Межевик. Дилогия (СИ)

Незадачливую прожорливую нечисть я как-то сам по себе отнес к разряду «свои». Не знаю даже почему. Обычно в мой близкий круг общения попасть было не просто сложно, а практически нереально. Возраст и опыт всегда отсекают тебя от ненужных людей. А с годами утверждаешься во мнении, что тех, кто тебе подходит, не то что мало, их буквально единицы.
Но вот посмотри — все же жиртреста я принял. Наверное, дело было в том, что я оказался на крохотной лодке посреди беспокойного моря. И нужен был хоть какой-то якорь, чтобы меня не унесло в бушующий океан.
  
Пусть недостатков у жиртреста хватало. Самым огромным из которых был, конечно, аппетит. Я вчера нажарил две сковороды картошки, с дюжину котлет, купил на обратке трехлитровку домашнего молока, а Витя сожрал все это за считаные минуты. И еще сидел с видом обиженного кота, которого забыли покормить. Вот ведь гад какой.
Даже ночью он тихонько постанывал и периодически скрипел половицами, явно страдая от «голодухи». Вот только утром я понял, что брюхач не просто так ходил — он инспектировал мои припасы.
— Виктор, ты часом не охренел⁈
У меня возникало ощущение, что подобный вопрос я буду задавать каждый день. И возможно по нескольку раз. А как еще назвать ночной дожор брюхача, если он вытащил смальц из холодильника и весь его употребил. Судя по жирным следам на клеенке, даже руками вычерпывал. Затем уничтожил все остатки хлеба, а его я вчера взял три буханки, думал, что с запасом. И уже в финале своего «марафонского забега» Витя вытащил гречку в десятикилограммовом мешке и жрал ее просто сухой. Сухой, мать его! А я-то думаю, почему мне остаток ночи казалось, что где-то рядом, ломаясь, хрустит лед?
— Миша, виноват, — показался жиртрест, весь сгорбившийся, словно готовый к побоям — Слаб, знал, что нельзя, а слаб.
— Слаб он, — проворчал я. — Знаешь, та идея с цепью мне кажется не такой уж и плохой.
— Если надо, то я только за, — развел руками Витя.
— Ладно, иди умываться, я пока завтрак приготовлю.
— Умываться? — искренне удивился житрест.
— Умываться. Водой. Берешь, мочишь руки, потом лицо, а в идеале включаешь душ и трешь свое тело. Понимаю, что придется тереть долго, но куда деваться. Ты чего, никогда не мылся?
— Я же не банник, чтобы мне мыться, — пробурчал Витя, но все же поплелся в душевую.
Правда, вернулся довольно скоро, в очень странном состоянии. Часть волос была мокрая, часть сухая. Сдается мне, нечисть просто намочила то, что подвернулась под руку. Видимо, придется контролировать его гигиену, как у какого-нибудь подростка. Ну ладно, и не такие крепости брали.
— А что на завтрак?
— Яйца и вареная гречка. Я так понял, ты гречку любишь.
— Я все люблю, Миша, я неприхотливый, — Витя даже не различил издевку в моих словах. — Мне в голодный год случалось и испорченную брюкву есть, ничего, выжил.
— Врешь ты, не может советский солдат съесть два мешка брюквы, — вспомнил я бородатый анекдот, чем заслужил недоуменный взгляд. — Ладно, не бери в голову. Ты бы моей бабушке очень понравился.
— Да? — оживился брюхач. — Я просто женщинам… ну, не особо нравлюсь.
— Нет, она ребенком войну пережила, когда есть было нечего, и очень ревностно относилась, когда что-то не доедали.
— На меня в этом плане можно положиться. Все без остатка доедаю.
— Слушай, а ты арбузы любишь? — не смог удержаться я.
Правда, жиртрест насмешку не понял. Витя торопливо кивнул и сразу потянулся к вареным яйцам. Я, памятуя о скорости поедания продуктов своим новым соседом, тоже настроился на рабочий лад. Правда, все равно проиграл. Успел лишь закинуть в себя пару яиц и отвоевать тарелку гречки. Нет, возможно, я и думал сбросить пару кило, но явно не просил у Господа вот таких способов.
