Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Спаси нас, Дориман! Черный лютует, – выпучив глаза, подтвердил Хуч.
– Ща я лютовать буду, – не поверил в сверхъестественность происходящего начальник. – Вы у меня мамок просить будете вас назад родить, недоноски! Живо оружие, по уставу положенное, в руки взять! Ишь, повыдумывали, улетело! Мозги последние у вас улетели! Как сортиры на восемь восьмидневок чистить отправлю, враз обратно прилетят!
Подхалим, радостно хихикая, закивал, подтверждая, что такой рецепт кого угодно сможет образумить. Выйдя во двор, начальник положил руку на эфес меча и мотнул головой в сторону копий, приказывая стражникам забрать «табельное оружие» из неподобающего места. Испуганно переглянувшись и бормоча под нос: «Дориман, защити нас, грешных», мужики мелкими перебежками двинулись за копьями, подавшимися в самоволку. Гнев начальства и чистка гальюнов на данный момент показались им страшнее проделок Черного Дракона. Дракон он, конечно, лютый и страшный, раз так жрецы говорят, самому Дориману под силу лишь сладить, но видеть мужикам его воочию не доводилось, а начальство вот оно, совсем рядом брови хмурит, и наказание за ним не заржавеет.
– Живей ногами двигайте, дубины, покамест я вас пинком не поторопил! – сурово подбодрил подчиненных бородач, пристукнув древком по плитам брусчатки.
Но пока стражники опасливо приближались к газону, измененному дизайнерским гением Лукаса Д’Агара, с копьями произошла очередная серия удивительных метаморфоз! Из палок, отполированных не одними солдатскими руками за годы прилежной службы, нахально попирая законы природы, проклюнулись веточки, на которых уже набухали почки, а потом на глазах изумленных мужиков начали появляться клейкие нежно-зеленые листочки.
– Да что же это творится? Спаси, Дориман! – окончательно впадая в панику, завопил Хуч, отскакивая прочь от своего бывшего копья. – Оно же дерево!
– Оно ясень, а дерево – это ты, – наставительно пояснил Рэнд под хихиканье Макса и Мирей. – Вон и начальник тебя дубиной именует не зря, ему видней!
– Нам пора, – бросил Лукас, устремляясь к открытым нараспашку дверям, до которых уже ни доблестной охране, ни подхалиму с бородачом не было никакого дела. Во дворе заваривалась своя каша. Вокруг копий, вновь претендующих на гордое звание деревьев, суетился народ. Растревоженные странными криками коллег охранники пытались выяснить, что, собственно, произошло, что теперь делать, стоит ли будить господина начальника Дома стражи и жреца-покровителя Дома, и если стоит, то кто будет это делать. Короче, люди были очень заняты, заняты настолько, что вспомнили о том, что двери в тюрьму следует по уставу прикрыть, далеко не сразу. Посланцы к тому времени давно уже были внутри, и Макс с Мирей успели шумно выразить довольному магу восхищение его трюком с проросшими копьями.
– Все-таки Шарлю срочно что-то надо делать с архитектором. Казнить, что ли? – задумчиво констатировал Рэнд, оглядывая мрачное полутемное пространство холла. – И часовня, и зал собраний, а теперь еще и тюрьма эта, ну все, решительно все в черно-серо-коричневых тонах! Мрак! Этак от тоски в петлю полезть можно!
– Доказано, что длительное созерцание мрачных цветовых оттенков может вызвать депрессию у любого нормального человека, – охотно поделился научной информацией умница Макс.
– Ну, значит, нам это не грозит, – оживился Лукас и под возмущенное фырканье Рэнда заметил уже серьезно: – Знаете, мосье, мне кажется, тем, кто здесь обитает, простой перекраской стен настроение не поднимешь.
– Ничего, мы его им сейчас по-другому поднимать будем, перемещением на свежий горный воздух, я где-то слышал, что это помогает, – оптимистично заявил Рэнд и потянул мага вперед, приговаривая: – Пошли быстрее, вдруг я все-таки нормальный, и у меня сейчас эта, как ее там, депрессия начнется!
– На вашем месте я бы этого не опасался, мосье, – с напускной скорбью ответил Лукас, но шагу прибавил.
Из темно-серого зала с тусклыми лампами, все убранство которого составляла пара широких лавок вдоль стен и гигантская икона с Дориманом, суровым настолько, что особо нервные посетители могли на всю жизнь остаться заиками, пришельцы вышли в еще более мрачный длинный коридор.
