Межевик. Дилогия (СИ)

– Они убили моего сына!
– Lux fortissimum, – пожал плечами я. – Вы сам знаете, как это бывает.
У меня даже не было какого‑то злорадства. Кто‑то нас учил в детстве, что в жизни человеку обязательно воздастся за его деяния. Это потом, уже в сознательном возрасте ты понимал, что жизнь не всегда справедлива и имеет четко работающие правила. Часто тот, кто нагл, – добивается большего, а скромность так и остается добродетелью исключительно в твоей семье, а никак не в обществе.
  
Однако вот сейчас, когда условная справедливость действительно сделала виток и вернулась в исходную точку, мне было откровенно не по себе. Но не только потому, что я такой добрый и пушистый. Ридигера жаль, но за него я не несу никакой ответственность, в отличие от Веры. А если коммерс сейчас начнет творить херню, то ничем хорошим ни для меня, ни для дочери это не закончится.
– Как я могу быть уверен, что это все не пустой треп? По сути, вы не предоставили никаких доказательств.
Вот этого вопроса я боялся больше всего, потому что он был по меньшей мере справедлив. Если бы мне довелось работать в частном сыске, то при подобном результате процесс закидывания чуть пропахшими тряпками оказался как минимум логичен. Прислала бы мне дочка сообщение чуть пораньше, я бы даже не заморачивался на эту тему. Но теперь… Я еще раз взглянул на телефон и вздохнул.
– Вы можете это легко проверить, – сказал я. – Спросите у вашего друга, знает ли он человека по прозвищу Зрак?
– Прозвищу? – не понял Ридигер.
– Имя вам ничего не скажет, потому что его нет ни в одной существующей базе. Так что, – я развел руками. – Но когда спросите Артема Романовича, проследите за его реакцией. Думаю, она будет красноречивее любых слов.
– Это он? Этот Зрак убил моего сына?
Я кивнул.
– Не хочу никого оправдывать, но в смерти вашего сына нет какого‑то четкого умысла. Парень просто оказался не в том месте…
– И не в то время, да?
– Нет, – спокойно заметил я. – Время здесь совершенно ни при чем.
– Вы знаете, где его убили?
– Знаю, но не скажу. Не хочу брать грех на душу. Если вы окажетесь там, с вами произойдет то же самое. Без разницы, хоть рядом окажется отряд «СОБРа».
– Что же, если вам больше нечего мне сказать, – вскочил Ридигер. – Я не совсем удовлетворен вашей работой, Михаил Евгеньевич. И если Артем не подтвердит ваши слова…
– Понимаю, – ответил я. – Александр Германович, позвольте дать вам тот же совет, который когда‑то дал Бегемот. Не суйтесь туда. Сына вам это не вернет, а вот жизни может лишить.
Ридигер ничего не ответил, даже не попрощался, просто вышел из дома. А спустя несколько секунд я услышал, как взвизгнули покрышки возле калитки. Держу пари, что и до Твери он будет гнать.
Что самое любопытное, как только бизнесмен покинул мое жилище, сразу запиликал телефон. «Мы в самолете», – высветилось сверху от незнакомого номера. Я отложил его в сторону, даже не открывая приложения. Получилось не так гладко, как задумывалось, но вроде тоже неплохо. Конкретики у Ридигера никакой, есть кличка, но что она дает? Да, возможно, Бегемот сможет выйти на меня, однако что ему предъявлять? Никакие тайны кремля (как бы смешно это ни звучало), я не раскрывал. Сказал, что рубежник (при этом не называя того рубежником) убил его сына и посоветовал не лезть в это дело. Иными словами, я со всех сторон положительный персонаж.
Я откинул телефон в сторону, поняв, как же чудовищно устал.
– Чего, хозяин по чайку? – с неизменной заискивающей улыбкой спросил Витя.
– Может, и по чайку, – усмехнулся я.
А что, может, для этого и заводят домашних животных? Чтобы окончательно не сойти с ума.
  
