Замок Вечности
Лаура никогда не получала по латыни такую хорошую оценку! Как, впрочем, никогда активно не участвовала в самом уроке. Латынь казалась ей наискучнейшим предметом. Нудным и сухим. За последнюю контрольную работу она получила тройку. И то фрау Шлоссер поставила её из жалости, за что Лаура ей была безумно благодарна – ведь те, кто получил оценку ниже, должны были оставаться после уроков на дополнительные занятия.
Следующим уроком был английский язык, но господин Мальке, который обычно вёл этот предмет, отсутствовал. И поскольку у него обострилась межпозвоночная грыжа, это было явно надолго. Урок вела практикантка, которая позволяла ребятам работать самостоятельно, используя гаджеты. Но в конечном итоге всё сводилось к тому, что класс занимался чем хотел, а сама она сидела и проверяла контрольные другого класса.
Оливия погрузилась с головой в компьютерную игру. А Лаура попыталась найти в интернете хоть что-то, связанное с «восьмым днём» или «восьмиденьем». И пусть всё указывало на то, что это был сон, но вопросов у Лауры становилось всё больше и больше. Если это был сон, то откуда она знала латинские названия планет? Ну и до сих пор не было ясно, как её часы попали Самсону на шею…
Она отчаянно искала информацию, пока у неё не заболели глаза. Однако поиски не принесли никакого результата, и все вопросы так и остались открытыми.
К счастью, вскоре прозвенел звонок на перемену. Лаура ненавидела этот звонок – невыносимо громкий и пронзительный, он напоминал сирену пожарной машины. А ведь каким нежным, каким чудесным был звонок в Замке Вечности! У Лауры в голове зазвучала мелодия арфы.
– Ты сегодня какая-то не такая… просто на себя не похожа, – подозрительно заметила Оливия. Они как раз расположились на любимой скамейке под огромным каштаном.
Сейчас это прекрасное дерево было словно усыпано розовыми цветками, а меж его сочных листьев жужжали и гудели пчёлы. После того как несколько лет назад погибло огромное количество пчёл, в городе ужесточили правила по использованию пестицидов. И это явно пошло на пользу не только пчёлам, чья численность была полностью восстановлена, но и деревьям – Лаура давно не видела такого пышного, буйного цветения!
– Ты находишь?
Лаура сомневалась… Как же ей хотелось рассказать подруге о своих ночных приключениях! Но в то же время она опасалась, что Оливия сочтёт её сумасшедшей или, в лучшем случае, выдумщицей. К тому же на листочке было написано, что она никому не должна выдавать тайну восьмого дня.
– Мне кажется, ты что-то скрываешь. Какую-то тайну? – Оливия окинула её пытливым взглядом. – Мы ведь поклялись ничего не скрывать друг от друга! И я тебе всё рассказываю. – В голосе Оливии сквозила обида.
– Мммм… – Лаура не знала, что сказать. Действительно, такая клятва существовала. Но тогда-то речь шла о мальчиках! Лаура и Оливия поклялись честно рассказывать друг другу о чувствах. Например, если кто-то из них влюбится или даже поцелуется с мальчиком… Благо, у Лауры пока не было ни того, ни другого.
– Чем ты занималась на выходных? – Оливия не сдавалась.
– У папы была, как обычно! Чем я ещё могла заниматься?
– И там что-то произошло? Что-то особенное?
– Нет, ничего необычного. Разве что я нашла в секретере старые часы. И представляешь, они ещё на ходу!
Но, похоже, часы Оливию не интересовали.
– Может, кто-то приходил к вам в гости? Ну… какой-нибудь соседский мальчик?
– Ты прямо как моя мама! Она тоже постоянно спрашивает, не приходит ли кто к папе. Только её интересуют посетители женского рода, – Лаура поморщилась. – В общем, мама считает, что у папы появилась подружка. Но это неправда. Зато… – Лаура судорожно сглотнула. – Зато у мамы появился мужчина.
– О! – лицо Оливии приняло скорбное выражение.
– Ну да, ничего хорошего. Мама хочет, чтобы мы с ним познакомились. И наверняка этот тип будет до тошноты приветлив и мил с нами. А на самом деле, я уверена, будь его воля, он отправил бы нас куда подальше…
– Но ты же не знаешь этого наверняка.
– Меня мутит, когда я думаю об этом. И я ему не верю, хоть тресни!
Оливия погладила её руку.
– Ну, подожди. А вдруг он окажется действительно милым?
– Но я не желаю, чтобы у мамы был мужчина! – упрямо воскликнула Лаура и топнула ногой. – Я хочу, чтобы мама и папа снова жили вместе!
Она стиснула зубы, чтобы не заплакать. Это была больная тема. И теперь у неё ещё и глаза на мокром месте, чёрт подери! Только этого сейчас не хватало.
– Ну, может, когда-нибудь они и помирятся, – Оливия попыталась утешить её.
Лаура замотала головой.
– Да никогда! Даже через сто лет они не помирятся! Если бы ты слышала, как мама говорит о папе! – Лауру передёрнуло. – У них совершенно разные взгляды, разные вкусы, разные интересы… ну ничего общего! Я вообще не понимаю, зачем они когда-то поженились!
– Ну, как говорят, противоположности притягиваются, – тихо заметила Оливия. – А вообще, это очень даже волнительно, когда кто-то совсем не такой, как ты…
Взгляд её стал мечтательным, а щёки порозовели.
– Ты говоришь сейчас о чём-то конкретном? Рассказывай! – Лаура с радостью переключилась на другую тему. Теперь ей хотелось узнать подробности!
Сначала Оливия смущённо отнекивалась, но потом не выдержала. Она рассказала, что в соседнем доме поселилась новая семья. И в этой семье был пятнадцатилетний мальчик по имени Северин. Они ещё ни разу не общались, даже не были знакомы – Оливия видела его только издалека. Но, похоже, она по уши влюбилась.
Она призналась, что, когда он выходит из дома и садится на велосипед, у неё в животе порхают бабочки. А сегодня ночью она не могла заснуть, всё лежала и представляла, как бы это было, если бы она с ним заговорила. И от этих мыслей у неё снова в животе завелись бабочки.
– А ты уверена, что у тебя не эта желудочно-кишечная инфекция? – неуверенно спросила Лаура. – Может, ты заразилась от сестры?
– Это любовь, Лаура, – загадочно произнесла Оливия и мечтательно закатила глаза. – Но тебе этого не понять.
– У меня сейчас куча других проблем, – вырвалось у Лауры.
– Ага! Я же знала, что что-то произошло! – Оливия ликовала. – Давай, рассказывай!
Лаура медлила. Её мучили сомнения. С одной стороны, она помнила предупреждение на листке, что никому нельзя выдавать тайну. Но, с другой стороны, Оливия была её лучшей подругой. И ещё она знала, что Оливия будет молчать как рыба. Ладно, была не была!
Сделав глубокий вдох, она неуверенно начала:
– В общем… Мне сегодня ночью приснился странный сон. Самсон умел разговаривать. И в школу я поехала не на машине, а в карете. И вообще это оказалась совсем другая школа. А на физкультуре мы должны были парить в воздухе. А у меня ничего не получалось, я с треском провалилась. И ещё учительница там была как две капли воды похожа на мою маму. Вот как-то так, – Лаура выдохнула.
– Прикольный сон, – Оливия захихикала.
– Да ты слушай дальше, – продолжила Лаура, уже гораздо смелее. – Там был душ в виде головы слона, и с помощью его ушей можно было включать холодную и горячую воду. А ещё мне надо было носить розовые туфли, и они сами вели мои ноги, куда им было угодно. Например, на уроки… И я ничего не могла поделать, мои ноги слушались не меня, а эти туфли!
Оливия уже не просто хохотала, она задыхалась от смеха. Слёзы градом катились у неё из глаз, а сама она держалась за живот.
– Прекрати! Дай отдышаться! Я больше не могу! – она достала платок и промокнула глаза. – Ну ты даёшь! Могу себе представить, что ты вчера съела на ужин, раз тебе приснилась такая ерунда!
Она снова прыснула от смеха.
Глядя на подругу, Лаура тоже не могла не засмеяться. Может, всё это и вправду было сном, подумала она. Пусть живым, реалистичным, но всё же сном. И, наверное, самое правильное, что она могла сделать, – посмеяться над ним и забыть…
Мамин новый друг
Неделя пролетела незаметно – без особых происшествий. Всё было как всегда. У мамы, как обычно, не было времени. Лаура, как обычно, вынуждена была проверять домашние задания Элиаса и следить за тем, чтобы он не торчал часами в компьютерных играх. Эми перепутала программы в стиральной машине и постирала вещи, которые нужно было стирать не выше сорока градусов, в кипятке. В результате они сели, и теперь их можно было натянуть разве что на куклу. Мама вспылила и позвонила производителю. Эми получила очередное обновление программы, а мама – возмещение ущерба за испорченную одежду.