Дети капитана Гранта. Том II
Толине. Должен быть доставлен в Эхуку под присмотром железнодорожного кондуктора Джефри Смита. Уплачено вперед.
– Узнаю англичан! – воскликнул Паганель. – Они отправляют ребенка, как какую-нибудь посылку, и пишут на нем адрес, словно на конверте. Правда, мне говорили, что у них так делается, но я не хотел этому верить.
– Бедняжка! – промолвила Элен. – Уж не был ли он в том поезде, который сошел с рельсов? Быть может, родители его погибли и он теперь один на свете?
– Не думаю, – сказал Джон Манглс. – Этот плакат, наоборот, указывает на то, что он путешествовал один.
– Он просыпается, – объявила Мэри Грант.
Действительно, ребенок просыпался. Глаза его открылись, потом снова закрылись от яркого дневного света. Элен взяла его за руку. Мальчуган поднялся и с удивлением стал рассматривать путешественников. В первую минуту на лице ребенка отразился страх, но присутствие Элен успокоило его.
– Понимаешь ли ты по-английски, дружок? – обратилась к нему молодая женщина.
– Понимаю и говорю на нем, – ответил мальчик на языке путешественников, но с резко выраженным акцентом, напоминавшим тот, с каким обыкновенно говорят по-английски французы.
– Как тебя зовут? – спросила Элен.
– Толине, – ответил маленький австралиец.
– А, Толине! – воскликнул Паганель. – Если я не ошибаюсь, на туземном языке это значит «древесная кора», не так ли?
Толине утвердительно кивнул головой и снова принялся рассматривать путешественниц.
– Откуда ты? – продолжала расспрашивать Элен.
– Я из Мельбурна и ехал в поезде.
– Ты был в том поезде, который сошел с рельсов на Кемденском мосту? – спросил Гленарван.
– Да, сэр.
– Ты путешествуешь один?
– Один. Преподобный отец Пакстон поручил меня Джефри Смиту. К несчастью, бедный кондуктор убит.
– А ты никого больше не знал в этом поезде?
– Никого, сэр.
Но куда же брел мальчуган через эти пустынные места и почему покинул он Кемденский мост? Элен спросила его об этом.
– Я иду к моему племени в Лаклан, – пояснил Толине, – мне хочется повидать своих родных.
– Они австралийцы? – спросил Джон Манглс.
– Австралийцы из Лаклана.
– И у тебя есть отец, мать? – спросил Роберт Грант.
– Да, братец, – ответил Толине, протягивая руку юному Гранту.
Роберт, растроганный этим словом «братец», тут же расцеловал маленького австралийца, и оба мальчика сразу стали друзьями.
Путешественников так заинтересовали ответы маленького дикаря, что все они уселись вокруг него. Солнце уже склонялось за высокие деревья. Место казалось удобным для стоянки, особенной надобности спешить не было, и поэтому Гленарван распорядился остановиться на привал. Айртон распряг быков, стреножил их с помощью Мюльреди и Вильсона и пустил пастись на свободе. Раскинули палатку. Олбинет приготовил обед. Толине согласился принять в нем участие, но не без некоторых церемоний, как ни был голоден. Сели за стол. Мальчуганов посадили рядом. Роберт выбирал лучшие куски для своего нового товарища, а маленький туземец принимал их с несколько смущенным видом, но очень мило.
Разговор во время обеда не умолкал. Все с большим участием относились к ребенку и засыпали его вопросами. Путешественникам хотелось узнать его историю. Она была очень несложна. Прошлое Толине было совершенно таким же, как прошлое многих туземцев, отданных в раннем возрасте на попечение благотворительных обществ колоний соседними туземными племенами. Австралийцы – народ кроткий. Они не питают к английским захватчикам такой ненависти, как новозеландцы и, быть может, некоторые туземные племена Северной Австралии. Туземцев нередко можно видеть в больших городах: в Аделаиде, Сиднее, Мельбурне, где они прогуливаются в довольно странных костюмах, торгуя мелкими изделиями своей выделки, охотничьими и рыболовными принадлежностями, оружием. Вожди некоторых племен предоставляют своим детям возможность получить английское образование.
Так поступили и родители Толине, настоящие дикари обширного Лакланского края, раскинувшегося по ту сторону Мёррея. За пять лет, проведенных мальчиком в Мельбурне, он не видел никого из своих. Тем не менее неугасимая любовь к семье жила в сердце Толине, и он не побоялся тяжелого пути через пустыню, чтобы добраться до родного племени, быть может уже рассеянного по всему материку Австралии. Он стремился повидаться со своей семьей, быть может уже погибшей.
– А повидавшись со своими родителями и расцеловав их, ты снова вернешься в Мельбурн, дитя мое? – спросила у него Элен.
– Да, миссис, – ответил Толине, с неподдельной нежностью глядя на молодую женщину.
– А чем хочешь ты заняться, когда вырастешь?
– Хочу вырвать моих братьев из нищеты и невежества: хочу учить их.
Слова эти, произнесенные с таким воодушевлением восьмилетним австралийцем, привели путешественников в восторг. Паганель был тронут до глубины души и почувствовал подлинную симпатию к маленькому туземцу. А надо признаться, что до сих пор этот дикарь, одетый в европейское платье, не очень-то был по душе географу. Ведь он, Паганель, явился в Австралию не для того, чтобы видеть австралийцев в сюртуке, – ему хотелось видеть на них не одежду, а одну татуировку. «Приличная» одежда мальчика спутывала все его представления о туземцах. Но восторженные слова Толине изменили о нем мнение ученого, и он объявил себя поклонником маленького австралийца.
Конец разговора сделал почтенного географа лучшим другом мальчика. Когда Элен обратилась к Толине с вопросом, где он учится, тот сообщил, что он ученик нормальной школы в Мельбурне, во главе которой стоит его преподобие Пакстон.
– Что же тебе преподают в этой школе? – спросила Элен.
– Мне преподают там библию, математику, географию…
– А, географию! – воскликнул с живостью Паганель.
– Да, сэр, – ответил Толине. – Перед январскими каникулами я даже получил первую награду по географии.
– Ты получил награду по географии, мой мальчик?
– Вот она, сэр, – проговорил Толине, вытаскивая из кармана книгу.
То была Библия в хорошем переплете. На оборотной стороне первой страницы стояла надпись: «Нормальная школа в Мельбурне. Первая награда по географии ученику Толине из Лаклана».
Тут Паганель не выдержал. Подумать только: австралиец, хорошо знающий географию! Он в восторге расцеловал Толине в обе щеки, как, вероятно, поцеловал мальчика преподобный Пакстон в день раздачи наград. Наш ученый, однако, должен был бы знать, что подобное явление – не редкость в австралийских школах: юные дикари очень способны к географии и с охотой ею занимаются; зато математика им не дается.
Толине совершенно не понял, за что его целуют. Видя это, Элен объяснила мальчику, что Паганель – знаменитый географ, да к тому же еще замечательный преподаватель географии.
– Преподаватель географии? – воскликнул Толине. – О сэр, спросите меня!
– Спросить тебя, мой мальчик? – повторил Паганель. – Да с большим удовольствием! Я даже собирался сделать это без твоего разрешения. Я не прочь узнать, как преподается география в Мельбурнской нормальной школе.
– А что, Паганель, если Толине окажется сильнее вас в географии? – спросил Мак-Наббс.
– Ну уж извините, майор! – крикнул ученый. – Оказаться сильнее секретаря французского Географического общества!..
Затем, поправив на носу очки, выпрямившись во весь свой высокий рост, Паганель с важностью, подобающей преподавателю, начал свой экзамен:
– Ученик Толине, встаньте!
Толине, который и без того стоял, принял более почтительную позу и стал ожидать вопросов географа.
– Ученик Толине, – продолжал Паганель, – назовите мне пять частей света.
– Океания, Азия, Африка, Америка и Европа, – ответил Толине.
– Прекрасно! Начнем же с Океании, раз мы в данный момент в ней находимся. Скажите, как разделяется Океания?
– Она разделяется на Полинезию, Меланезию и Микронезию. Главные ее острова следующие: Австралия, принадлежащая англичанам; Новая Зеландия, принадлежащая англичанам; Тасмания, принадлежащая англичанам; острова Четем, Окленд, Макари, Кермадек, Макин, Мараки и другие, также принадлежащие англичанам.