Последыш IV (СИ)

- Когда на вас напала Союзная рать, я хотел послать Олега с отрядом ушкуйников в Череповец, - начал объяснять князь. – А он, представьте, отказался. Сказал, что коли не было на то дозволения императора, невместно подданным вмешиваться в чужие распри.
- Формально он прав, - пожал плечами Ингвар.
- Вот именно, что формально, - покривился собеседник, не собиравшийся, видно, скрывать своего отношения к случившемуся. – Но для меня это стало последней каплей. Нельзя такому человеку оставлять княжеский стол. И княжество погубит, и дела не сделает. В общем, после этой его эскапады я изменил завещание. Теперь он уже не наследник, хотя сам об этом пока не знает.
«Ну ничего себе откровения! - искренно удивился Бармин. – Действительно считает меня своим сюзереном?»
- Зачем вы, Иван Игнатович, все это мне рассказываете? – спросил Бармин, не хотевший оставлять в их с князем отношениях недоговоренностей и двусмысленностей.
- По двум причинам, Ингвар Сигурдович, - уже абсолютно спокойно, задавив «нерв», ответил князь Изборский. – Во-первых, хочу, чтобы вы знали, что я не случайно подписал «Виленское обращение». А, во-вторых, хочу заручиться вашей поддержкой. Я, видите ли, предполагаю сделать своей наследницей дочь. Ксения девушка умная, волевая и придерживается веры отцов. Выдам ее замуж за второго сына князя Новгородского, а он парень не только красивый, но и воин отменный. Сильный маг, образование опять же хорошее имеет. Будет Ксении надежной опорой. Вместе, небось, выдюжат. Но Олег не из тех, кто способен легко смириться с таким поворотом дел. Будет оспаривать завещание и при моей жизни, и, тем более, после того, как я уйду в Ирий-сад. Вот и хочу попросить вас, Ингвар Сигурдович, как старшего князя, поддержать мое решение и помочь Ксении.
- Поддержу, - пообещал Ингвар. – С дочерью познакомите? 
- Разумеется.
Вот так и начался этот разговор. А продолжался он затем почти сорок минут. Вроде бы, и немного. Но и немало. В особенности, если беседуют умные люди, объединенные общей целью. Так что успели, пусть и накоротке, обсудить все важные вопросы и договориться о встречном визите. 
- Приезжайте, - пригласил Бармин. – Устроим зимнюю охоту на лося или изюбра, как смотрите?
- Смотрю положительно, - улыбнулся князь. – В конце января, если не возражаете.
- Тогда, я попрошу своего секретаря связаться с вашим, - кивнул Ингвар. – Пусть договариваются. 
Смотрел Бармин при этом не на собеседника, а в зал, где назревал очередной скандал, и, видимо, не случайно назревал.
«Вот же неймется некоторым!»
- Если позволите, Ингвар Сигурдович, - перехватив его взгляд, предложил хозяин дома, - я вмешаюсь…
- Не надо, - остановил его Бармин. – Я сам.
Он уже некоторое время, а точнее, во все время разговора, отслеживал краем глаза, что и как происходит с его женой. Ольга танцевать не отказывалась. Она это дело любила и не видела ничего особенного в том, чтобы ответить на приглашение согласием, тем более, что все это происходило практически на глазах у мужа. Однако, как заметил Бармин, одному кавалеру она все-таки отказала, но этот красавчик, - а он, и в самом деле, был хорош собой, - явно продолжал настаивать. Подходил к ней перед каждым танцем. Что-то говорил и пару раз даже едва не схватил Ольгу за руку. Во всяком случае, недвусмысленные поползновения имели место, хотя и безрезультатные. Но это, скорее, заслуга Ольги, проявлявшей немереную ловкость, чем результат сдержанности самого кавалера. Впрочем, до поры Ингвар был уверен, что Ольга справится, и значит, вмешиваться не следует. Однако сейчас он уже был в этом не уверен. Ситуация из просто неловкой быстро превращалась в неприличную вплоть до оскорбительной.
«Он что нарочно это делает? – прикинул Бармин, направляясь к жене. - Хочет оскорбить меня, унизить? Или действительно на что-то надеется? Например, на то, что Ольга поведется и поддастся его чарам. Все-таки инкуб, как ни как, а не просто погулять вышел».
