Безнадежный некромантик (ЛП)

Королева Саэлин рухнула на свой трон, тяжело вздохнула и погрузилась в мягкие подушки, выглядя больше как побежденная крестьянка, чем как грациозная дворянка.
Хелспира прикусила нижнюю губу. За исключением принятия задания по поиску Кошачьего глаза и того короткого мгновения, когда королева крикнула ей подобрать камень и нить Бена, она никогда раньше не говорила с этой знатной женщиной напрямую. Хелспира не знала, стоит ли ей подобострастно кланяться, лепетать о том, как она благодарна королевству за убежище для своей семьи, или просто её стошнит от нервного напряжения.
  
— Вы… э-э… вы в порядке?
Королева Саэлин подняла голову из ладоней, выражая полное недоумение.
— Ты все еще здесь? Милая. Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетельницей всего этого.
— Все в порядке, — сказала Хелспира голосом, который прозвучал слишком высоко, чтобы быть убедительным. — То есть, понадобится гораздо большее, чтобы травмировать меня. Я видела вещи и похуже в Хтонии. Не то чтобы это было плохо. Я хочу сказать… — боги, она что, несет бред? Почему она не может остановиться? — …все будет хорошо, как только Кошачий глаз решит выступить против Вессика. Сначала я сомневалась. Он не особо похож на героя, но теперь я понимаю, почему он ценный союзник. Эти заклинания были такими мощными, и магическая отдача, казалось, даже не задела его. Я хочу сказать…
— Он не будет никаким союзником, — перебила его королева, массируя виски. — Сикрас грозен, когда обладает силой «Кошачьего глаза», но он тратит почти каждую унцию этой силы, бросая вызов смерти, бросая вызов воле богов — все лишь для того, чтобы поддерживать многочисленные заклинания, которые привязывают душу Бенджамина к его останкам. Эти чары настолько богохульны и сложны, что даже со всей мощью «Кошачьего глаза» у его тела почти не остается сил. Если бы он помог нам в своем нынешнем состоянии, магическая отдача даже от простейшего заклинания в конечном итоге уничтожила бы его. — Она покачала головой, закрыв глаза. — Пока Сикрас отказывается позволить Бенджамину покоиться с миром, он будет оставаться лишь пустой оболочкой того, кем был когда-то.
Способность бросить вызов самой смерти? Хелспиру передернуло от этой мысли. Это была поистине великая магия. Даже её бывший возлюбленный, прославленный маг Сесил, не обладал таким талантом.
— Я видела много страха в его глазах, когда Бен упал. Тяжело отпускать тех, кого мы любим.
— Тяжело. И все же мне больно это признавать, но для Ниллмаса было бы куда лучше, если бы Бенджамин был по-настоящему, окончательно мертв. Баронет Роуэн прекрасно это понимает, что и доказал своей импульсивной выходкой, но его «простое решение» — не выход. Как ты видела, любой, кто будет ответственен за окончательную гибель Бенджамина, ощутит на себе всю мощь ярости Сикраса. Если бы я могла просто убедить его присоединиться — даже с расчетом на то, что он призовет силу «Кошачьего глаза» хотя бы в качестве маяка надежды, — народ выиграл бы уже от одной иллюзии его участия. Его методы не всегда были безупречны, но, по крайней мере, граждане Ниллмаса чувствовали себя в безопасности, зная, что Кошачий глаз выходит на поле боя.
Королева выглядела такой уязвимой. Такой побежденной. Это было… идеально. Что ж, нет, не идеально — Хелспира не упивалась аурой поражения этой женщины, но возможность помочь и королеве, и королевству заставила её сердце колотиться, словно тысячи скачущих коней. Вот он, её момент. Её шанс возвыситься как герою Ниллмаса. Её шанс отплатить добром земле, принявшей её и её семью после бегства из Хтонии. Её возможность доказать, что не все демоны — кровожадные монстры. Увлеченная порывом, она выпалила всё это в какой-то лихорадочной путанице и, сама не зная почему, подняла руку:
— Я могу убедить его вступить в борьбу.
— Прошу прощения?
— Я могу убедить Кошачьего глаза присоединиться к битве против Вессика. Я обещаю.
