Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Население страны в основном люди и трогги (малочисленны), новообразовавшиеся темные расы учету не подлежат. Алторан разделен на провинции, официальной столицей – резиденцией правящей монархии – считается Авиотта. Центром государственной и магической жизни мира является Ильмокар, где находится Твердыня Зад».
– Ну и название, – не удержавшись, фыркнула Элька. – У алторанцев противоестественное понятие о благозвучии.
Мирей тем временем мужественно продолжала, стараясь, чтобы компания получила максимум информации о месте, где им предстоит работать:
– «Климат в Алторане различается в зависимости от региона. Основная часть страны лежит в умеренной зоне…»
Но Элька, всерьез увлекшаяся печатью на листке прошения, слушала подругу вполуха. Медведи, лоси, волки, обилие птиц, лососи, водопады, сосновые, тисовые, кедровые леса и можжевельник ее не слишком интересовали, а на козлов и баранов девушка вдоволь насмотрелась и в своем родном мире и не только за решеткой зоопарка. Зато печать на письмеце из Алторана была какой-то необычной, и речь шла вовсе не о размерах или форме. Ее синева словно притягивала взгляд.
– «Религия: вера в Лучезарный Свет и Колесо Перерождений. Негативный ее аспект, противостоящий Свету Всего Сущего, – Темный Недруг, так же именуемый Властелин Беспорядка, Владыка Ночи и Повелитель Теней. Считается, что в результате заклятия Печатей, сотворенного Зад Си Дан…»
– Чей зад? – отстраненно заинтересовалась Элька содержанием «Дорожного атласа», постукивая пальчиком по печати.
– Сидан, – с готовностью повторил для подружки Рэнд, наклонился в сторону эльфийки, сунул нос в атлас и, округлив глаза, шепотком прокомментировал:
– Что не слово, то с большой буквы и жирным шрифтом. Оччч-ень страшно! Прям озноб от этих прозвищ пробирает!
– «Темный Недруг навеки заперт в глубинах горы Арродрим, – не обращая внимания на постороннюю болтовню, без запинки читала ответственная Мирей, – возвышающейся посреди озера Последней Надежды. Подробнее об аспектах веры, ее течениях и проявлении в материальном мире смотрите в специальном разделе…»
– Лукас! – с решительным видом маньячки резко крест-накрест чиркнув перочинным ножом по печати на письме и развалив ее на четыре части, обратилась Элька к магу. – Ты не мог бы подойти, просветить магическим зрением эту штуковину. Ничего эдакого противоестественного в ней нет? Или у меня папирофобия обострилась, впору к Мирей обращаться?
– Ты совершенно здорова, – заверила подругу жрица с мимолетной улыбкой. – А душевно была здорова всегда!
– Разумеется, мадемуазель, сейчас все проверим, – самодовольно согласился мосье с просьбой и приблизился к хаотической колдунье.
Маг склонился к посланию из Алторана, простирая над ним свои длани элегантным жестом власти. Девушка с удовольствием потянула носом воздух. У Лукаса опять были новые духи – нотка цитруса и хвоя, едва уловимый запах которых чувствовался лишь при близком контакте. Пока Элька наслаждалась приятным и явно очень дорогим ароматом (мосье в жизни не пользовался дешевыми одеколонами), синяя печать, распаханная ножом, пошла мелкой рябью. Кажется, будь она живым организмом, вроде амебы, непременно попыталась бы отрастить ножки и уползти. Бровь мага изогнулась, как-то не по-доброму блеснули темно-зеленые глаза:
– Однако! Печать из настоящей синей глины. Скажите, мадемуазель, вы не испытывали сейчас каких-нибудь необычных желаний?
– Прежде ответь, Лукас, какие из моих желаний ты считаешь нормальными, а какие нет? – озорно спросила Элька, подмигнув магу. – Между прочим, духи – супер!
– Благодарю. Вопрос снимается, мадемуазель, – признал мосье Д’Агар, примирительно поднимая ладони, и едва заметная лукавая улыбка скользнула по губам польщенного комплиментом мосье.
– Что такое синяя глина? – спросил заинтригованный Макс, инстинктивно почуяв новую прелюбопытную информацию.
– Довольно редкая магическая субстанция, обладающая комплексом некоторых весьма своеобразных свойств, – подбирая слова, начал объяснение маг.
– Короче, – попросил Эсгал, не давая мосье завести коллег в дебри рассуждений по теории магии.