Подумав об инкубе, Бармин удивился. То есть, удивился он, на самом деле, когда обнаружил у себя эту мысль. Странная история, поскольку, как ни пытался вспомнить, так и не нашел в памяти ничего, что бы указывало на реальное существование в этом мире суккубов и инкубов. То есть, раннесредневековые легенды о демонах-искусителях знали оба: и Бармин, и Менгден. А вот являются ли эти бесы и бесовки объективной реальностью, данной нам в ощущениях, сказать точно не мог ни один из них. Но почему, тогда, он решил, что к Ольге пристает именно инкуб? 
 
«Вот же ересь!» - Но, тем не менее, что-то в этом было. Какой-то тревожный знак. Какая-то странная магия, «запах» которой Бармин чувствовал даже на расстоянии.
Ингвар подошел к жене, как раз перед очередным танцем, и, разумеется, «наш пострел везде поспел», потому что красавчик тоже был здесь и снова нагло или, лучше сказать, бесцеремонно, - потому что прямо на глазах у мужа, - атаковал Ольгу. Похоже, здесь уже было дело принципа. Инкуб он или нет, но этот хлыщ явно не привык к отказам, и поведение женщины попросту выводило его из себя. Оттого, пожалуй, и перешел к откровенной грубости, схватив, в конце концов, супругу Ингвара за руку. Зря он это сделал, но, судя по реакции присутствующих мужчин и нескольких молодых дам, как бы случайно оказавшихся поблизости от места, где произошел инцидент, рвение кавалера, - его направленность, - было отнюдь неслучайно. Было похоже на провокацию, тем более, что и княжич Олег со своими прихвостнями тоже был тут как тут. Отирался, сукин сын, поблизости, бросал презрительные взгляды.
«Бред какой-то, - мысленно пожал плечами Ингвар. - Здесь что, никто не знает, насколько я силен? Они все самоубийцы или только этот инкуб хренов?»
Можно было вежливо попросить отпустить Ольгину руку, но обстоятельства к этому не располагали. Напротив, хотелось ударить красавчика в лицо, свернуть ему нос, разбить губы, поставить фонарь под глазом, но, увы, это тоже было невозможно, поскольку избыточно. Поэтому Ингвар попросту перехватил руку наглеца, сжав своими сильными пальцами довольно-таки узкое запястье. Инкуб вскрикнул, - то ли от неожиданности, то ли от боли, - и обернулся к Ингвару. Руку женщины он, впрочем, отпустил, не до того стало.
- Вы с ума сошли сударь?! – воскликнул, с выражением оскорбленного непонимания на красивом лице. – Вы делаете мне больно! 
- Серьезно? – спросил Бармин, еще сильнее сжимая руку самоубийцы. – А моей супруге, стало быть, больно не было?
- Ваша супруга? – нахмурился мужчина, а Бармин вдруг понял, что нисколечко тому не больно, все игра. Актерствует мерзавец. – Да, как такое может быть, сударь, чтобы такая красавица, да еще и сильный маг вышла замуж за неграмотного слабосилка?
- Вот как? – Бармин был непоколебимо спокоен. – Неграмотный, значит?
- Ну, так вы же на Груманте выросли, - хмыкнул в ответ негодяй. – Сиротка и все такое…
Наглец явно глумился над Ингваром, нарочито привлекая внимание гостей князя Изборского.
- То есть, вы знаете, что я вам не сударь, а Светлейший князь? – как ни в чем ни бывало продолжил Бармин расспросы. Он уже понял, что вся эта мерзкая сцена была срежиссированной. Вот только зачем?
- Знаю, не знаю, какая вам разница? – Ответ инкуба подтверждал подозрения, тот явно провоцировал вызов.
- Есть разница, - усмехнулся Ингвар. – Если, к примеру, захочу вызвать вас на дуэль, а вы вдруг окажитесь подлого сословия?
- Я дворянин! – Ну, кто бы сомневался.
- Дворяне тоже разные бывают, - пожал Бармин плечами.
- Я старший сын графа Потоцкого.
- А имя у старшего сына графа Потоцкого есть?
- Казимир Августович Потоцкий, и отпустите, ради бога, мою руку!
- Вы какого бога имеете в виду? – поднял бровь Ингвар. – Вашего или кого-то из моих?
- Бог один!
- Нет бога, кроме аллаха? – с откровенной издевкой спросил Бармин.
- Да, пусть бы и аллах магометанский, - поморщился Потоцкий. – Все не ваши демоны паганские!