не стало сюрпризом, что братья и сестры по оружию оставили ее в самом хвосте колонны, где из компании были лишь Сикрас и Бен.
Хелспира надеялась, что время между вчерашним вечером и сегодняшним утром принесет ей какое-то озарение, но даже обсуждение этой ужасной ситуации с родителями не помогло. Было бы славно, если бы они сказали что-то конкретное, вроде: «Да, предай Сикраса. Сделай это ради своего королевства!» Или даже: «Ты не можешь убить этого бедного, милого Бена. Ты, может, и демон, но не такой, молодая леди». Вместо этого отец положил свои огромные когтистые руки ей на плечи и сказал на родном хтонийском: «Слушай свое сердце, милая. Ты взрослая женщина, способная принимать взрослые решения, и ты еще ни разу не подводила нас с мамой».
Бесценно. Даже умилительно. И совершенно бесполезно.
Проведя ночь без сна, Хелспира решила: если она не может понять, чего хочет сердце, лучше следовать доводам рассудка. Увы, рассудок привел ее к неприятному выводу — баронет Роуэн прав.
Ниллмасу нужен герой. Пусть это самое маленькое королевство в Сиафаре, но тысячи людей, называющих его своим домом, заслуживают защиты, и если для этого нужно принести в жертву одну жизнь, она высвободит своего внутреннего демона, чтобы сделать это. Как бы подло, отвратительно и исподтишка это ни выглядело. Даже если от одной мысли об этом ей хочется вывернуть желудок на болотную, кишащую соваллигаторами траву по колено.
Убей их всех. Это решит проблему.
Хелспира закатила глаза, услышав голос своего внутреннего демона. Как бы она его ни презирала, ей придется немного поддаться ему. Именно он помог ей и родителям выбраться из Хтонии живыми — он поможет довести это дело до конца. Ей нужно лишь подобраться ближе к Сикрасу и Бену, манипулировать ими, как она делала это со своими мучителями в Хтонии. Она усыпит их бдительность, а потом… Она сделает то, что должно.
Да. Быть умной. Быть коварной. Быть как Сесил.
— Хватит! — вскрикнула она, прижав ладони к заостренным ушам.
Сикрас, не раздумывая, остановился, опустив руки.
— Что такое? Я сейчас наступлю на соваллигатора?
— Нет, прости, я просто… — Хелспира поморщилась и с шумом выдохнула, — погрузилась в свои мысли.
— Бывает с каждым, — сказал он. — Не забудь оставлять ментальные хлебные крошки, чтобы потом найти дорогу обратно.
  
Рядом с ней Бен поправил лютню, пристегнутую к спине, чтобы до нее было легче дотянуться, и наиграл незнакомую мелодию.
— Это только мне кажется, или нам не помешала бы музыка в дорогу?
— Нет, — раздался агрессивный голос баронета из начала колонны. — Нам не нужна никакая чертова музыка.
Озорная ухмылка расплылась по лицу Сикраса.
— О, он еще пожалеет об этих словах, — прошептал он. — Бенджамин? Будь добр, начни ритм. Что-нибудь оживленное, если тебя не затруднит.