Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Беседка из обычного дерева, густо увитая каким-то разлапистым плющом до зеленого состояния, располагалась метрах в семи от сцены. С одной стороны она дополнительно закрывалась высокими кустами с ярко-алыми и темно-зелеными пятипалыми листьями. Благодаря тому что плющ уже начал увядать, внутри хорошо просматривалась горстка студентов: несколько ребят и пара девушек. Одна из них явно была дриадой – слишком много зеленого в волосах и платье из цветов никак не могли принадлежать искомой горгоне. А вот вторая отличалась роскошной гривой черных волос. Поскольку девушка сидела спиной к публике, больше ничего разглядеть не удавалось.
– Это Дайла, – шепотом, указав головой на брюнетку, определил цель староста.
– У меня есть план! Стеф, официальных представлений не надо, ничему не удивляйся и подыгрывай мне! – оживился Лис и потянул эльфа за собой, делая при этом вид, что лениво прогуливается.
Глава 13
Проверка на вшивость
Остальная часть коллектива юных следователей наблюдала за грядущим представлением из безопасного далека. Студенты даже заняли скамейку, которую освободила влюбленная парочка. Не успела Янка сесть и сосредоточиться на слежке за Лисом, как слева над головой кто-то заговорил, гнусаво растягивая звуки:
– Компания неудачников! Серокожий увалень, отверженная гермафродитка и толстая корова. Чего же в вас нашел Стефаль? Пожалел, что ли? Наш староста такой чувствительный!
Яна подняла взгляд на изящную до состояния полупрозрачности девушку с длинными распущенными волосами цвета розовой жвачки. Таких тощеньких, как эта сомнительной прелести дева, на Земле признавали больными анорексией и лечили в больницах. Синяя форма с зеленым кантом делала «красавицу», четверокурсницу еще более бледной и придавала ей вид трупа не первой свежести, уже почти успевшего покрыться пятнами. Позади, чуть в отдалении, за девицей стояла парочка чуть более откормленных подружек, вероятно, прихваченных в качестве группы поддержки. (Зелененькую старосту, домогавшуюся эльфийского тела «для консультации» прямо в столовой, Янка узнала.) Девицы улыбались, предвкушая унижение новеньких студентов. Иоле тяжело вздохнула и поморщилась, как от зубной боли, Хаг почесал затылок, сжал руку в кулак, глянул, разжал и тоже обреченно вздохнул. Драться с девушками, которых и соплей перешибешь, и оскорблять оных, пусть даже в ответ, не позволяло троллье воспитание.
– Что нашел? Наверное, то, чего нет у плоских стиральных досок, – отрезала Яна.
Обычно Донская не сразу подыскивала достойный ответ острячкам, точившим языки о крупную миролюбивую девушку, но тут пантомима, разыгранная Хагом, и обида не столько за себя, сколько за новых друзей стала мощным стимулятором мыслительных процессов.
– Ты-ы-ы…. – начала было девушка-жвачка, но Яна предупредительно подняла руку с растопыренными пальцами и скомандовала: – Ша, стоп. Прежде чем ты или кто-то из твоих подружек еще ляпнет какую-нибудь глупость, подумай. Вот этим, – Донская сжала руку в крупный кулак и подняла его к остренькому носику ревнивицы, – я сегодня врезала за оскорбление моего напарника в один пятак. То есть в лицо.
– Тебе за это отработку назначат! – снова перебила чуть отступившая, но до конца не внявшая худышка.
– Назначили, я уже отработала. Люблю наводить чистоту! Хобби у меня такое. И снова с удовольствием чего-нибудь помою. А вот ты на вид хлипче того козла рогатого, так что чего-нибудь сломать могу. Тебе оно надо?
– Я декану пожалуюсь! – взвизгнула розовенькая.
– Давай, – беспечно согласилась Яна, откинувшись на спинку скамьи. – Только прежде чем чего-нибудь оскорбительное сказать мне, Иоле или Хагу с Машьелисом, сама десять раз подумай и другим передай: я полы мою с удовольствием, а нос у каждого на лице один, и волосы у девушек обычно красивые, длинные. За них так удобно хвататься и дергать!
Посылая в адрес Янки грозные обещания насчет жалоб декану, ректору и студенческому совету до кучи, розовенькая и ее подружки предпочли ретироваться, пока здоровенная девица (точно какая-то помесь с минотавром!) и в самом деле не встала со скамьи и не начала кулаками размахивать.
