Ничей ее монстр (СИ)
— Не своди с ума… давай! Скажи!
Подтянул к себе за бедра и опустился между моими распахнутыми коленями. Коснулся кончиком языка и меня мучительно подбросило, выгнуло дугой. Готова взорваться, готова раскрошиться на молекулы и рассыпаться по ковру кровавой пылью наслаждения. Ласкает, пытает, дразнит. Останавливаясь каждый раз, когда я пытаюсь усилить трение о его язык и губы. Не стонать. Только тихо всхлипывать, тихо мычать. Но стараться не закричать. Но он цепляет клитор и тут же отрывается… а я уже рыдаю, закрывая себе рот обеими руками. Пок не ощущаю, как набросился, как жадно втянул плоть, как всосался в пульсирующий узелок. Так нагло, так жестко и умело, что я взвилась от пронизавшего меня адского удовольствия закричала… этот вопль вырвался из самого горла… вырвался из голодной Сеньки, обезумевшей от любви, изголодавшейся по нему.
Это она заорала.
— Даааааааа… пожалуйста, дааааа… Захааар… дааа… даааа…
И я лечу в пропасть в пекло с голубыми языками пламени на дне. Воя, извиваясь всем телом. Наслаждение настолько невыносимое, что разрывает мне грудную клетку и мозг. Меня сотрясает волнами, сотрясает так сильно, что я сжимаю его голову коленями. Сокращаясь до боли внизу живота, до судорог.
Грубо, развел ноги в стороны, подхватывая под коленями и всматриваясь в его темноту, которая исказилась триумфальной яростью, сплетенной с адским возбуждением.
Наклонился к моему лицу, жадно вылизывая, как зверь мои слезы и тут же врываясь членом в меня так глубоко, что я снова закричала. Рывок плоти внутри меня, и я застывшая с широко распахнутыми глазами, охваченная пламенем удовольствия ощутить его в себе. Остановился, сдавил мои колени ладонями и подался вперед, упираясь руками в пол, глядя куда-то мне за плечо.
— Сукаааа, — стискивая зубы, — давай говори. Скажи трахни меня. Я заплачу и за
Это. Говори!
Захлестывает злостью и возбуждением, захлестывает дикой обидой и тоской. Ее узнал… ее! А меня нет. Ревность к самой себе. И понимание, что вот он апокалипсис и это конец всему. Впилась пальцами ему в плечи и подалась вверх, ощущая в себе его мощь.
— Трахни меня! — хотела добавить «Волк», но он заткнул мне рот поцелуем и жестоко толкнулся так глубоко, что я застонала, но он цепко держал мой рот своим, вбивался в него языком, терзал мои губы, вколачиваясь в меня на бешеной скорости. Двигается все сильнее, быстрее, яростнее. И меня снова накрывает, неожиданно быстро и сильно накрывает оргазмом. Его имя выдохом ему в рот. Проглотил, сдавил мои ягодицы и резко вышел из меня, придавливая всем телом и содрогаясь с хриплым воплем извергаясь мне на живот.
Секунды тишины… Секунды, чтоб меня захлестнуло разочарованием, а его тихой ненавистью.
Приподнялся на руках.
— Просто шлюха… жалкая, дешевая шлюха. Кто заплатил, чтоб влезла в мой дом?
Молчу, глотая слезы, всматриваясь в окаменевшее лицо, высеченное не из гранита, нет. Из льда.
— Никто…
Встал с пола, вытираясь собственной рубашкой, отшвыривая ее в сторону. Натягивая штаны.
— Я спрашиваю кто тебя нанял и кто заплатил за этот спектакль? Пока что спрашиваю по-хорошему.
— Никто не платил… я сама.
— Что сама?
Я встала с пола, натягивая на себя смятую, порванную блузку, трусики и юбку. Быстро, лихорадочно. Когда оделась, сделала шаг к нему, но он вытянул руку в предостерегающем жесте.
— Не лги и с тобой ничего не случится. Скажи правду и выйдешь отсюда целой и невредимой.
— Я не лгу!
— Как ты попала сюда?
— Прочла о вас в газете.
— В какой?
— Не помню. Я увидела ее на остановке. Мы с … с сыном убегали от того ублюдка, и я прочла.
Захар отошел к шкафчику возле стола, достал оттуда графин с виски, жадно пригубил и сделал несколько глотков с горлышка.
— И? что дальше? Пришла и решила остаться? А что с языком слепых?
— Вы… вы показались мне особенным… вы мне показались не таким как все.
Ухмыльнулся. Страшный, опустошенный, похожий на призрак себя самого.
— Поэтому ты пришла ко мне отсосать за дополнительную плату? К кому еще ездишь? Работаешь по ночам? Поэтому опоздала в прошлый раз?
— НЕТ! Я не работаю. Ни с кем и нигде. Я… попросила Макара. Попросила, чтоб пустил к вам.
— Зачем?! — не спросил, а прорычал с такой злостью, что я вздрогнула.
— Не знаю.
— Знаешь! Решила поиграться со слепым в игру, да? Немного жалости, немного лести, подсунуть своего ублюдка, и он растает. Поиметь со всех сторон. Работу, деньги за секс и заодно попробовать ухватить пожирнее? Умная и расчетливая маленькая стерва. Когда ты собиралась остановиться?
Он наступал на меня полуголый с графином в руках.
— У тебя почти получилось… Почти. Ты… ты так была похожа на мечту. Так была похожа…
Приблизился ко мне. Чуть пошатываясь. Резко дернул меня к себе, втягивая мой запах.
— Фальшивка. Ты вся. И запах твой и голос, и ты сама всего лишь фальшивка и дешевка! Ты уволена. Собирай свои вещи, забирай своего пацана и пошла отсюда. Чтоб утром ноги твоей здесь не было. Убирайся, пока я добрый.
— Захар…
Поднял руку, как для удара, я зажмурилась, но он не ударил.
— Если б не твой сын я бы свернул тебе шею и попросил прикопать тебя в лесополосе. Но считай твой мелкий спас тебе жизнь. Им хорошо можно прикрываться. Однажды какой-то придурок вроде меня клюнет.
— Нет… все не так… все… Я не лгала. Пожалуйста.
— ВОН ПОШЛА, ТВАРЬ! ИНАЧЕ Я УБЬЮ ТЕБЯЯЯЯ!
Неожиданно схватил меня за волосы и поволок к двери. Вытолкал в коридор. И я услышала, как графин с грохотом разбился о дверь.
— ВОООН! ВООН СУКА! ЛЖИВАЯ ТВАРЬ! ТВАААААРЬ!
Он орал и рычал. Я слышала, как мечется за дверью, как что-то трещит и падает. Бросилась вниз по лестнице, захлебываясь слезами.
Да, нам надо уходить. Нам надо бежать отсюда. Все зашло слишком далеко. Все стало опасным. Я должна забрать сына … и бежать.
На могиле, в которой он закопал мою любовь, меня и нашего сына, новой жизни не вырастить.
Забежала во флигель… увидела Волчека, лежащего в кровати с закрытыми глазками и Раису рядом с книжкой в руках.
Бросилась к сыну, сдернула одеяло, схватила его сонного на руки. Прижала к себе, вдыхая его запах.
— Он только уснул… ты что?!
— Ничего, — стараясь не заорать и не зарыдать, — мы уезжаем! Прямо сейчас!
ГЛАВА 20
Раиса жила в маленьком домике больше похожем на дачный, в паре километров от коттеджного поселка. Видно, что она здесь почти не бывает. Да это и неудивительно. Она двадцать четыре часа находится у Барского.
Уютное жилье. Очень скромное по сравнению с особняком Захара. А мне было все равно. Бедности я не боялась. Роскошь пугает намного больше.
А меня уже трудно было чем-то напугать. Единственное чего я боялась — это потерять моего сына. Никого и ничего дороже Волчонка у меня нет и никогда не будет. Никто и никогда не будет так любить, как собственное дитя.
— Куда ты пойдешь? Тебе разве есть к кому вернуться?
— К бабе Усте поеду. Вряд ли сыночек местного воротилы меня теперь тронет.
— Кто знает. Там его папочка царь и Бог. Не боишься сына туда тащить?
Раиса посмотрела на дверь и выглянула в окно.
— Думаешь этот тебя отпустит так легко? Он мстительный. Сейчас пару дней план свой выносит и потом от тебя одни воспоминания и останутся. Даже ребенка не пожалеет. Монстр он и есть монстр. Я знаю, что говорю.
И глаза ее в этот момент сверкнули не по-доброму. Впервые я в них увидела злость. Неприкрытую и очень колючую. Так что я ее на расстоянии ощутила. Стало немного не по себе… Ведь еще несколько минут назад я бы с уверенностью сказала, что преданней Раисы в этом доме и нет никого. Но, видимо, я все же ошибалась. А еще я понимала, что скорей всего она права. Один раз именно так и было — Монстр не пожалел ни меня, ни моего ребенка. И то что я жива это настоящее чудо.
— Мне больше не к кому. — тихо сказала я и надела на Волчека шапочку, завязала под пухлыми щечками. Не удержалась и расцеловала их.