Межевик. Дилогия (СИ)

С моей помощью рубежница оказалась возле своего недавнего места пленения. Вот только сразу конструировать в знакомую форму не торопилась. Вместо этого она протянула руку и словно что-то нащупала в воздухе. Больше того, я даже почувствовал нечто вроде возмущения пространства.
— Это что такое?
— Охранная печать. Чтобы тот, кто в этой яме оказался, сам уже вылезти не смог. Не думаешь же ты, что какие-то несколько метров остановили бы меня?
  
Только теперь она вызвала плеть. Мне даже на мгновение показалось, что я ее запомнил. Может, действительно получится повторить?
Она ловко поймала петлей голову и подкинула так, что та очутилась у нее в руке.
— Мерси, моншер, как говорят у нас в Парижу…
Что именно там произносят в столице Франции, я так и не успел разобрать. Потому что голова попросту исчезла.
— На Слово его убрала, — объяснила Анна. — Это вроде заклинания-тайника. Я тебя даже научу, но попозже, когда хотя бы второй рубец возьмешь. Как в яму упали, эта сволочь из рук выскочила и обратно не шла, мозг мне выносила. Хотя, конечно, непонятно, может, без него бы еще хуже было.
— А это вообще кто?
— Вопрос, что называется, любопытный. Я первый раз такое вижу. Судя по всему, он точно рубежник, хист я его чувствую, пусть и весьма слабый. Похоже, что тело головешки кто-то отделил от головы каким-то хитрым способом, но он по-прежнему живой. Даже есть и пьет, пусть и немного совсем. Но в то же время я на Слово голову убрать могу, что тоже странно. Обычно такое можно провернуть исключительно с вещами. Короче, одни загадки.
— Получается, где-то лежит его тело?
— Думаю, если бы оно путешествовало, то об этом бы точно мы все узнали.
Я покачал головой, вспомнив одну из любимых книг своего детства за авторством Майн Рида. Вообще мне стало понятно, что не все буйные фантазии лишены смысла. Что называется, сказка ложь — да в ней намек. Судя по миру рубежников, иногда просто намекище!
— Взяла его, потому что он клялся, что дорогу знает, — продолжила Анна. — Да и в целом в лесу он полезный. Всякую нечисть чувствует.
Она замялась, словно не хотела переходить к этой части разговора, но в итоге все же произнесла.
— Ну что, Миша, какова будет твоя цена?
— За что? — не совсем понял я.
— За то, что спас меня.
— Серебром проси, — шепнул Витя, который все это время старался не отсвечивать. — На серебро можно что угодно купить. Какой хочешь еды.
— Жиртрест у тебя не промах, хотя выбор для домашней нечисти странный, конечно. Рубежники обычно бесов берут.
— Неурожайный год был на бесов, — ответил я. — А этот под руку подвернулся. Да и не мой он вовсе.
— Миша! — с обидой возмутился Витя. Причем, так резко, что даже дал петуха. — Я вообще-то с тобой в этот чертов лес поперся. Да если бы не я…
У меня внутри шевельнулось нечто вроде совести. Так-то брюхач действительно прав. Если бы не его удивительное обоняние, мы бы точно не нашли Анну.
— Ладно, ладно, согласен. Ты значимая часть команды. А что по поводу награды, то это как-то не по-людски. Я же не за коврижки какие-то тебя вытаскивал, а потому что так поступил бы каждый нормальный человек.
— В том-то и дело, что не каждый нормальный, — вздохнула девушка. — У нас тут человек человеку не просто волк, а иногда и кто пострашнее.
— Ага, волколак, — встрял Витя, но тут же осекся.
— Хреново, значит, вам.
— Ну что, спасибо тебе, Миша. Я уж найду способ отблагодарить, будь уверен.
— Рано еще благодарить, давай сначала выберемся отсюда.
— Ты… ты мне поможешь добраться до Подворья? — как-то смущенно спросила Анна.
— У меня были определенные планы, но не бросать же тебя здесь.
— Спасибо, — в глазах рубежницы даже мелькнули слезы, а меня взяла злость.
Это что за мужики у них, если обычный поступок расценивается как нечто сверхъестественное? Хоть собирай всех и воспитательную беседу проводи.
— Миша, ты только подожди минутку, мне надо кое-что…
