Леший. Царь ледяной пустоши
И вот он спускался по крученой лестнице вниз. За ним топал молодой ординарец Семенов, следом за тем – опер и два немного робевших автоматчика. Про голоса уже знали все.
– А самогон местный, кстати, ой как хорош, Григорий Григорьевич, – с последней ступени тихонько заметил Семенов. – Я вам на дегустацию принесу. К ужину. Не хуже коньяка.
– Молчи лучше, – бросил шагающий впереди с фонарем полковник. – Дегустатор.
Но когда он ступил в коридор, сырой и мрачный, где пахло сыростью и вековой плесенью, поставил обе ноги на его ровно выложенные камни, когда свет фонарей забегал тревожно по стенам, тут он и услышал. Это и впрямь были отдаленные голоса. Полное ощущение присутствия кого-то в этой темноте, разрываемой лучами фонарей. «Слышь, Петрух?!» – это зашептались за его спиной автоматчики. «Ага, слышу!» – «Покойники!» – «Точно, они!» – «Молчать! – прервал тех опер. – Вы громче призраков бубните! Дайте послушать…»
– Ну так что, слышите? – осторожно спросил ординарец Семенов.
– Слышу, – процедил Кривонос.
– Чертовщина, товарищ полковник, может, не пойдем?
– Пойдем, – сказал тот.
И вдруг он услышал: «Иди один, Гриша! Один иди! Оставь товарищей за спиной! Не нужны они нам!»
– Кто это? – выставив руку с пистолетом вперед, спросил полковник. – Кто там? Отвечать!
«Сюда иди, Гриша! Тебе одному говорю! Только тебе!»
– А что сейчас слышишь, Мишка? – спросил полковник у адъютанта. – Сейчас что-нибудь слышишь?
– Сейчас ничего, только шорохи какие-то, словно помехи по радио…
– Точно?
– Точно.
– Эй вы, рядовые! Что слышите?
– Шипит кто-то! – ответил один из автоматчиков. – Назойливо так!
– Ага, – подтвердил второй.
«Только с тобой говорю, Гриша! – настоятельно повторил голос. – Иди сюда, вперед, ничего с тобой не сделаю, клянусь!»
Полковник вдохнул поглубже.
– Оставаться тут – я пойду вперед один.
– Как это – один?
– Так это.
– Не пущу, Григорий Григорьевич.
– Это приказ. Позову – бегите на помощь. Ясно?
– Так точно, товарищ полковник, – с сомнением в голосе ответил Семенов. – Вы что-то услышали, да? Особенное?
Но полковник Кривонос не ответил – разрезая светом фонаря тьму, двинулся вперед.
«По прямой иди, Гриша, не сворачивай», – посоветовал голос.
– Хорошо, – вдруг ответил полковник.
– Вы это кому? – уже из-за спины спросил его ординарец.
И вновь Кривонос не ответил – он осторожно шел вперед. Вот левый рукав отошел от центрального коридора, а шагов через десять – правый. Ствол пистолета Стечкина был направлен вперед, в темноту, по которой летал свет фонаря.
– Как вы, Григорий Григорьевич? – уже издалека вопросил Семенов.
– Нормально, – срывающимся голосом ответил полковник. – Ждите приказа!
А сам подумал: такого он еще не переживал в своей жизни. И шпионов ловил, и бандитов, и целились в него, и стреляли, и ранили даже, пару раз было, но тогда если и был страх, то другой. Не такой, как этот! Вот ему и проверка на вшивость. Не может тут быть никого! Коридор сто раз уже проверили работники местного отделения. И вдруг он остановился как вкопанный. А вдруг потайной лаз? Кто-то залез и вылез. Но откуда он знает его, Кривоноса, имя? Его вообще мало кто знал. Или это его собственные страхи говорят с ним? Проклятое подсознание!
«Иди же, иди», – вдруг вновь заговорил вкрадчиво тот же голос. Но теперь уже совсем близко! Рядом! В десяти шагах – буквально!
И он вновь двинулся вперед: «Будь что будет!» Полковник КГБ Григорий Кривонос быстро пролетел светом фонаря по стенам и остановился вновь. Теперь уже почти окаменел! Он четко различил силуэт – длинный высокий мужик в расстегнутом тулупе и шапке стоял в конце каменного коридора с арочным потолком. Черный человек стоял тенью, но можно было различить его мужицкую внешность – длинную бороду, поддевку, шаровары, сапоги с высокими голенищами.
– Деток пришел моих посмотреть? – спросил незнакомец.
«Точно, проник через тайный лаз!» – гудело и стучало в голове у полковника.
– Ты кто такой? – с угрозой спросил Кривонос.
– Ты мне так просто не тыкай, – с насмешкой бросил мужик. – И голос не повышай на меня. Мал еще.
Кривонос вытянул руку с пистолетом Стечкина в направлении незнакомца. Ростом мужик был очень высок – метра в два. Широк в плечах и поджар. Свет фонаря плясал по его лицу, но мужик не морщился, как любой другой поступил бы в темноте, словно и не касался его этот свет, а только таращился на гостя подземелья горящими глазами и склабился.
– Не шути со мной, – процедил Кривонос. – Кто ты?
– Пальнуть хочешь? – снисходительно спросил тот. – Ну пальни.
– И пальну, слышишь? Пальну ведь.
– А потом я пальну. У тебя обычный огонек, дурила, а у меня-то – адский.
– Угрожаешь? Представителю советской власти угрожаешь?!
– Не знаю такой власти, – развел руками мужик в тулупе.
– Кто ты такой, говори! Как тут оказался?!
– Да взял и оказался. Мне это раз плюнуть. Как тебя сюда занесло – другой разговор. Нехорошо это – по могилам-то лазить. Во гробах рыться. Уж коли кто отошел от мирской жизни – сложил косточки во гробе или просто в земле, – оставь его, не тревожь, пусть спит. Так люди сотнями поколений жили, а вы – сразу в могилы лезть. А кто позволил?
– Советское государство.
– Нет для меня такого государства. Я сам себе хозяин. Царь и бог. Ну, может, есть еще один, повыше. Рангом. А так – пониже, если о том, где он проживает, говорить, – рассмеялся бородач. – А слугу моего ты потревожил – зря это.
– Какого еще слугу?
– А того, что в конце левого коридора лежит, за стеной. Там Губин лежит, мой слуга, в склепе он, в саркофаге, ты его не тронь, и своим скажи – пусть отлезут, гады.
– Тот самый Губин?
– Тот самый.
– Так наверху он лежал.
– Не, – покачал головой бородатый мужик. – Наверху – его денщик, так, для вида, тот саркофаг давно дурни разворошили.
И тут Кривонос увидел нечто странное в незнакомце, хотел что-то сказать, но осекся.
– Чего уставился? – спросил мужик в тулупе. – Как баран на новые ворота пялишься на меня. А я знаю, солдатик, чего ты высматриваешь…
– И чего же я пялюсь? Чего высматриваю?
– Ты сходство увидел. Наше с тобой. И не только рост, а ты вон какой каланча, небось метра два, как и я. И лицом мы похожи, но не только. Ты еще злость увидел, ту злость, которой в тебе с избытком. Тьму увидел, что уже давно заполняет твою душу.
– Какую еще тьму?
– Сам знаешь какую. У меня так кроме этой тьмы там, – он положил руку на грудь и скомкал в кулаке рубаху, – ничего и нету. А у тебя еще какой-то лучик пробивается. Но тебе до меня недалеко осталось, Гриша, – рассмеялся он, и колкий мороз побежал при этих словах по спине опытного разведчика. – Шажков десять-двадцать, и войдешь в меня целиком, и останешься там, во тьме, и станет она твоим домом на веки вечные. Слышишь, Гриша? А давай сейчас, а? По своему желанию? Чего тянуть? А я тебе жизнь долгую дам! Золотом осыплю. У меня этого добра сколько хочешь. Сполна награжу!
Гнев и страх заполнили все клеточки полковника Кривоноса. А бояться он не привык. Гневаться – да, и еще как! Но не бояться…
– Еще раз спрашиваю, ты кто такой?
– Я-то? Ветер вольный, – усмехнулся мужик в тулупе, – вот кто я. Ураган!
– А теперь, ураган, иди за мной. Мои люди проводят тебя наверх.
– Не-а, не пойду, – отрицательно покачал головой тот. – И никуда они меня не проводят. Вот я могу кого хошь и куда хошь проводить, а меня – это вряд ли.
– Смотри, ураган, не дразни. Пристрелю. Опыт есть.
– Верю! Ты еще тот стрелок! Только не пальнешь ты в меня, потому что знаешь – не простой я человечек, которого ты можешь к стенке поставить. Именем чего-то там. Могу и ответить – и тебе, и еще таким же остолопам. Только не хочу я тебе причинять вред, солдатик.
– Я полковник.
– Солдатик ты. Так вот, не хочу тебе вредить, потому что мы с тобой делаем одно дело.