– И на освещении экономят, – злобно буркнул Рэнд, проходя мимо тусклой лампы, скорее нагоняющей жуткие тени, чем рассеивающей их. Далеко впереди, метрах в семи, «темнила» еще одна лампа. Днем, конечно, здесь было светлее, но не намного. Лишь малая толика света ухитрялась проникать через узкие бойницы, в которые не пролез бы и сложенный вчетверо дистрофик.
– Рэнд, не ворчи, ты же не жить здесь собираешься, – засмеялась Мирей.
– Лишь Творец да Силы Судьбы знают, как жизнь обернется, – философски пожал плечами вор, морщась от запаха прогорклого масла, пропитавшего воздух. – А при моей-то рисковой профессии тем более. Так хоть заранее об удобствах позаботиться!
Минуя бредущих по своим ночным делам редких стражей, до которых еще не докатилась суматоха, посеянная в прямом смысле этого слова во дворе изобретательным Лукасом, мужчины отыскали короткое ответвление коридора. Сворачивая налево, он расширялся до размеров небольшой площадки, где и начиналась лестница, ведущая на нижние этажи. Отсюда дерзким пришельцам предстоял спуск в склизкую, влажную полутьму, по мнению мага, ставшего за сегодняшний день практикующим спелеологом, еще более неприятную, чем сухая каменная пыль горных пещер.
Брезгливо сторонясь заплесневелых, сочащихся каплями влаги стен, напарники спускались вниз, причем хитрый маг, пользуясь заклинанием левитации, еще и парил над ступеньками, чтобы никоим образом не испачкать своих колоритных одежд. Но и это его не спасло, дерзкая капля воды, сорвавшись с мокрого потолка, угодила прямехонько за шиворот Лукасу. Маг встряхнулся и зашипел, как рассерженный кот. Рэнд широко ухмыльнулся и, весело насвистывая, продолжил движение. Вездесущий «аромат» масла сменил запах вечной сырости, плесени, гнили, чего-то кислого, отбросов и нечистот. Видно, ставка уборщика нижних этажей в тюрьме предусмотрена не была или ощущалась острая нехватка кадров.
Лестница закончилась еще более темной и грязной площадкой, чем та, с которой начинался спуск. Пара коридоров, замыкавшихся на ней, вела, как говорил Дрэй, к камерам заключенных, а массивная дубовая дверь из толстых мореных, чтоб не брала извечная сырость, досок открывалась в караульное помещение. Там сейчас было людно. В тесной комнатке толклась куча накачанных мужиков в уже знакомых команде по Совету жрецов серых балахонах с белым кантом – униформе Очищающих.
– Шестеро здесь, значит, где-то в коридорах шляются еще четверо, – быстро подсчитал Рэнд, следя за тем, как в поте лица жрецы несут свою вахту по спасению заблудших душ от когтей безжалостного Черного Дракона.
Мужики, сгрудившись вокруг крепко сбитого стола из грубых досок, горячо болели за пару коллег, между которыми шел поединок, названный бы в более прогрессивных мирах «армреслингом» . Комнатушка содрогалась от азартных криков: «Давай, Филипп! Ну же, Жэрик! Вперед!»
Закатав рукава балахонов до локтей и вцепившись свободными руками в края столешницы, жрецы проверяли свою силу. Поединок уже близился к концу. Коротко стриженный, редкой для Дорим-Аверона масти блондина, худощавый мужчина проигрывал своему более мускулистому и крупному темноволосому собрату. Пот катился по лицам сражающихся, но они, сжав челюсти, не моргая смотрели друг другу в глаза и все крепче переплетали руки.
Наконец, резко выдохнув, брюнет с коротким вскриком «Х-ха!» припечатал руку соперника к столу и, прислонившись спиной к стене, заявил с довольной усмешкой, вслушиваясь в одобрительный гул поклонников:
– Я же говорил, Жэрик, что Дориман сегодня на моей стороне, коил тебе этой нежити разносить, как на смену заступим.
– А господа, оказывается, ставки делали, – протянул Рэнд, прислушиваясь к рассуждениям жреца.
Жэрик обиженно фыркнул, украдкой потирая измочаленную руку, и, покосившись на бочонок в углу, где, видно, и держали наркотическое зелье, туманящее рассудок, брезгливо ответил: