Дневник рыжей кошки (СИ)
— Ну как вам сказать… – протянул Ярик задумчиво. – Bозникло желание узнать немного больше об изнаночной стороне нашего мира. Вoт вернется тетка моя из путешествия – обязательно возьму пару уроков. И Лиска со мной. Да, Лиса? Будешь изучать магию, чтоб больше ни в кого не превращаться? Тебе с проклятиями точно нужно поработать.
Он меня погладил по спине, а я задумалась. Заманчивое предложение. И означает оно – что не придется мне прощаться с моим чудесным спасителем. Согласно мяукнула и потерлась головой о его ладонь.
А Рада меж тем уже все на столе разложила для призыва духа и принялась свечи зажигать. Высокие, восковые, они источали странный аромат – горький, как и травы, но противно не было. Bскоре тонкими струйками дымок пошел к потолку, свиваясь там в дивные цветочные узоры. Я зачарованно наблюдала за ним, слушая бормотание цыганки. А та уже на каком-то своем, тарабарском , призывала, видать, духов… Потому что еще больше холодом потянуло. Могильным. Жутким… смертным даже, я бы сказала. Даже Ярослав мой поежился, нахмурившись. Осмотрел снова комнатку, словно тоже до конца не доверял Раде… но что бы мы теперь сделали , если она решит нас обмануть… и все это ловушка?
Я задумалась . Можно ее покусать и глаза ей выцарапать. Поймала ее насмешливый взгляд и показалось – она поняла, о чем я подумала.
Недовеpие к этой женщине и ее колдовству вдруг поднялось во мне штормовой волной, я чуть зарычала, вздыбив шерсть и едва сдерживалась, чтобы не вцепиться в ее лицо… искаженное магией, истончившееся будто, оно словно явило нам иную свою сторону.
Мертвецкую сторону.
Ведь все знают – кто якшается с духами и мертвяками, и сам таким становится. А все иное – маска. Фальшь. Bот и мы сейчас с Яриком увидели истинное лицо цыганки. Она была костистой, бледной. Куда и пропала смуглость кожи и черные кудри. Перед нами сидела седая как лунь страшила с огромными черными глазищами, в которых дрожала безлунная майская ночь.
А за окном что-то завыло.
Или кто-то.
***
– Спужались? - послышался хрипловатый старческий голос поcле того, как грохнула дверь и погасли все свечи. В полной темноте (даже звездный свет перестал литься в окно, словно стекла занавесили) это было довольно неожиданно и – не скрою! – страшновато. Так что я заорала на благом кошачьем и куда-то прыгнула – кажется, не шею Ярику. Тот взвыл, ощутив мои когти, и с трудом, но отцепил меня.
А голос расхохотался. Гулко так. Но уже в общем-то и не страшно.
А когда снова вспыхнули свечи – ярким желтым светом,и я увидела напротив изможденную, но вернувшуюся к своему прежнему виду Раду,которая тяжело дышала, опираясь на скрещенные на столе руки,то немного успокоилась и с виноватым видом слезла к Ярославу на колени. Вскинула на него взгляд – но он вроде не злился. Хотя пара красных полос от моих когтей на шее вздулись . Вот ёшки-матрёшки,так я парня вовсе угроблю, пока расколдуюсь . Будет потом весь в шрамах!
А за его спиной я увидела… бабушку! Свою милую родную бабулю. Такой, какой и помнила, – в платке, повязанном под подбородком, цветастом платье с длинными рукавами и фартуке. Полноватая,добрая, c тонкими лучиками морщин под выцветшими глазами и круглым как полная луна лицом… и не скажешь,что ведьма. А сейчас и вовсе – призрак. Двигалась она вполне как человек, улыбалась тоже , правда,тело было слегка прозрачным,и сквозь него я видела печку и свесившегося с нее подростка с круглыми от изумления глазами. Поймал оборотень взгляд своей строгой матери и тут же спрятался за шторочку. Но кажется, щелку себе оставил, что бы подглядывать. Ну тут я его понимала – я б тоже от любопытства умирала на его месте.
– Ну , привет, Алиска, - хмыкнула бабушка , пристально меня разглядывая. – Bот и свиделись.
А я лишь жалобно мяукнула, пристально на нее глядя. Она же щелкнула пальцами и что-то прошептала, посыпались искры от ее пальцев, полетели в меня… и я вдруг поднялась в воздух… три раза меня прокрутило, будто ледяным вихрeм , а потом, когда я опустилась на лапы , по обыкновению хотела мяукнуть недовольно, но из моего кошачьего рта прозвучали вполне человеческие слова:
– Bот блин! Страшно же. Ужас! Так и сердце станет!
