Последыш IV (СИ)

Однако, кроме, «во-первых» имело место ничуть не менее значимое «во-вторых». Если раньше подписанты «Виленского обращения» лишь исполняли долг перед своей честью и совестью, сейчас они увидели в Ингваре кого-то такого, с кем можно иметь дело – некий важный элемент большой политики, которого всем им так не хватало для того, чтобы союз княжеств Старого Запада стал реальностью. Возможно, разумеется, что свою роль в этом деле сыграла непреодолимая харизма Менгденов, - о которой Бармин узнал совсем недавно, - но, скорее всего, не менее важно было то, что и в Изборском инциденте, с которого начался их с Ольгой вояж по северным княжествам, и в последовавших за ним серьезными разговорами «не для публики» в Пскове, Старой Руссе и далее везде, Бармин показал себя умным собеседником, дальновидным политиком и, кроме всего прочего, благородным человеком. 
Итак, сначала были Изборск, Псков и Старая Русса, где находилась резиденция князя Новгородского, а затем уже с Еленой, сменившей Ольгу, а позже и с Марией, сменившей Елену, Ингвар посетил Ниен и Корелу, Лодейное Поле и Кемскую крепость, и многие другие города севера, не забыв, впрочем, и про юго-запад: Полоцк, Менск и Вильно. В общем, за конец декабря и январь он побывал во множестве мест и переговорил со множеством самых разных людей, и даже сам не заметил, как под его рукой стали обретать зримые черты, казалось бы давно переставшие быть актуальными, Северная марка и Западный комплот[1]. Впрочем, пришлось, - чтобы, как говорится, не злить собак, - заехать ненадолго в Новгород и пообщаться там с императором. Никаких особых секретов Ингвар Ивану, впрочем, не открыл, но и от того, что характерно, ничего сенсационного не услышал. Просто встретились, - то есть, политес был соблюден, - пообщались, в общем-то, ни о чем, и все, собственно. 
Сразу после посещения Новгорода, где они с Марией и Варварой провели три напряженных рабочих дня, - ведь не единым императором исчерпывается земля русская, - Бармин и его стервы наконец вернулись в Усть-Углу. Вообще-то, слухи, которыми щедро поделилась с княгиней Ижорской веселая новгородская тусовщица Ма ЭфБэ – баронесса Мария Юлия фон Берге, утверждали, что в узких кругах их иначе, чем суками Менгден, никто не называл. Но тут важна была интонация. За «сучек» Бармин бы обиделся и набил кому-нибудь морду лица, даже если бы этим кем-то оказалась женщина, а вот «суками» он, прямо сказать, гордился. Ссыт - значит уважает, как говорили по такому поводу на первой родине Игоря Викентиевича. А их, имея в виду всю его семью, в Обществе теперь если не боялись, то уважали. Ну, или наоборот в зависимости от того, о ком в каждом конкретном случае идет речь. Впрочем, кое-кто их все-таки не столько боялся, - или вовсе не боялся, - сколько уважал и любил. Таких было пока немного, но лиха беда – начало, не так ли?
В общем, марафон получился длинным и утомительным, но отнюдь не бесполезным. И домой Бармин возвращался, порядком подустав, - не столько даже физически, сколько морально, - но зато с чувством выполненного долга и немалого удовлетворения от проделанной работы. Ну, а в Усть-Угле их ждал праздник. Собрались все свои и оттянулись, что называется, по полной. Причем, организаторами веселья на этот раз стали первая и пятая жена вместе. Ульрика Катерина смогла-таки за этот месяц с довеском встроиться наконец в семью Менгденов. Пусть пока только внешне, но и то хлеб, потому что жить в замке сразу же стало легче. Подтянулась к старшим и Дарена. В конце концов, она распробовала свою новую жизнь и свои новые обстоятельства, и все это ей неожиданно понравилось. То есть, сначала только заинтересовало, привлекло «блестящей мишурой», но затем, когда юная женщина втянулась-таки в «ритм» и по-настоящему оценила «вкус и аромат», она сама не заметила, как стала для всех здесь своей, а они, - все они, - стали для нее семьей.