– Если текст скреплен печатью синей глины, любой, кто прочтет его, исполнит все просьбы или приказы, изложенные в документе. Причем исполнит так, что будет искренне считать, что действует по собственной воле и побуждению. Сейчас печать взломана силой хаотической магии и более опасности не представляет. Хорошо, что мадемуазель Эльке, нашей хаотической колдунье, выпал черед читать сие послание, и ее магия без труда разбила чары глины, – по возможности коротко, наступив на горло собственной песне, растолковал Лукас.
Элька гордо вздернула носик и показала Галу кончик языка. Вот видишь, и от хаотической магии польза бывает, а ты все ворчишь и за руки хватаешь!
– Значит, господа из Твердыни «З», наверное, это и есть тот самый Зад, решили перестраховаться, не надеясь на добровольную помощь Совета богов, – «поощрительно» хмыкнул Рэнд, одобряющий такую манипуляцию в принципе, но не склонный прощать применение такого рода чар к себе любимому и друзьям. – Шустры! Шустры!
– Следовательно, надо решить, будем ли мы оказывать помощь Алторану или отправим в Совет богов отчет об отказе, мотивируя его попыткой наложения чар принуждения, разумеется, приложенное послание послужит безупречным доказательством, – поставил проблему выбора Лукас, усаживаясь на свой стул. Письмо с обезвреженной печатью пошло по кругу, чтобы каждый смог поглядеть и пощупать загадочную синюю глину.
– Но весь Алторан не должен страдать за то, что сделал один или несколько человек, – страстно воскликнула Мирей.
– Вы слишком добрый, примите озверин, – тихо прокомментировала слова сердобольной эльфийки Элька, вспомнив бедного кота Леопольда и садистов-мышей. Ей никогда особенно этот мультик не нравился. Мирей и правда временами проявляла чрезмерную мягкость и милосердие, но от жрицы богини милосердия и исцеления Ирилии сложно было бы ожидать другого поведения. Оставалось смириться и по возможности ограждать девушку от неприятностей. (Впрочем, истинную натуру живых созданий эмпатка чувствовала превосходно, и тут обмануть ее было невозможно. Правда, одновременно со всеми негативными, очевидными большинству наблюдателей, сторонами натуры она еще воспринимала даже очень глубоко спрятанную тягу к добру и свету. Поэтому эльфийка склонна была проявлять терпимость и милосердие даже в самых запущенных случаях.)
– А если они настолько отчаянно нуждаются в помощи, – горячо продолжила эльфийка, на смуглые щечки лег румянец, отважно засияли глаза, – что готовы заполучить ее любым путем? Мы не можем отвернуться от бедствующего мира только потому, что действия нескольких просителей оскорбили нас!
– Или они настолько привыкли манипулировать людьми и получать все, что нужно, что решили принудить богов? – задал встречный трезвый вопрос Эсгал, сложив на груди руки. Он еще меньше Эльки стремился разделять жалостливые порывы Мирей. – Не будь так доверчива, Мири, люди злы и жестоки!
– Ты пессимист и всегда видишь в людях худшее! – скорбно возразила эльфийка, переживая за мрачное мировоззрение воителя.
– Нет, реалист, – категорично отрезал воин, считавший, что его взгляд на мир куда более соответствует действительности, чем представления сердобольной жрицы.
– И видит поезд, идущий навстречу, – с готовностью подтвердила Элька.
– Чего-чего он видит? – переспросил любопытный Рэнд, успевший привыкнуть к тому, что подружка часто рассказывает всякие любопытные и смешные вещи из своей прошлой жизни в урбанизированном мире. Особенно вору нравились анекдоты.
– Поезд – самодвижущаяся повозка, передвигающаяся по металлическим рельсам, аналогу колеи, – постарался перевести максимально доступно Макс и устремил вопросительный взгляд на Эльку, ожидая продолжения рассказа.
– Это есть такой старый анекдот, – охотно объяснила девушка. – Оптимист видит свет в конце тоннеля, пессимист видит лишь тьму впереди, а реалист видит поезд, идущий навстречу. Поезд, конечно, не может изменить своего курса, а посему почти наверняка давит тех, кто стоит на пути. Именно поэтому мне нравится концовка этого анекдота. Машинист – возница поезда, идущего по тоннелю, – видит трех идиотов, сидящих на рельсах.