Анна совсем смутилась и изобразила руками что-то невразумительное, показывая за кусты. Я не сразу понял, что она имеет в виду. И только потом до меня дошло. Блин, да ведь у нее джинсы относительно чистые. В смысле, в том виде, в котором должны быть при всех текущих обстоятельствах. Хист или еще какая сила смогла удержать мочевой пузырь в надлежащем состоянии — мне непонятно, но теперь терпению рубежницы подходил конец.
— Да, да, конечно, давай я помогу.
— Нет! — чуть не заорала девушка. — Я сама.
И действительно, запрыгала в сторону чащи, опираясь на сломанную ногу. Правда, судя по громкому скрежету зубов, подобное перемещение давалось ей нелегко. Глядя на ее передвижение, я из-за развитой эмпатии морщился от боли. Да уж, железная леди.
А ко мне тем временем подскочил Витя.
— Миша, ну ты голова. Я сначала подумал, что дурак дураком. Награду не взял, в благородство играешь. А когда зашла речь про то, что мы ее до Подворья доведем, то все на место встало.
— И что же именно у тебя встало на место?
— Так мы скажем, что воеводу не нашли, но вот эту рубежницу спасли. Вроде как не зря сходили, а там уже до другого чего добалакаемся. Опять же, глядишь, эта Анна не последняя рубежница, ведунья.
Я недоуменно поглядел на брюхача.
— Ну восемь рубцов у нее, неужели не чувствуешь?
К сожалению, пока таких тонких сентенций я не различал. Лишь понял, что рубежница действительно сильная, намного сильнее меня, как бы грустно для шовинистов это ни звучало. И это даже с учетом долгого пребывания в яме.
— Интересно вообще, что за тетенька такая, — пробормотал Витя.
Собственно, меня и самого посещали подобные любопытные мысли. Если судить по рубежникам, она явно что-то из себя представляет. Заклинания разные знает, хистом неплохо управляет, даже живую голову смогла приручить. Ладно, ладно, последнее слово, возможно не совсем вяжется с учетом поведения этой самой головы. Но все же.
Когда Анна вернулась, все так же ступая на развороченную ногу, я перехватил ее на подходе. Еще не хватало, чтобы сломанные кости сместились.
— Ох, — только и выдохнула она. — Давно меня мужчины на руках не носили.
— Судя по всему, ты сама кого хочешь на руки поднимешь.
— Что есть, то есть, — усмехнулась рубежница. — Погоди, попробую дерево из ноги достать. Раньше боялась, что силы закончатся. Умеешь шину накладывать?
— Обижаешь.
Пока Анна устраивалась на земле, я походил по окрестностям и нашел несколько прямых, подходящих под это дело палок. Рубежница меж тем кряхтела и громко постанывала, хистом вытаскивая из себя инородное тело. Собственно, технически все примерно как с той занозой от доски, которую я себе посадил. Разве что рана похуже, да «осколок» побольше. С другой стороны, и Анна посильнее.
Хотя при взгляде на окровавленную землю меня немного замутило, зато девушка улыбнулась, продемонстрировав мне осколок дерева. И тут же «убрала» его на Слово.
— Возьму на память, как свидетельство своей невероятной глупости.
— Ладно, лежи смирно.
Я наложил шину, стянув палки своими рубашками. Хоть так пригодились. Вышло, конечно, на оценку «удовлетворительно», но и я не каждый день подобным занимался. А затем я осторожно поднял Анну на руки.
— Витя, — крикнул я.
Брюхач уже и без того понял, что от него требуется, потому побежал назад. Примерно, по тому пути, по которому мы сюда пришли. В делах ориентирования на пересеченной местности я мог похвастаться относительно средними способностями — знал, где мох растет на деревьях, где встает солнце, но не более. А Витя заслужил неплохую репутацию, поэтому я ему доверял.
  
Тяжести Анны я не чувствовал. Все-таки хист давал определенные преимущества в подобных мелочах. Думаю, я бы без труда пронес ее еще километров десять и поставил бы на ноги только когда затекли руки. Меня отвлекало другое.
Очень давно я не был близок с женщиной вот так. Нет, нельзя сказать, что после смерти жены я записался в монахи-схимники. Первые лет восемь я действительно не смотрел в сторону женского пола, а потом… Была парочка мимолетных увлечений, которые ни к чему не привели. Да и не могли были привести. Уж слишком высоки оказались критерии человека, прожившего в браке счастливые двенадцать лет.