Книжный остров мистера Фикри
Дальше Эй Джей звонит Дэниелу, который авторитетно заявляет:
— Залог хорошей книжной вечеринки — выпивка. Остальное от лукавого.
— Дай трубку Исмей, — просит Эй Джей.
— Это, конечно, не образец высокого стиля, но как насчет вечеринки в саду? — предлагает Исмей. — «Увядший цвет», цветы, понимаешь?
— Да, — говорит Эй Джей.
— Все приходят в шляпах с цветами. Писатель выбирает лучшую. Так и атмосфера будет веселей, и у мамочек, которых ты знаешь, будет стимул появиться — хотя бы для того, чтобы сфотографировать друг друга в нелепых шляпах.
Эй Джей обдумывает ее слова.
— Звучит ужасно.
— Мое дело предложить.
— Но похоже, что именно такой ужас нам и нужен.
— Комплимент принят. Амелия будет?
— Очень на это надеюсь, — говорит Эй Джей. — Я провожу эту чертову вечеринку ради нее.
В июле Эй Джей с Майей идут в единственный на острове Элис приличный магазин ювелирных украшений. Эй Джей показывает на винтажное кольцо с квадратным камнем в простой оправе.
— Слишком скромное, — говорит Майя. Она предлагает желтый бриллиант величиной с отель «Риц», который стоит примерно столько же, сколько первое издание «Тамерлана» в идеальном состоянии.
В итоге они останавливаются на кольце в стиле 1960-х с бриллиантом посередине и оправой в виде лепестков.
— Похоже на маргаритку, — говорит Майя. — Эми любит цветы и веселые штуки.
Кольцо кажется Эй Джею аляповатым, но он знает, что Майя права: Амелия выбрала бы именно его, и оно ее порадует. В крайнем случае подойдет к ее шлепанцам.
На обратном пути Эй Джей предупреждает Майю, что Амелия может отказать.
— Она все равно останется нашим другом, — говорит он, — даже если скажет «нет».
Майя кивает, потом еще кивает.
— Зачем ей говорить «нет»?
— Ну… Причин сколько угодно. Твой папа не самый завидный жених.
Майя смеется.
— Глупости.
— И еще мы живем в таком месте, куда трудно добраться, а Эми нужно много ездить по работе.
— Ты сделаешь ей предложение на книжной вечеринке? — спрашивает Майя.
Эй Джей качает головой.
— Нет, не хочу ставить ее в неловкое положение.
— Почему это должно поставить ее в неловкое положение?
— Ну, мне не хочется, чтобы она почувствовала себя загнанной в угол и сказала «да» только потому, что на нее все смотрят.
Когда Эй Джею было девять, отец повел его на «Джайентс». В перерыве женщине, которая сидела рядом с ними, сделали предложение по медиакубу. «Да», — сказала женщина, глядя в объектив, но уже в начале третьего периода громко разрыдалась. С тех пор Эй Джей не любит смотреть американский футбол.
— Пожалуй, мне самому было бы неловко.
— После вечеринки?
— Возможно, если хватит духу. — Он смотрит на Майю. — Кстати, ты не против?
Она кивает, а потом снимает очки и вытирает их о футболку.
— Папа, я рассказала ей про зеленые фигуры.
— Что именно?
— Что они мне даже не нравятся и что ту поездку в Род-Айленд, скорее всего, затеяли ради нее.
— Зачем ты ей это сказала?
— Пару месяцев назад она говорила, что ты «человек, которого порой трудно читать».
— Боюсь, она права.
В жизни писатели часто оказываются не такими, как на фотографиях, но при виде Леона Фридмана Эй Джей понимает, что тот совсем не похож на свое фото. Глянцевый Леон Фридман стройный, гладковыбритый, с длинным носом. Настоящий Леон Фридман представляет собой нечто среднее между старым Эрнестом Хемингуэем и Санта-Клаусом из торгового центра: большой красный нос, густая окладистая борода и блестящие глазки. В жизни он выглядит на десять лет моложе, чем на фото. Наверное, лишний вес и борода дали такой эффект, думает Эй Джей.
— Леон Фридман. Выдающийся романист, — представляется Фридман, заключая Эй Джея в медвежьи объятия. — Рад нашему знакомству. Вы ведь Эй Джей, верно? Девчушка из «Найтли» говорит, что вам нравится моя книга. Уж простите за нескромность, но у вас хороший вкус.
— Интересно, что вы относите книгу к романам, — говорит Эй Джей. — По-вашему, это именно роман, а не мемуары?
— О, на эту тему можно спорить до второго пришествия. Скажите лучше, не найдется ли у вас чего-нибудь выпить? Со стаканчиком красненького мне такие мероприятия даются легче.
Исмей приготовила чай и канапе, но не алкоголь. Встречу назначили на воскресенье, 14:00, и она решила, что выпивка будет неуместной. Эй Джей идет за вином на чердак.
Когда он возвращается, на руках у Леона Фридмана сидит Майя.
— Мне нравится «Увядший цвет», — говорит девочка, — но, по-моему, я не отношусь к его целевой аудитории.
— Ох-хо-хо, это очень интересное замечание, малышка, — отзывается Леон Фридман.
— Я часто их делаю. Кроме вас, я знакома только с одним писателем, Дэниелом Пэришем. Вы его знаете?
— Не уверен.
Майя вздыхает.
— С вами труднее говорить, чем с Дэниелом Пэришем. Какая ваша любимая книга?
— Даже не знаю, есть ли у меня такая. Скажи-ка лучше, какой подарок ты хочешь на Рождество?
— Рождество? — переспрашивает Майя. — До него же больше четырех месяцев.
Эй Джей забирает у Леона Фридмана дочку и дает ему взамен бокал вина.
— Премного благодарен, — говорит Фридман.
— Не возражаете, если до чтений мы возьмем у вас несколько автографов для магазина?
Эй Джей уводит Фридмана в конец зала, ставит перед ним коробку книг и дает ему ручку. Фридман заносит ручку над обложкой, намереваясь расписаться прямо на ней, но Эй Джей успевает его остановить.
— Прошу прощения, но обычно мы просим авторов расписываться на титульном листе.
— Извините, — говорит Фридман, — я в этом деле новичок.
— Ничего страшного.
— Может быть, обсудим, какая у меня роль в этом шоу?
— Да-да, — говорит Эй Джей. — Я представлю вас, а потом вы могли бы сказать пару слов о книге, о том, что вас на нее вдохновило, и все такое. Наверное, не помешает немного почитать вслух, пообщаться с аудиторией в режиме «вопрос — ответ», если останется время. А еще мы проводим тематический конкурс шляп и почтем за честь, если вы выберете победительницу.
— Звучит шикарно, — говорит Фридман. — Фридман. Ф-Р-И-Д-М-А-Н, — повторяет он, подписывая книги. — Недолго и забыть про эту «А».
— В самом деле? — спрашивает Эй Джей.
— Вместо нее должно быть «е», разве нет?
Писатели — эксцентричные люди, поэтому Эй Джей решает не обращать внимания.
— Я вижу, вы любите детей, — говорит он.
— Да… На Рождество я часто играю Санту в местном «Мейсисе» [28].
— Правда? Никогда бы не подумал.
— Почему? У меня здорово получается.
— Нет, я… — Эй Джей на секунду умолкает, пытаясь решить, не обидят ли его слова Фридмана. — Я удивился, потому что вы еврей.
— Вот оно что.
— В книге вы заостряете на этом внимание. Несоблюдающий еврей. Это же так называется?
— Называйте как хотите, — говорит Фридман. — А чего-нибудь покрепче вина у вас не найдется?
К публике Фридман выходит изрядно подвыпившим, поэтому Эй Джей не особенно удивляется тому, что писатель коверкает некоторые имена собственные и фразы на иностранных языках: Чаппакуа, après moi le déluge [29], «Хадасса», лехаим, хала и так далее. Не все писатели любят читать вслух. На вопросы Фридман отвечает лаконично.
Вопрос:
— Что вы чувствовали, когда умерла ваша жена?
Ответ:
— Мне было плохо. Очень плохо.
Вопрос:
— Какая ваша любимая книга?
Ответ:
— Библия. Или «Вторники с Морри» [30]. Скорее все-таки Библия.
Вопрос:
— Вы выглядите моложе, чем на фото.
Ответ:
— О, спасибо!
Вопрос:
— Каково это — работать в газете?