Королева замешкалась с ответом, но её склоненная набок голова говорила о том, что она раздумывает.
— Ты звучит до странности уверенно.
— Когда мне было семь, мою деревню в Пио Чамила осадили. Единственная причина, по которой моих родителей и меня не перерезали вместе с остальным кланом, заключалась в том, что мне удалось убедить одного из дьяволов, напавших на нас, что мы будем полезны. — Хелспира выдавила из себя неловкую улыбку, надеясь, что она скроет её полуправду от разоблачения. — По сравнению с этим, убедить Кошачьего глаза помочь нам должно быть сущим пустяком. В конце концов, он казался достаточно дружелюбным. Я ведь заставила его явиться на ваш призыв, когда другие до меня терпели неудачу, верно?
Разумеется, она предусмотрительно опустила ту деталь, что Кошачий глаз пришел добровольно, не приложив с её стороны почти никаких усилий, но вряд ли эта информация была сейчас важна.
Размышляя, королева Саэлин потерла нижнюю губу.
— Помню, у меня была довольно жаркая дискуссия с баронетом Роуэном о том, стоит ли демону давать мое благословение на вступление в Красную Стражу. Я не сомневаюсь, что ты преодолела свою долю испытаний.
Хелспира приняла неуклюжую позу, которая, должно быть, выглядела как нечто среднее между реверансом и поклоном.
— Баронет Роуэн сказал, что именно вы одобрили мое зачисление, несмотря на его опасения. Я просто хочу показать свою признательность. Ниллмас — это все то, чем Хтония не является, Ваше Величество. Я скорее умру, чем позволю Вессику превратить мой новый дом в отражение той пустоши, из которой мы с родителями бежали.
Выражение лица королевы поникло, словно под грузом тяжелых мыслей.
— Меня бросает в дрожь при одной мысли о том, что должна была сказать и сделать семилетняя девочка, чтобы убедить дьявола в своей полезности.
Воспоминания, как острые кинжалы, пронзили Хелспиру, но она тут же заблокировала их в глубине сознания.
— Я делала то, что было необходимо, чтобы мы с родителями выжили. Я сделаю то же самое, и даже больше, для Ниллмаса, если вы дадите мне шанс.
Королева постучала пальцем по подлокотнику трона.
— Нам, безусловно, пригодится любая помощь. Если ты готова к этому испытанию…
О, b’yehnz, это происходит. Хелспира заерзала, отчаянно пытаясь сохранять спокойствие, несмотря на нарастающий адреналин.
— Для меня честь и привилегия служить Ниллмасу. Поверьте, Ваше Величество, я знаю, на какой риск вы идете, позволяя демону находиться на вашей земле, но я докажу…
— Тебе не нужно ничего доказывать мне, дитя. Сиафара как мир может быть жестоким местом для демонов, это правда. Я не могу говорить за весь Ниллмас, но я надеюсь, что мы, как королевство, не разделяем этих архаичных убеждений. Богиня Тиагон учит, что в каждом из нас есть величие, и мы заслуживаем шанса показать его.
Непрошеные слезы в её единственном здоровом глазу затуманили взор Хелспиры, и она крепко сцепила руки.
— Именно за эту чистоту и сострадание я с радостью отдам свою жизнь. Спасибо. Я вас не подведу.
Она направилась к выходу, пульс гулко отдавался в висках, голова кружилась от возбуждения, но одно-единственное слово королевы заставило её остановиться.
— Страж.
Она замерла и оглянулась через плечо.
Королева Саэлин сложила руки в священном жесте.
— Благословение богини Тиагон да пребудет с тобой.
Религиозное благословение? Неловко. Хелспира поморщилась и потерла затылок.
— Не сочтите за неуважение, Ваше Величество, но моя семья и я не приверженцы веры в Тиагон.
На лице королевы заиграла мягкая улыбка.
— Все равно прими благословение. Прошли годы с тех пор, как они в последний раз бродили по моим залам, но, если память мне не изменяет, в делах, связанных с Сикрасом Никабодом и Бенджамином Ризом, тебе понадобится вся помощь, которую только можно получить.
  
Глава четвертая
Сикрас
Лишь тонкая полоска закатного света прорезала пол, но Бенджамин без колебаний втолкнул Сикраса в темную комнату.