Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Почему-то Эльке показалось, что процесс согласования пройдет быстро. «Хотелось бы посмотреть на того, кто скажет Галу „нет“ без очень уважительной на то причины», — подумала девушка, глядя на серьезную физиономию со шрамом.
— Самый лакомый кусочек Гал забрал себе, — с ехидцей тихонько шепнул Лукасу Рэнд, впрочем искренне рассчитывая на то, что воин его расслышит. После истории с купальником вору хотелось хоть немного подковырнуть вредного педанта. — Я бы тоже не отказался чему-нибудь этакому Эльку поучить.
Заостренный кончик уха Гала дернулся, и он впился в лицо Фина пронзительным подозрительным и весьма недобрым взглядом. Рэнд ответил ему ничего не понимающим совершенно невинным взором. Дескать, чего ты на меня уставился? Я молчу-молчу, а если тебе чего и показалось, то это просто показалось! Галлюцинации слуховые от переутомления!
Пока Гал и Рэнд не начали на более близком, прямо скажем, физическом уровне выяснять отношения, Лукас торопливо заговорил:
— Если у мосье Эсгала все, то теперь моя очередь поделиться с вами результатами опытов с шаром Лахтера. Это небезынтересно! Шар подтвердил таланты мадемуазель Мири в области исцеления, эмпатии и предсказаний. Здесь ничего нового не выявлено, кроме того, что степень выраженности всех трех даров весьма сильна и их нити плотно переплетены между собой. Это редкий случай, обычно плотное плетение составляют лишь два основообразующих таланта. Воистину мадемуазель Мирей благословлена богиней Ирилией. Мосье Рэнд владеет начатками открывающей и маскирующей магии, дар врожденный, что весьма полезно при его профессии, и талант будет еще развиваться. Мы уже обговорили с ним перспективы изучения новых заклинаний по этому направлению.
Вор расплылся в довольной улыбке. Совершенствоваться в любимом деле он обожал!
— Мосье Гал прямо-таки уникален! Он абсолютно антимагичен, просто готовое средство борьбы с магией конкурентов. Если стандартные, заранее приготовленные заклинания, вроде амулетов-переводчиков, с ним еще как-то сосуществуют, то более сложные на нашего воителя воздействовать просто отказываются или срабатывают необычайно слабо, а плести чары в непосредственной близости от него практически невозможно. Идет нетипичное, ускоренное в несколько раз рассеивание энергии, упорядоченная структура заклятия буквально расползается по швам. Даже я здесь бессилен. Что касается мосье Шпильмана, они с магией абсолютно нейтральны друг относительно друга. В творении заклинаний Макс совершенно лишен таланта, но как их хранитель, не наводящий искажений своими личными дарованиями, очень полезен. Это чрезвычайно выгодно ему как специалисту в техно-магической области. Что же касается мадемуазель Эльки, она — настоящее сокровище. Хаотическая колдунья!
В ответ на вопросительные взоры собеседников Лукас снова начал читать пылкую лекцию о достоинствах хаотической магии и ее особенностях, полную темпераментных восклицаний «Charmant!».
— Гордишься своей уникальностью? — тихонько поинтересовался у девушки Рэнд.
— Радуюсь, — так же тихо и задумчиво ответила Элька, — а гордиться тут нечем, я же ничему не училась, эта магия просто есть, как цвет волос или глаз, и все равно я не умею применять ее сознательно, так что практической пользы от моего дарования ноль целых хрен десятых.
Зато Лукас гордился за двоих, массой восторженных выражений на единицу времени грозил побить все рекорды славословий. Закончил мосье маг словами:
— Хаотические колдуньи — большая редкость, я видел одну такую лет восемьдесят назад, а с равной мадемуазель Эльке по силе и диапазону вовсе не встречался!
— Восемьдесят лет? — слаженным дуэтом спросили Элька и Макс, разом прекратив грызть яблоки.
— Oui, — мимоходом, как некую незначительную деталь, подтвердил это Лукас и набрал в грудь воздуха для очередной экзальтированной тирады.
— А сколько тебе всего лет? — оторопело поинтересовался Макс, механически водя пальцем по столу.