Глава 23
 
Удивительно, но несколько следующих дней показались мне чем‑то вроде отпуска, позволившего отдохнуть от рубежной жизни. Все настолько от меня отстали, что это оказалось даже неожиданным. Почему‑то в последнее время создавалось стойкое ощущение, что каждому встречному от меня что‑то нужно.
Но начнем по порядку. Через несколько часов после разговора с Ридигером я получил сообщение от дочери: «Ем долму рядом с каким‑то озером». Я не большой любитель шифров, но понял – Вера со своей новой семьей прилетели в Армению. Не скажу, что это загадка оказалась довольно сложной.
Ближе к утру пришла новая весточка: «Пью сливовицу за твое здоровье». Что, видимо, означало прибытие в Сербию, потому что алкоголь моя дочь на дух не переносила, и название напитка явно указала специально. Уже на следующий день дочка зафиналила наше одностороннее общение: «Ем кебаб, смотрю на воздушные шары и жилища в горах». Видимо, речь шла уже о Турции, если я все правильно сопоставил.
Ну, почему бы и нет? Это не просто страна с комфортным климатом, а очень хороший хаб, откуда можно улететь в любую точку Земли. Опять же, Вера немного заметала следы своими перемещениями, что тоже значительный плюс.
Что самое удивительное, никаких звонков ни от Ридигера, ни от его лучшего друга Чекалова не поступало, что тоже наводило на определенные размышления. Скажу больше, интриговало, вплоть до того, что жуть как хотелось узнать – что же там происходит на самом деле. Но я был довольно адекватным человеком, чтобы не лезть в змеиное логово. Так или иначе, со временем узнаю. Скажу больше – хочу этого или нет.
Остальные тоже про меня забыли. Ловчий не хотел напрягать, даже после моего посещения кремля. Воевода не просила стать ее полномочным представителем у каких‑нибудь коренных малых народов. Да и убить никто не намеревался. В общем, что называется, живи и радуйся.
Так что мои дела свелись к бытовухе – готовке, уборке, ремонту (я все‑таки не выдержал, и поменял пару половиц взамен криво подогнанных Витей). Мне теперь хватало даже времени поговорить вечером с соседом, чтобы узнать, что вообще происходит в мире, и перекидываться в картишки с нечистью, где как ни странно, Колянстоун был самым страстным любителем «дурачка». По определенным физиологическим причинам сам он принимать участие не мог, что не мешало ему подсказывать. Как мне, так и Вите.
И что самое удивительное, моя рука, как лакмусовая палочка хиста, не сильно отзывалась ломотой на подобное времяпрепровождение. Нет, ноющая боль, появившаяся аккурат перед приходом Ридигера, никуда не делась, но не шла ни в какое сравнение с предыдущей ломотой. Из чего я сделал простой вывод – если ты плывешь по течению, то хист не воспринимает это в штыки, но стоит тебе увлечься чужанскими заботами взамен рубежных, сразу дает отлуп.
К слову, я наконец нашел время и для совершенствования боеприпасов к «Сайге». Как стало понятно, для рубежников, как и для некоторой сильной нечисти, чужанское огнестрельное оружие не создавало особых проблем. Что лично меня уже категорически не устраивало. Вот и решено было сделать волшебные пульки.
Посоветовавшись со своими доверенными лицами (которых в приличный дом точно бы не пустили, но других не нашлось), мы пришли к простому заключению – нужно зачаровать пули. Можно, конечно, попробовать и сразу «Сайгу», но как заверил Колянстоун: «Это уже зачарования другого порядка». Он и сам признался, что не знает, как сделать так, чтобы карабин после преобразований без осечек выдавал нужный результат. Поэтому мы пошли простым и муторным путем – решили зачаровывать каждую пулю.
Что тоже оказалось не слишком тривиальной задачей. Главная беда заключалась в том, что на пуле надо было выцарапать нужную форму заклинания и влить туда немного хиста. А единственное заклинание, которое я знал, – Невод. Более того, я сделал около десятка боеприпасов именно с такой начинкой. Мне почему‑то казалось забавным, что после попадания в противника, я буду видеть, сколько еще негодяев находится рядом с ним.
  
Затем мне пришло в голову, что хорошо, если бы у меня были какие‑то боевые заклинания, которые множились при попадании. Я даже сунулся с этой проблемой к Колянстоуну, но тот признался, что после памятного пробуждения, от которого его тело стало жить отдельной жизнью, позабыл не только как это случилось, но и многое из рубежного прошлого. Заклинания и печати тоже остались там, как пелось в некогда популярной песне: «За горизонтом».