Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Все так, мадемуазель Мири, все так, – печально и очень серьезно кивнул Лукас, опустив яростно загоревшиеся от шутливой сентенции Рэнда глаза.
– Ты права, – просто согласился Гал. Он отошел к окну и уставился в ночь, пытаясь отыскать там крупицы спокойствия. – Но права и Элька. Все тайное рано или поздно становится явным, – воин решительно отвернулся от вида ночного сада и посмотрел на друзей: – Я действительно тот, кого именуют Рассветным убийцей.
  
– Это же так здорово! Наш Гал – великий ужас темных миров! – самодовольно провозгласил вор, знакомый со зловещим именем только по краткому объяснению Лукаса, а потому нисколько не напуганный шокирующим признанием. – Может, мне тоже следует испугаться и забиться куда-нибудь подальше, под стол, к примеру? Нет, там слишком свободно. Под кресло? Нет, туда не влезу…
– Лучше всего под диван, – наставительно посоветовала хаотическая колдунья, с самым небрежным видом усаживаясь на подоконник того самого окна, к которому отошел Эсгал.
– Под диван? Конечно, там не пыльно, заклятие чистки работает на совесть, – взвесил предложение веселый воришка и закапризничал, – нет, под диваном слишком тесно и темно. Я лучше пока в кресле посижу, пускай меня Гал дальше пугает!
– Да, мною до сих пор пугают темные народы, – мрачно согласился Эсгал, не видя ни в своем рассказе, ни в кровавом прошлом ничего веселого. Ему явно не хотелось продолжать, но долг обязывал довершить начатое повествование. – Когда-то я воевал во славу Дэктуса и вел за собой армии. Я считал себя мечом Света, но сейчас мне трудно судить, был ли я им на самом деле когда-либо или только мнил себя таковым. Возможно, я обманывался, иначе, как объяснить, что Тьма так легко вошла в мое сердце. – Воин замолчал, не зная, как перейти к самому трагичному эпизоду своей биографии.
– У Гала в семье произошла ужасная трагедия, и его голову крепко заклинило, – своевременно пришла на выручку Элька в изложении драматического эпизода. – И понеслось!
– Воистину я не выразился бы точнее, – кивнул воин с мрачной усмешкой, прорезавшей его застывший лик, словно незаживающая с тех самых пор рана. – Более всего на свете мне хотелось бы однажды проснуться и понять, что все эти залитые кровью годы – лишь кошмарный сон, но не будет дано такой милости. Я обезумел, желая видеть вокруг себя только войну и смерть, желая смести с лица вселенной все темные миры, вырезать до последнего создания всех их жителей. В моей душе много десятков лет бушевала только кровавая ярость, а когда я очнулся, то усомнился, осталась ли во мне еще душа или только жалкие крохи ее пепла. Поначалу, ужаснувшись содеянному, я думал лишить себя жизни, умереть, как умирали тысячи виновных и невинных под моим мечом, но потом счел такой выход малодушным бегством. Я чудовище, но раз богам и Силам понадобилась моя сила, я вынул из ножен меч, хоть и обещал самому себе никогда больше не обнажать его. Я знаю, что никогда не буду прощен, мне не искупить своих преступлений, не вымолить прощения…
– Не вымолить – наверняка, – согласилась Мирей, и глаза ее воссияли нездешним золотым светом, а голос стал выше и звонче. – Но насчет искупления ты ошибаешься, воин. Все, что ты делаешь сейчас, чем живешь и что любишь, – путь к искуплению. И ты ошибаешься снова, если думаешь, что истинные друзья не примут и не простят тебя.
– Конечно, нам-то тебя не за что винить и бояться тоже незачем, ну, во всяком случае, бояться до дрожи в коленках, – поправилась Элька, признавая, что иногда Эсгал бывает воистину суров и грозен. Вот, к примеру, когда застал воитель Рэнда связывающим шнуровку на своих сапогах, нагорело шутнику изрядно.
– Да, – подтвердил Макс, со смущенной улыбкой теребя свою умопомрачительную футболку. – Когда ты на кого из нас всерьез сердишься, и правда струхнуть можно, зато и положиться на тебя можно полностью, ты истинный рыцарь!
– А я уже сказал, что Рассветный убийца – это круто! – беспечно подтвердил вор. – И под диван я не полезу, можешь не хмуриться, даже если зарычишь и в леопарда обратишься, все равно не полезу! А в дракона ты не станешь. Потому что он в комнате не поместится, вот!
– Я глубоко уважаю вас, мосье Эсгал, несмотря на те страдания, что вы причинили народу моего отца, – поклонился воину Лукас.
– Я тоже тебя уважаю, маг, – открыто признал Гал.
– По правде сказать, я таил свою истинную суть из опасения, что буду презираем вами и мадемуазель Мирей, – взял слово Лукас, нервно перебирая пальцы, с такой быстротой и тщательностью, словно всерьез усомнился в их численности или никогда раньше не интересовался этим вопросом. – Род моей матери не был в восторге от полукровки, унаследовавшем магические таланты родителя. Я рос среди людей и издавна привык маскироваться, чтобы не стать изгоем. За мной не числится никаких преступлений, но подчас люди уже одну принадлежность к темному роду ставят тебе в вину. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять: вы, друзья мои, – иные!
– Я больше не убиваю демонов только за то, что они демоны, – криво улыбнувшись, подтвердил воин и присел на стул рядом с окном и беспечно болтавшей ногами на подоконнике Элькой. Видно, напряжение начинало спадать. – Инкуб ты или нет, не важно, мы не выбираем своих родителей и должны отвечать лишь за собственный путь. Возможно, Мирей права, дружба с тобой будет одним из путей моего искупления. Тем более, – практично уточнил Гал, оставаясь верен себе, – мой меч не сияет в твоем присутствии!
– Любое создание во вселенной имеет право на жизнь, любовь и дружбу. Ни в тебе, ни в Эсгале нет скверны, Лукас, за что же вас презирать? – удивилась жрица, протягивая к мужчинам руки ладонями вверх в старинном жесте доброжелательности.
– В нашей команде самый ужасный ужас темных миров, а мой лучший приятель – демон, – счастливо ухмыльнулся довольный Рэнд, прищелкнув пальцами, и как ни в чем не бывало подмигнул Лукасу и Галу.
Макс жмурился не менее мечтательно, чем Фин, предвкушая многочисленные тесты и эксперименты, на которые стоит уговорить Лукаса. Шпильман был абсолютно уверен, что, если он хорошенько поканючит, мосье сделает милость и согласится поучаствовать хотя бы в нескольких тестах в роли подопытного кролика.
– Но коль Темный раскрыл секрет, мне больше нет нужды прятаться и, как я уже сказал Эльке, я рад этому. Действительно по отцу я принадлежу к роду демонов-инкубов, вот мой истинный лик, – не без облегчения улыбнулся мосье Д’Агар, привычными манипуляциями снимая заклятие, таящее его обаяние инкуба и сногсшибательную внешность.
– Так я и знал, что ты рыжий! – довольно завопил Фин так, что мирно спавший Рэт подпрыгнул на коленях хозяина с испуганным писком, вероятно вообразив, что началась гроза. – Чтоб такой пройдоха и не был рыжим! Слушай, а хвост у тебя есть?
– Да что вы с мадемуазель Элькой сговорились, что ли? – возмутился оскорбленный в лучших чувствах Лукас, тряхнув своей полыхающей как костер шевелюрой. – Нет у меня хвоста, нет! Могу снять штаны и показать!
– Ладно, ладно, верю без стриптиза, – смилостивился Рэнд и тут же под хохот масс заискивающе уточнил: – А копыта?
– Только рога, – процедил Лукас, гордо вздернув голову с маленькими изящными как украшения рожками, но не выдержал и тоже заливисто рассмеялся.
– Инкубы – демоны-соблазнители? – уточнил классификацию Гал, как-то подозрительно косясь на Эльку, восторженно созерцающую метаморфозы мага.
– Все верно, мосье, – подтвердил Лукас, но, моментально сообразив, откуда дует ветер, поспешно продолжил: – Однако в силу того, что Мирей – жрица Ирилии, а Эльку защищает хаотическая магия, я могу безбоязненно принимать свой истинный облик. Демоническое очарование на наших милых дам не подействует при всем моем желании.
  
– Во всяком случае, больше, чем оно действовало, пока Лукас пребывал в своем цивильном каштановом и безрогом обличье, – весело подтвердила Элька.
Воин еще раз как градусником смерил взглядом непоседливую девицу и кивнул, признавая, что инкуб говорит правду. Влюбись Элька в Лукаса по-настоящему, она не была бы столь весела и не болтала бы столь легкомысленно в своем обычном издевательском стиле. Вот лично у него веселиться и любить одновременно никогда не получалось…