Перед выходом, я достал старый походный рюкзак и покидал туда всякого. В основном сменное белье, железную чашку, ложку и так, по мелочи. Даже пару бутеров (пока не видел Витя) покрошил. С чаем возиться не стал, просто засыпал несколько столовых ложек в термос и залил кипятком. Как у нас говорят: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся». А после сегодняшнего разговора исход мог быть любыми. Так что, возможно, придется «проехать с вещами».
— Ну все, погнали, — сказал я. — Я хочу проехаться до этой усадьбы, оглядеться.
— Даже чайку на попьем? — надул губы Виктор.
— Не время чаи гонять. Да и нет ничего к чаю. Кто-то все уже сожрал.
Жиртрест намеков не понимал, поэтому направленную в его сторону подколку опять пропустил мимо своих мясистых ушей. Нет, поразительный персонаж, если бы он не был нечистью, то я предположил бы, что Витю воспитали исключительно в небольшой еврейской семье мама и бабушка. Это когда у ребенка напрочь отсутствует критическое восприятие реальности, потому что ему с детства твердили, что он самый умный и красивый.
— Миша, я же говорил, что по большей части существо домашнее. Мне жирок нагуливать надо, а не по кочкам трястись.
— Вот про гулять ты верно заметил, гулять полезно. Да и привычки всегда можно поменять. Глядишь, тебе новая жизнь понравится. Ну а вдруг?
— Мне уже не нравится, — пробурчал Витя.
Правда, сказано это было в момент, когда я положил «Сайгу» на заднее сиденье автомобиля, так что не поймешь, о чем он думал. Я же решил, что оружие лишним не будет. Надо просто не давать его жиртресту. Спасибо за очередную науку, которую вчера мне наглядно продемонстрировал Владимиру Петровичу.
Ехать я решил намного загодя, чтобы осмотреться, может, заметить то, что после пригодится. Или даже поговорить с воеводой до встречи с Шигой.
Что до места назначения, то мне его и в навигатор забивать не пришлось. Я знал Чертолино как место кровопролитных боев времен Великой Отечественной. Поселок несколько раз переходил из рук в руки. Потому и следов усадьбы, которая очень давно действительно там была, просто не осталось. Я порасспрашивал жиртреста относительно направления, однако то оказалось правильными. Ну что ж, на месте и посмотрим. Ехать было недалеко, всего километров тридцать.
Правда, не успели мы покинуть Ржев, как случилась неприятная встреча. Город наш маленький, многие друг друга знают, да и остальные на виду. Поэтому так или иначе вероятность встретить здесь знакомого гораздо выше, чем в какой-нибудь Твери.
Тут же мне прям «повезло» в квадрате. Еще на подъезде к светофору я заметил два черных, наглухо затонированных «Рендж Ровера». И как назло, остановился рядом с первой машиной. Зараза, на весь Ржев одна двухполоска и именно здесь надо было встрять.
— Привет, Миша, — чересчур радостно поприветствовал меня Кирпич, когда опустилось заднее стекло. — Куда путь держишь?
— Добрый день, Леонид Викторович, — ответил я, приняв эстафету «никакого плохого разговора не было». — Решил немного проветриться.
— А я думал, даму выгулять, — скосил Кирпич глаза на пассажирское сиденье, где затих Витя. — Нет, я не в укор, у каждого свои вкусы. Ты лучше скажи, на холодную голову подумал над моим предложением?
— Ответ все тот же, — спокойно произнес я, хотя начинал медленно закипать.
— Зря. Смотри, как бы не пришлось пожалеть. Потом придешь, скажешь, извините, Леонид Викторович, был не прав. Вот только не факт, что я тебя прям сразу прощу. Бывай…
Он махнул рукой и водитель тронулся с места. Аккурат секунды за четыре до того, как загорелся желтый. Машина сопровождения унеслась следом.
— Засранец, чтоб ему пусто было, — скрипнул зубами я.
— Враг твой, Миша?
— Там сложно, Витя. Скорее недруг, который изредка подкидывал работу.
— А зачем же ты его так… Ну, словом приложил.
  
— В смысле приложил?
— А ты не почувствовал, что ли? Сказал и сразу хист из тебя пошел. Конечно, до настоящего проклятия далеко, да и слаб ты еще до него, но последствия точно будут.
— В смысле? — искренне растерялся я.
Не то чтобы я питал к Кирпичу какие-то светлые чувства, но намеренно портить жизнь ему точно не хотел.