Маг слегка смутился, как невинная девица, которой невежа задал нескромный вопрос или предложил что-нибудь этакое, непристойное, но все-таки ответил:
— Меры времени, конечно, слегка отличаются, но относительная близость наших миров является залогом того, что разница эта невелика. Мне двести шестьдесят три года. Я еще молод.
— Ничего себе, — удивленно протянул Шпильман, рассеянно почесав нос. Конечно, в теории он знал о сроках жизни в магических мирах, но с практикой связывать эти данные технарю еще не доводилось.
— Да уж, — подтвердила еще сильнее ошарашенная Элька. О магах-долгожителях читать ей приходилось только в книжках. — У нас столько не живут.
И девушка еще раз, уже новым взглядом, посмотрела на команду. Лукасу и Рэнду навскидку она не дала бы больше тридцатника, Мири лет восемнадцать, пожалуй, только Гал по своей серьезности тянул на сорок.
— Наличие в мирах свободной магической энергии продлевает жизнь, — пояснил Лукас, и тут же в его глазах зажегся огонек исследовательского интереса: — Я слышал, что жители урбомиров этого лишены. Выходит, правда?
— Да уж, у нас двести — максимальный срок жизни. Вы что ж, все здесь постарше меня будете? — совсем растерялся Макс, хоть и знавший о продолжительности жизни в магических мирах достаточно и работавший с этими данными, но столь непосредственно столкнувшийся впервые.
— Мне уже около двухсот, точнее не считал, не до того было, — беспечно хмыкнул, пожимая плечами, Рэнд и подхватил из вазы очередное яблоко. В тех грязных переулках, где он рос, скрупулезным подсчетом возраста никто не увлекался.
— Бедняга, — искренне посочувствовала вору Элька, еще пребывающая в той возрастной поре, когда каждый день рождения — веселый праздник. — Выходит, ты даже не знаешь, когда подарки и угощение по случаю дня рождения требовать!
— Не знаю, несчастная я сиротинушка, — жалобно всхлипнул Рэнд, но, тут же оживившись, деловито заявил: — Значит, могу требовать их и по несколько раз на год, чтоб не ошибиться! Вот!
— А я скоро встречу свою сто тринадцатую весну, — улыбнулась технарю Мирей, надеясь, что ее ответ капельку приободрит его.
— Триста двадцать рассветных циклов, — спокойно выдал информацию Эсгал, испытывая скрытое удовлетворение от того, что в команде он все-таки старший.
— Может, нам с тобой за пеленками сходить, Макс? — усмехнулась Элька, разряжая обстановку.
— Да уж, — снова промолвил парень, криво улыбнувшись, и почесал в затылке. — В мои двадцать семь только это и остается.
— А для меня еще и соски с подгузниками приобрести, — хихикнула Элька. — Я, получается, самая младшенькая. Двадцать пять только-только стукнуло.
Теперь уже вся компания с любопытством смотрела на жителей урбанизированных миров, оказавшихся столь неприлично молодыми. На физиономии Эсгала крупными буквами было написано: «ТАК Я И ЗНАЛ, СОВСЕМ СОПЛЯЧКА! НЕВОСПИТАННАЯ СОПЛЯЧКА!»
— О, — в некотором замешательстве выдохнул Лукас. Одно дело знать, что жители миров техники живут мало и взрослеют рано. А другое — находиться в обществе тех, кто в его вселенных считался бы лишь подростками, и воспринимать их как равных. — Но сейчас вы находитесь здесь, а значит, продолжительность вашей жизни должна быть не меньше нашей, иначе Силы не стали бы настаивать на вашем включении в команду.
— Все равно как-то неловко, — смущенно улыбнулся Шпильман, разводя руками.
— Пошли лучше обедать, после этих яблок зверский аппетит разыгрался. Мой молодой растущий организм требует усиленного питания, — заявила Элька, подмигнув Максу. — И не дрейфь! Пусть лучше эти старички комплексуют. А я из своего возраста проблемы делать не намерена. Наоборот, открываются шикарные перспективы! Раз я самая младшая, меня все должны любить и баловать!
— Насчет первого хоть сейчас, — с энтузиазмом заверил Рэнд с лукавым блеском в глазах. — А кушать я тоже хочу, даром что постарше тебя на пару веков буду. Айда в столовую, малышка!
— Пошли, дедуля, — мстительно согласилась Элька и показала Фину язык, дедуля не замедлил ответить ей тем же.