Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Высокий Табурет примет вас! Проследуйте за мной!
– До чего мы докатились! – тихо пожаловать Элька друзьям из «зазеркалья», – уже испрашиваем позволения поговорить с табуреткой!
– А ведь все начиналось с бесед с самобранкой! – с наигранным возмущением охотно подхватил приколист Рэнд, так вольготно развалясь в кресле, словно попутно насмешничал над вынужденной ютиться на табурете подругой. – Я ведь предупреждал, девочки, разбалуете вы их! Если так и дальше пойдет, скоро ни присесть, ни прилечь нельзя будет без разрешения мебели!
  
Лаворий провел посетителей (Гилад, естественно, потянулся следом) в другую комнату. Только переступив ее порог, гости поняли, что оказались в самом настоящем зале. Высоченные своды потолка терялись где-то вверху, под ногами блистал узорчатый паркет, выложенный символами данов, а вся правая половина стены башни представляла собой сплошное (вот тут точно без магии не обошлось!) окно. Через его разноцветный витраж струился свет, заливая единственный в практически пустом помещении предмет мебели – высокий трехногий табурет. На нем прямо и очень строго восседала маленькая, худенькая фигурка. Казалось, старушка парит или плывет в свете заходящего солнца.
Миниатюрная бабуся в просторном белом одеянии, скрадывающем ее сверхъестественную худобу, с явным усилием приподняла веки и обвела компанию взглядом бледно-голубых, выцветших глаз, разомкнула бескровные губы и молвила:
– Да осияет вас Лучезарный Свет, назвавшиеся посланцами Совета богов. С какими вестями прибыли вы в Твердыню Зад Си Дан?
Элька ожидала, что услышит шепот, но голос Высокого Табурета был тверд и звучен. С неожиданной болью девушка поняла, что слышит то немногое, что еще осталось прежним в некогда сильной и могущественной женщине, душа которой упорно цеплялась за немощную плоть и заставляла ее жить лишь силой своего несгибаемого духа. Впрочем, плоти сохранилось настолько мало, что даже будь у знаменитого табурета подпилены не одна, как предлагала Элька, а все три ножки, старушка все равно с легкостью усидела бы на нем.
– Да продлятся дни твои в свете, дана Дравелия, – с легким, но очень изящным поклоном отозвался Лукас, не употребляя титула старушки и не представляясь сам. – Мы прибыли в ответ на зов вашего мира. В Твердыню же привело нас несколько дел. Позволь представить тебе того, благодаря чьим талантам мы прибыли сюда столь стремительно – трогга Лумала, чей народ заново открыл людям тайны Старых Путей и готов стать проводниками по таинственным тропам – великому творению данов прошлого.
Лумал прижал уши к голове и неловко поклонился Высокому Табурету, стеснительно засопев и отирая вспотевшие ладони о штаны. Трогг так разволновался, что не смог сказать ни словечка.
– Мы рады приветствовать трогга Лумала в стенах Твердыни Зад Си Дан, – провозгласила старая женщина. На лице ее двигались только губы, и Эльке показалось, что она прилагает неимоверные усилия, чтобы не шевельнуть более не единой частью своего тела.
– Польза от обретения старого знания безмерна! Мы полагаем, что Твердыне было бы нелишне бессрочно нанять всех проводников-троггов. Если не мы, то кто и для каких целей использует их таланты? – прошелестев юбкой, подтвердила Минтана, выступая вперед.
– От Луговины Эда до Гулина он провел нас менее чем за пятнадцать минут, – поддержал свою колдунью Нал, кладя на весы решений ценный факт.
– С вашим проводником побеседуют Столпы, – быстро, не разводя допросов или придворных реверансов, распорядилась Высокий Табурет, чуть приподнимая руку. Может, бабка и была стара, но мозги у нее пока работали просто отлично, как и предсказывала Минтана. А если колдунья была права и Дравелия сейчас находилась под действием какого-то дурманного зелья, то ее способностью рассуждать можно было только восхищаться и гадать, как же она мыслила, будучи здорова.
Лаворий, не дожидаясь иного приказания, подошел к Лумалу и поманил пальцем, предлагая ему следовать за собой.
– Также столкнулись мы с Черной Братией, что силой чар пыталась управлять птицами над Гулином, – торжественно продолжил маг. – И заклятие, будучи разрушено, по сотворившим его удар нанесло, вороньим рассудком их награждая. В затворенном амбаре пребывают черные даны, и ключ к их темнице передан мною дане Минтане, дабы могли вы по своему разумению виновным назначить кару.
– Дана Минтана Старшему Защитнику и дану Кинту ключ передайте и сведения те, что потребны для доставки преступников, – снова распорядилась Высокий Табурет.
Гилад нехотя кивнул. Еще более неохотно, понимая, что именно здесь и сейчас будет твориться все самое интересное, а ему придется покинуть зал, дабы исполнить распоряжение Высокого Табурета.
– Но главная причина для нашего визита иная, – вновь вступил Лукас, дождавшись, пока Гилад и Минтана удалятся.
– Лукас, подожди, – позвала, резко выдохнув, Мирей, прогоняя с лица выражение неизбывной муки, и встала. – Не пытайте ее разговором, пожалуйста. Старая женщина очень больна. Ей ужасно тяжело даже просто сидеть, не то, что говорить, слушать и принимать решения. Жутчайшая головная боль. Я ощущаю ее токи отсюда и больше не могу смотреть! Необходимо облегчить страдания!
– А как же темная скверна этого мира, Мири? Ты сможешь? – сочувственно спросила Элька, прекрасно знающая самоотверженность подруги и ее готовность забыть себя ради других.
– Я должна или не смогу более зваться жрицей Ирилии, – упрямо заявила эльфийка, ибо под ее внешней хрупкостью таился воистину стальной стержень. И Элька поняла, что даже Гал, Рэнд, Макс и Лукас, вместе взятые, не смогут сейчас удержать целительницу в доме.
– Пусть идет. – Воин мгновенно встал на сторону жрицы, которой двигал долг.
Обмен репликами занял не более нескольких секунд, и пауза даже не стала слишком заметной, поэтому маг с привычным искусством повернул течение своей речи в нужное русло:
– Впрочем, прежде чем заговорить об этой причине, – молвил хитроумный Лукас, театрально поведя в сторону дланью, – я попросил бы прибыть сюда еще одну Посланницу богов – целительницу и жрицу Ирилии, ибо она явственно чувствует, что в этом зале находится та, кто неотложно нуждается в ее помощи.
Мирей вспорхнула в зал на вершине башни Твердыни. Девушка из дивных эльфов пришла в мир, погруженный во мглу, и Элька в тот же миг не только поняла разумом, но и поверила, убедилась душой в правдивости слов подруги об осквернении Алторана. Едва эльфийка появилась перед друзьями и незнакомцами, в зале словно стало значительно светлее. Будто ясный огонь ее чистой души разогнал наслоения мрака, сквозь которые даже свет солнца казался каким-то тусклым и слабым, как через подкопченное стеклышко, но привычные ко всему люди не могли этого заметить.
Вот так, в ореоле света, с мягкой, заботливой, полной сострадания улыбкой на губах, Мирей приблизилась к старой женщине на высоком табурете. Положив обе тонкие руки ей на плечи, попросила, изливая на дану Дравелию лучистый свет янтарных очей:
– Позволь мне помочь тебе, бабушка!
– По-твоему, я нуждаюсь в помощи? – проскрипела несгибаемая старуха, сил исправлять «бабушку» на «дану Дравелию» у нее уже не оставалось.
– Если Мирей тебе не поможет, через несколько дней, максимум через две седмицы, ты умрешь, – сурово и тяжело, как кирпич на ногу, обронил Гал. – А вместе с твоей смертью треснет и предпоследняя печать на Узилище.
Эльфийка метнула на воина сердитый взгляд – кто же говорит о смерти в присутствии больного перед лечением? – но не стала оспаривать фатального прогноза, ибо не могла сделать этого, не соврав. Тогда Элька, подкравшись к Галу, шепнула, ухватив его за руку и потянув за рукав:
  
– Ну и диагноз! Ты не только поэт, но еще и целитель, о многогранный кристалл талантов?
– Нет, я оборотень, – негромко ответил Гал, осторожно сжав на секунду пальцы Эльки, – и мой нюх еще никогда меня не подводил. Я чую болезнь, как скверну.
– Что ты можешь из того, на что не способны наши лекари? – спросила эльфийку дана Дравелия, еще не уступая полностью или уже просто не веря в могущество медицины. Тень муки проскользнула по ее лицу.