Ничей ее монстр (СИ)

— Девочка, мояяяя… — хрипло и так надорвано, выдыхая мне в шею, а я … я улыбаюсь сквозь слезы. Да, его девочка.
  
ЭПИЛОГ
 
Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана —
Прольется пламенной смолой.
Пока жива, с тобой я буду —
Душа и кровь нераздвоимы,-
Пока жива, с тобой я буду —
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду —
Ты понесешь с собой, любимый,-
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!
(с) Александр Кочетков «Баллада о прокуренном вагоне»
— Я в это во все не верю.
— И я не верила.
— Бред. Я обошел десятки врачей. Сотни.
Так он говорил, когда мы ехали к Устинье вместе… Я за рулем своей новенькой машины, купленной на МОИ деньги. Точнее, на деньги Есении Назаровой, которые мы отсудили у тех, кто их украл у Захара, воспользовавшись его временной беспомощностью. Но об этом потом… мне сейчас хочется думать только о счастье. Только о том, что мечты они может и не сбываются. Мечты мы осуществляем для себя сами, своими руками.
— Она не врач… Она нечто другое. Пожалуйстааа, ради меня. А я сделаю все что ты захочешь.
— Хитрая лиса. Ох, хитрая. Ладно, все равно отдохнуть надо после всего этого хаоса. Я чертовски устал. Смертельно устал.
Прошло почти полгода с тех пор, как я поселилась в доме Захара вместе с Гришей. После того, как было разбирательство со смертью Макара и гибелью Раисы. Тот чайник… на плите, который она поставила убил ее, затушив огонь. Тетя Людмилы Назаровой задохнулась от газа. Еще долго по ночам мне снился выстрел и то, как я бегу по грязи навстречу своему самому дикому ужасу.
Ведь это было чистое везение. Захар мог и не попасть в подлого ублюдка, заманившего его в ловушку и превратившего нашу жизнь в ад… Ублюдка, который выстроил хитроумный план для того, чтобы получить деньги Назаровых. С моей помощью. Он сплел такую паутину, где для каждого была отведена его особая роль… Но его планы дважды чуть не нарушили… пока он не объединился со Светланой и Константином.
Но мне не хотелось вспоминать о всей той грязи в которую мы с Захаром окунулись. В которую окунулся он сам, случайно потянув за нитку и распутав целый клубок мерзких интриг. Он понял и узнал все… все, кроме одного — что я жива. Этого ему никто не сказал, даже Макар перед тем, как сдох.
Но он рассказал ему другое… рассказал кто я. Рассказал, как купил меня много лет назад у наркоманки-матери… рассказал, как бил и держал в подвале… Мой мозг повел себя именно так, как он ожидал — отключился, стирая все ужасы и боль, рассказал, как я сбежала и как потом выжидал пока вырасту в интернате и начну осуществлять его план.
Захар спустил курок именно в этот момент… И попал. Справедливость в этом мире все же существует. Пусть извращенная, пусть гнилая, но она есть.
* * *
И прошел всего месяц с тех пор, как я стала женой Барского. Это был странный день. Это была самая странная свадьба из всех, что можно было себе представить. Мы обвенчались дома. Без гостей. Совершенно неожиданно. Приехал священник и провел обряд в праздничной зале. В день моего рождения. Когда Захар надел мне кольцо на палец я все еще не понимала, что именно со мной происходит сейчас. Точнее я понимала, но меня слишком ослепило сбывшейся мечтой, и я не верила, что все это происходит на самом деле.
— Будешь моими глазами? Просто скажи «да» или «нет». Откажешься — я пойму.
— Буду твоими глазами. Буду всем для тебя.
— Моей девочкой.
— Да, твоей девочкой!
Праздник омрачило лишь то, что через день заявилась дочь Барского и устроила ему грандиозный скандал. Она орала и швыряла вещи в его кабинете. А я, стиснув, челюсти, слышала эти вопли и не позволяла себе войти и вмешаться. Он сам. Я была уверена, что он справится сам.
 