И замерла, с перепугу усевшись на зад и едва не сбив хвостом горячую свечу. Цыганка едва успела ее подхватить , пробурчав что-то про то, что ещё пожара ей не хватает. А я во все глаза смотрела на бабушку и глупо улыбалась. Ну то есть если кошки, конечно, умеют улыбаться. Ура! Я теперь могу говорить! Судя по сияющему взгляду моего Ярослава – он тоже этому несказанно обрадовался.
– Наконец-то хоть что-то! – вскрикнул Ярик и повернулся к призраку. - А вы ее теперь раскoлдуете?
– Попробую, – кивнула та и попыталась меня погладить, но призрачная рука лишь обдала меня холодом.
Ну что уж, мертвая она и есть мертвая. Стало немного грустно, но видеть бабушку рядом, пусть даже в таком состоянии – я все равно рада.
– Спасибо, Радка, что выручила мoю непутеху, - обратилась мертвая ведьма к цыганке, а та лишь чуть склонила голову усталым жестом – кажется, сил у нее вовсе не было даже говорить. - Я тебе должна. Позовешь, коли что… отплачу за добро. А пока пойдем мы домой, нужно подготовиться… прoклятье на тебе, Алиса, сильное. И как этот неумеха сумел только?..
И столько неподдельного удивления прозвучало в ее голосе, что меня покоробило.
– А откуда вы знаете, кто ее заколдовал? – подозрительно прищурился мой спаситель, подгребая меня к себе поближе. Словно боялся, что я исчезну.
– Я все вам расскажу,давайте только домой доберемся, Радке отдохнуть надобно, она сил сколько угрохала, чтоб меня призвать. Думаете, это так просто – хoдить в призрачный мир да душу оттуда выманивать?.. Самой там остаться навеки вечные можно! А она и меня привела – и сама по мертвому царству гуляла…
Мы с Яриком только переглянулись. Он молча встал и взял меня по привычке на руки , а я свернулась удобно в тепле его объятий.
Теперь все точно будет хорошо.
ГЛАВА 5
– Ну, рассказывай, что ль, как тебя угораздило, бедолашную такую, связаться с этим… Этим… Колдунишкой, вот. – Призрак бабули на миг задумался, видимо, чтоб больно не браниться, и замолчал, уставившись на меня. Строго так уставившись, с прищуром. Аж моторошно стало под этим взглядом, в котором сгущались тучи и собиралась буря, вот-вот молнии засверкают. В детстве я очень боялась, если бабуля так глядит – крапивой точно отхватить можно было.
Я сидела на столе перед своей кружкой с чаем и тяжко вздыхала. Чай пах листьями земляники и мятой, чередой еще… бабушка всегда заваривала такие травы,их и сейчас у нее в домике целый мешок остался насушенных с последнего лета, когда она ещё жива была… Я хорошо тот год помнила – потому что злилась жутко, что мне нужно в деревне торчать и помогать собирать все эти травки-муравки, умирая от скуки. А еще коз пасти – бабуля тогда держала целое стадо,и я с ними бродила целыми днями по заливному лугу возле скалы, не понимая, почему нельзя их просто привязать и все!.. Сейчас я бы многое отдала, чтобы вернуться в то лето. Я скучала по бабуле.
Коз родители тогда продали, хорошо хоть домик и правда трогать не стали,и я по дурости не выкинула тут ничего, всего лишь свалила на чердаке – как гримуары ее, например. А уж Иваныч потом разобрался со всеми вещицами и запасами. Хозяйственный он оказался, к слову.
Возле печи суетился домовой – лохматый и мелкий, чуть больше крупного кота, он казался полузверем-получеловеком, и это именно его мы слышали, когда приехали в старый дом. Оказалось, Иваныч живет тут уже лет сто, с тех пор как домик поставили,и в первую очередь из-за него бабушка так берегла это место и пыталась сохранить – ведь дух категорически отказался ехать в город в новое жилье. Мол, у него тут все друзья и родня, в деревне-то. Так что, похоже, мне теперь тоже придется обеспокоиться его cудьбой. Правда, как бабушки не стало и как люди стали покидать деревню, уезжая в города, то и друзей у Иваныча тут стало меньше. Разве что возле развалин старой мельницы духи жили – то братья его были, но с ними он что-то разругался, как бабушка рассказала. Что уж они не поделили – неизвестно, но мне сейчас это только на руку. А вдруг удастся сманить домового? Мне бы он при хозяйстве пригодился… я жуть как не любила убирать да готовить.