Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Показывайте! Живо! – скомандовала дракесса, и пальцы двух студентов синхронно ткнулись в Хага, Лиса и Янку.
– Вон те трое, – виновато шмыгнул носом здоровяк.
Янка просто онемела от негодования. Они-то тут при чем? А еще промолчала, когда о виновниках спрашивали. Может, стоило этих подлюк заложить? Как они только посмели обвинить невесть в чем ее новых приятелей?! В груди разгоралось пламя праведного возмущения, вылившееся в громкий возглас:
– Ректор Шаортан, мы не трогали свиток! Мы вообще сидели на месте!
– Верю, – иронично хмыкнула дракесса и уточнила у парочки ябедников: – Все? Больше никто не сияет?
Те дружно помотали головами и были вынесены за дверь с мотивационным лозунгом: «Идем дальше! Нам за полчаса надо успеть обойти всю академию!» Створки двери дружно хлопнули, а Янка, Лис и Хаг столь же дружно переглянулись с совершенно одинаковым недоумением на лицах.
– О каких она ореолах вещала? – прогудел озадаченный Хаг, и в случайно наступившей тишине его голос прозвучал особенно громко.
Шум в аудитории начал набирать новую силу. Тихо переписывать с доски, даже если доска сотворена из живой черноты, а письмена на ней пламенные, ни один студент органически не способен. Такова уж природа юности! Вдобавок народ весьма заинтриговал загадочный желтый ореол на трех ни к чему не причастных первокурсниках, который почему-то видели два проштрафившихся студента. Открывался простор для догадок и сплетен.
Ответ на вопрос, вырвавшийся из недр тролльей души, пришел, откуда не ждали. Тихий мечтательный голос Циреции, о которой позабыли все, в том числе сама ректор Шаортан, раздался с передних рядов. Что удивительно, в паузу между разговорами да спорами голосок не попал, однако девушку услышали все. А едва она начала говорить, рты захлопнули поплотнее, чтобы расслышать получше. Настоящая прорицательница, пусть еще и студентка – вещала!
– Я реферат на первом курсе писала по пророчествам. – Чуточку сонный голос, растягивающий гласные, стал для студентов подобен откровению небес. – Вы не волнуйтесь, академии каждый год предсказывают великие потрясения. Мир Игиды и сама АПП – такое место, слишком значительное. Но пока обходилось. Со свитками все просто. В назначенный срок блюстители пророчества с помощью печати на свитке перемещаются в ключевую точку пророчества. Могут, коли нужда есть, корректировать, то есть оказывать влияние на его ход. Правильность действий сверяется по цвету свитка и фигур пророчества. Интенсивность и цвет свечения определяют степень необходимого вмешательства. Коли желтым горит – пророчество может и само исполниться, но лучше немного подтолкнуть фигуры или объекты, а зеленый свет означает, что вмешательства вовсе не требуется. Блюстители выступают лишь в качестве свидетелей. Красный же ореол ясно показывает – потребуется помощь в исполнении предначертанного.
Лишь для глаз того, кто снимал печать в срок исполнения, свиток светится, существа, причастные к пророчеству, и предметы важные – тоже сияют. Именно так блюстители сегодня нашли туфлю. Коль свиток распечатан до срока – плохо. В нужный час нельзя проверить – верные ли действия совершаются – свечения не будет. Остается только одно – постараться отыскать всех, на кого распространяется пророчество, пока есть ореол. Силы свитка хватает, чтобы для повредившего печать причастные некоторое время светились. Их надо отыскать и отгадать, какое отношение к пророчеству имеют эти фигуры.
– Так значит, сейчас ректор таскает этих ушлепков по всей академии, чтобы они всех светящихся разглядеть успели? – уточнил желтоглазый Авзугар и почесал свой колоритный нос, напоминавший Янке о гостях с юга.
– Точно, – снова рассеянно улыбнулась Циреция, встала и, перебирая в ладошке камешки, поплыла к выходу из аудитории.
– Выходит, мы чем-то академии навредить можем? – растерянно вякнула Янка.
– Или спасти, или еще что-то… Факторов причастности много, я все не помню, давно реферат писала, да вы не волнуйтесь так сильно. Фигур пророчеств в АПП обычно бывает несколько десятков, – обронила провидица и выплыла из лектория, безмятежно игнорируя обрушившуюся на нее волну вопросов.
Янка сердито запыхтела и с утроенным усердием стала переписывать список литературы для реферата. Не то чтобы девушка была законченной лентяйкой. Училась она вполне прилежно, но перенапрягаться более необходимого никогда не стремилась, если только это не было нужно лично ей. Доклад готовила, только если за него обещали поблажки на зачете или экзамене, на семинарах отвечала за баллы или галочки, дающие льготы при сдаче.
Вот и сейчас злополучный желтый ореол, который разглядели на ней и паре приятелей вредители ценных свитков, изрядно стимулировал интерес Донской к учебному процессу в целом и конкретному реферату в частности. Разобраться, что такое эти свитки и с чем их едят, для Яны стало делом принципа. Ручка поскрипывала по бумаге. Рядом сопели, скрипели зубами и письменными принадлежностями товарищи по несчастью, обуреваемые аналогичными мыслями.
Глава 7
Первая лекция и знакомство
Переливчатый звон колокола возвестил студентам об окончании лекции примерно тогда, когда они закончили переписывать список книг и мрачно оценивали его величину. Почему-то список на доске и список в свежей лекционной тетради воспринимались совершенно по-разному. Вникать в столь обширную тему хотелось поменьше.
– Что у нас там дальше? – перегнувшись через локоть Янки, глянул в ее расписание Хаг.
– Расоведение, – сверившись с тыльной стороной тетрадной обложки, на которую вчера перекатала расписание со стенда, ответила девушка. – Потом большая перемена на обед, медитация и основные знаки Игиды.
– И то ладно, хорошо еще спортивную подготовку сразу после обеда не поставили. С полным брюхом мышцы напрягать негоже, – одобрительно покивал тролль, кидая свои вещи в стандартную, выданную вчера осьминогом-комендантом сумку.
– А медитировать с полным брюхом тебе в удовольствие? – ехидно хмыкнул Лис. – После еды в сон клонить будет и к земле тянуть, а не в высокие сферы.
– Дык медитируй с закрытыми глазами, и фиг кто узнает, в каких ты сферах, – хохотнул практичный Хаг.
Так же втроем, как пришли на лекцию и вообще попали в это «цирковое училище», студенты смешались с толпой и потопали на выход из лектория.
– Эм-м-м, Кудряшка, мм-ме, ты мм-мене на ногу наступил! – окликнул Лиса сзади голос того самого неуклюжего типа, заработавшего на экскурсии взыскание за порчу газона.
Янка обернулась, поглядела в наглые, с треугольными зрачками, зенки копытного и с ходу сообразила: Машьелис ничьи ноги не отдавливал, это мемекалка пытается после фиаско на экскурсии утвердить свой авторитет за счет более слабого с виду студента. А юного дракончика он, скорее всего, выбрал потому, что тот успел прославиться из-за происшествия со свитком и имел куда более худосочную комплекцию, чем тролль. Не сказать чтобы Янка была метеором по скорости мышления, но таких типов в родном поселке навидалась достаточно и умела с ходу определять скверную породу трусливого задиры. Такого сразу не уймешь, как репей прицепится и всю жизнь отравит.
Простая русская девушка тяжко вздохнула, развернулась и, прежде чем обычно не лезущий за словом в карман Лис успел выдать достойный ответ, размахнулась и залепила козлу в нос. Тот завизжал, отлетел на пару метров и шлепнулся на попу. Потирая кулак, Яна хмуро спросила:
– Еще претензии есть? Или добавить?
– За слабака заступаешься, мм-ме-да? – прижимая вытянутый из кармана платок к расквашенному носу, попытался похорохориться «козлик», но вставать и просить добавки не спешил.
– У него на родине за такие слова, как ты брякнул, сразу убивают, а я большой крови с утра не люблю, вот и дала в морду, пока на бой до смерти не вызвали, – буркнула Янка и отвернулась.
Копытный заткнулся. То ли понял, что за счет Лиса и его бешеной спутницы авторитета не наработаешь, скорее, последний растеряешь (вон студенты вокруг похохатывать начали), то ли банально испугался.