— Как ты мог так поступить с нами? Как мог все отобрать? Это было подло!
— О том, что значит слово подлость спроси у своей матери и ее нового мужа. Через какие офшорные компании они пытались обобрать меня до нитки.
— Я в этом не понимаю… я знаю только то, что наш дом продают, знаю, что Костя… Константин сейчас сидит под арестом, а мать глотает антидепрессанты.
А ты женился на этой оборванке безхозной, на этой девке уличной. И ублюдка ее теперь своим наследником сделаешь?!
— Григорий мой сын.
— Это еще надо проверить! Ты веришь ей? Веришь, что эта…
— Замолчи! Если ты сейчас не закроешь рот, то не увидишь даже десятой доли, поняла? Десятой! А теперь давай, убирайся отсюда и брату своему старшему передай, что его я из списка давно исключил. Пока в клинику добровольно не ляжет ни копейки от меня не получит.
Я слышала, как стучат ее каблуки по лестнице и как захлопнулась входная дверь. Только тогда я вошла в кабинет. Захар обхватил голову руками и закрыл глаза. Его все еще мучили адские головные боли. Подошла сзади и положила руки сверху на его ладони. Он тут же улыбнулся и приоткрыл глаза.
— К дьяволу все лекарства. Все бездарные, непотребные аналоги. У меня оригинал… от любой болезни и хандры.
— Им надо время… твоим детям.
— Им нужен был отец… а я был слишком занят совсем другими вещами.
— Ты строил для них будущее.
— Я строил самого себя и ни одного дня не жил… Только сейчас я понял смысл слова «жить». И смысл слова «отец»…
— А смысл слова «любимый»?
Поднял голову, и я переклонившись сверху прижалась губами к его губам. Захар притянул меня к себе и усадил на край стола, уткнулся лицом мне в колени.
— Знаешь… а ведь любви и правда не существует, сказал он поглаживая мои ноги, пока я перебирала его густые волосы с серебряными нитями, затерявшимися между темными прядями. — мне сложно назвать любовью то, что я к тебе чувствую. Девочка… Я тобой живу. Я теперь знаю ради чего живут люди. Такая маленькая… а научила старого монстра жить.
* * *
Еще до венчания Захар усыновил Гришу. Дал ему свою фамилию. Его распирало от гордости, и он называл Волчонка всегда по имени отчеству:
— Григорий Захарович Барский. Звучит, черт возьми!
— Еще как звучит! У тебя крутая фамилия.
— Теперь и у тебя тоже.
— И у меня тоже… Ведь Назарова — это совсем не моя фамилия.
Смеялась я и целовала его в губы, наслаждаясь ничем не замутненным, чистейшим счастьем. Я не верила, что для меня оно наступило это счастье.
— Мы узнаем твою настоящую фамилию и узнаем, кто ты. Я обещаю.
Я верила. Если он пообещал, то перевернет этот мир и сделает. Потому что Барский самый сильный мужчина из всех, кого я когда-либо встречала или встречу. И мне было плевать видит Захар или нет, было плевать на прошлое. Плевать на все. Я как всегда дикая эгоистка смаковала только свою радость и счастье нашего сына. Но я знала, что это затишье перед взрывом. Перед тем взрывом, что мы собирались устроить Светлане и Константину… Оставив их ни с чем.
— Ты. Мой. Муж!
Вопила я и давила его в объятиях, запрыгивая на Барского, почти сбивая с ног.
— Сумасшедшая!
— О дааа, я сумасшедшая. Я соскучилась.
— Я пять минут назад вошел в кабинет.
— Это целые пять минут! Проклятые — впиваясь в его губы и зарываясь руками в его волосы, — проклятые пять минут.
— Десять минут назад я трахал тебя в ванной…
— Хочу ещееее…
— Грязная, ненасытная девочка.
— Ужасно грязная и голодная девочка.
Впиваясь в его воротник пальцами и дергая первые пуговицы, потираясь о его пах ягодицами. Но… нам, как всегда помешали.