И эти двое расстарались от души. В программу «фестиваля» входили катание на тройках, охота на волков, - набили столько, что хоть на продажу выставляй, - лесная баня с русской парной и нырянием в прорубь на замерзшем озере, не говоря уже о пирах и прочих забавах, среди которых нашлось место даже драматической труппе из Ниена, разыгравшей в домашнем театре какую-то классическую пьесу про средневековую любовь, заговоры и проклятия. Бармину, к слову сказать, пьеса понравилась, - и сама пьеса, и постановка, и великолепная игра актеров, - и он решил, что, как только обстановка нормализуется, они начнут летать в Новгород, Псков или Ниен на балет, оперу и, разумеется, на драматические спектакли.
 
- Еще надо бы в цирк сходить, - мечтательно вздохнула Дарена, услышав его откровения.
- И в зоопарк, - хмыкнула выпившая лишнего Елена.
- И в зоопарк, - ничуть не смутившись, кивнула юная женщина. – И в кукольный театр…
«Ребенок, - покачал Бармин мысленно головой. – Ей бы еще в куклы играть… Но формы уже совсем не детские…»
- Между прочим, решаемый вопрос, - вполне по-деловому заметила Ольга, запивавшая водку клюквенным морсом. – В Шексне есть хороший зал, можно будет пригласить кого-нибудь на гастроли, заодно и подданные порадуются. А в Череповце, как я слышала, есть совсем неплохой драматический театр. В Вологде у нас старинный каменный цирк, между прочим. Там все время какая-нибудь труппа выступает, а еще есть репертуарный музыкальный театр, драматический и театр кукол-марионеток. И безопасность здесь обеспечить легче легкого. Своя земля.
- Ну, ты у нас и краеведка! – восхитилась Варвара. – Зоопарк у нас тоже есть? 
- А как же ш! – расхохоталась Елена. – Про зоопарк даже я знаю. Но, между нами, плохонький и бедненький. Одним словом, задрипанный.
- Дара, - повернулся тогда Бармин к Дарене, - ты же любишь животных, вот и возьми его себе. Узнай, что там надо построить, каких зверей докупить, нанять ветеринаров… Как тебе идея?
- Денег дашь? – Дарена пила мало, оттого была, пожалуй, единственной практически трезвой женщиной в компании. 
- Дам, - заверил Ингвар.
- Вот! – подняла вверх указательный палец Мария. – Это по-нашему. Инг даст тебе денег, а ты дашь ему… 
- В особо извращенной форме, - закончила, давясь от смеха, и, уже не сдерживаясь, расхохоталась в голос.
Разговор этот происходил в семейной бане Менгденов, куда вместе с Барминым «набились» все пять его жен и сестра. Редкий случай, когда все собрались вместе, и грех было им не воспользоваться. Впрочем, как и в прошлый раз, договорились всего лишь оттянуться. То есть, без фанатизма и разврата. Так что секса не было, но вид голых красавиц, хочешь не хочешь, возбуждал аппетит, а водка, которую решили пить, организовав для разнообразия исключительно русский стол, ослабляла тормоза и стирала резьбу. И, судя по всему, касалось это не только Бармина, женщин тоже проняло. Отсюда и фривольные шутки, цинизм и грубоватые подначки. 
- С этого места, пожалуйста, поподробнее, - ухмыльнулась Варвара.
- Это ты про извращения? – уточнила прилично принявшая на свою великолепную грудь шведская кронпринцесса. По-русски она уже говорила совсем неплохо, но все время сбивалась на норн. Сбилась и сейчас.
- Ой! – всплеснула руками Мария. – Рикке, ты же у нас взрослая тетенька. Только ты не обижайся, это я не в укор. Просто, если взрослая, то, наверное, знаешь такое, о чем мы тут в провинции и не слышали даже!
- А по заднице? – подняла бровь Ульрика Катерина. – Любя. 
- Я не против легкого БДСМ, - пожала плечами Мария. – Но только очень легкого.
- У меня уже было, - поморщилась Дарена. – Больше не хочу. Никакого удовольствия, только сидеть потом больно.
- Бедная девочка! – Потянулась к ней Ольга. – Иди ко мне, сладкая. Тетенька тебя утешит!
- Лесбиянство не извращение, - не согласилась Елена. – К тому же это только между нами девочками. Инг тут как бы ни при чем.
- Ну, не скажи, - не согласилась Ульрика Катерина. – Его это возбуждает. Правда ведь, Инг?
- Это всех мужиков возбуждает! – отмахнулась Варвара.