– Спасибо, – признательно шепнула подруге Латте. – Я обычно не знаю, что ответить, когда они начинают так…
– Я и сама редко когда сразу соображаю, сейчас просто повезло, – с неловкостью повела плечом Яна и, прежде чем ее еще и Хаг начал благодарить, заметила: – О, наш Лис уже у цели.
Прогулка по скверу мало-помалу приближала Лиса и Стефа к заветной беседке. Не доходя до точки икс нескольких шагов, дракончик начал громко, перекрывая треньканье арфо-гуслей, вещать:
– Может, она? Волосы похожи, кажется. Или все-таки не она? Она была такой… такой… я прямо сразу влюбился. Стеф, может, это она? Девушка, да-да, вы, чернокудрая, дивный алмаз цвета великой владычицы ночи, умоляю, скажите, вы сегодня вечером были у Башни Судьбы на площади?
Конечно же Дайла обернулась. Как тут не обернуться, когда тебя или кого-то другого именуют алмазом ночи, да еще с таким придыханием в голосе, исполненным неудержимой надежды и чувства.
Горгона была прекрасна. Черные густые брови ровными дугами, стрелы длиннющих ресниц, черная бездна блестящих очей, точеный нос с хищно раздувающимися ноздрями, высокие скулы, матовой белизны кожа, пухлые, четко очерченные губы, грива волос чернее ночи. И все-таки эта краса была исполнена такого высокомерия и льда, что невольно отталкивала. Хотя, судя по числу увивающихся вокруг красотки ухажеров, отталкивала далеко не всех.
– Ты, придурочный, сгинь, ни на какой площади Дайла не была, мы тут с ужина сидим, – лениво процедил сквозь острые зубы парень, выглядевший как явный вампир.
– Не была? – разочарованно, почти убито уточнил Лис.
И Дайла снизошла до легкой усмешки и покачивания головой.
– Значит, я не в нее влюбился, – совершенно безразличным тоном, не вязавшимся с недавними романтическими завываниями, заключил дракончик. – Со спины так похоже было на мою красотку, а спереди точно не она. Не она… Моя красивее и точно добрее.
Густые брови горгоны нахмурились, сочные губы скривила гримаса неудовольствия, что оказалось спусковым крючком для одного из пылких и чрезмерно мускулистых поклонников Дайлы. Здоровяк в форме пятикурсника-блюстителя вылетел из беседки и, сцапав худощавого дракончика за рубашку на груди, приподнял в воздух, грозно зарычав:
– Ты, сосунок, возьми свои слова о Дайле обратно. Или я их тебе в глотку затолкаю.
– Чего обратно? Дайла добрая, что ли? – искренне, насколько можно было быть искренним в подвешенном состоянии, изумился похрипывающий Машьелис. Дракончик сбледнул до синевы, но все еще пытался хорохориться.
– Аргх, – зарычал разозленный и растерявшийся воздыхатель, имевший в виду красоту своей обоже. А проклятый придурок загнал его в угол! С одной стороны, Дайла-то была какой угодно, только не доброй. С другой, парень не знал, как отреагирует горгона, если он начнет отрицать ее доброту. С нее станется еще пуще обидеться.
– Отпусти малявку, Рольд, – лениво взмахнула ресницами Дайла, решая проблему. Не в ее интересах было чрезмерно раздувать перешедший в странное русло конфликт и выставлять себя на посмешище. Так и популярность потерять можно!
Рольд думал недолго. Он сделал так, как ему велели: размахнулся и отпустил Лиса в полет, метя в сторону кустиков погуще и помягче – чуть левее эстрады. На свою беду юный дракон в полете как-то изогнулся, развернулся и со всего маху впечатался в ступеньки сцены. Что-то хрустнуло. Рогатый арфо-лютнист испуганно вздрогнул, выронил инструмент себе на ногу и совершенно по-девичьи взвизгнул, баюкая ушибленную конечность.
К летуну Машьелису, неловко скорчившемуся у эстрады, тут же ринулись Стефаль и вся компания со скамейки запасных, включающая Янку, Хага и Иоле. Что удивительно, к дракончику побежал и Рольд с выражением неописуемого ужаса на звероподобной физиономии.
Недавний обидчик успел к жертве первым, бухнулся рядом на колени и принялся потряхивать Лиса за плечо: