Игры со льдом
Отцу это было, конечно, приятно. Это была его затея: сделать из меня музыканта. Мне тоже было приятно, но в четвертом классе я уже понимал, что из моей скрипульки никогда не выжмешь красивый звук, потому что инструмент не Страдивари, он был ужасен, и пока никто не собирался мне покупать другой. Общее фоно выводило из скрипучей скрипичной безнадежности, я с трепетом играл Баха и Шопена. Чего стоил один Весенний вальс. Таял в душе лед, над головой расходились облака. В общем, Шопен меня выручал. Я обожал сольфеджио, музыкальную литературу и теорию музыки. Хотя остальных моих одноклассников от сольфы тошнило. Не любил унисон и хор. В детской опере мне отвели коротенькую партию ежика. На большее я не тянул, потому что голос у меня постоянно был охрипшим и колючим. Как-то, когда я в очередной раз тащил свой футляр со скрипкой из музыкалки, в нашем шестиугольном дворе меня встретил мой знакомый – девятиклассник Герман.
– Здоров, скрипаль, как дела? Все скрипишь?
– А куда деваться.
– Бросай ты это дело. Чем раньше, тем лучше. Понимаешь, чувак: со скрипки толку никакого, а научишься на кларнете, потом перейдешь на саксофон, пойдешь в джаз-ансамбль и будешь капусту грести.
– Брошу обязательно. Я пока завис между музыкалкой и хоккеем, понимаешь?
– Понимаю, сам на плавание ходил как прокаженный, но от себя не уплывешь. Бросил бассейн, сразу жить стало легче.
Слова эти запали мне в душу, я решил попробовать кларнет. Как только отец пришел домой со службы, я к нему:
– Мне нужен кларнет.
– То клюшку, то кларнет. Ты уж определись. Если хочешь знать, то на кларнете каждый дурак может, а ты на скрипке попробуй, – наступил он на горло моей новой песне. Однако на следующий день принес мне старый, но рабочий кларнет вместе с самоучителем и нотами, одолжив его у дирижера полкового оркестра за пару бутылок водки.
Кларнет у меня звучал не намного лучше скрипки, так что скрипку я бросать не стал. Как говорил отец: скрипка та же женщина. Бросишь, никто не знает, каково ей потом будет подниматься. Я тоже тогда еще не знал, но каким-то шестым чувством ощущал это. Я также не знал тогда, что на мою первую профессиональную работу меня возьмут как саксофониста.
Летом меня отправили в пионерский лагерь, который тоже назывался «Нефтехимик». Я играл за сборную лагеря по футболу центральным нападающим. Там у меня тоже получалось неплохо, но я все мечтал о хоккее, я мечтал, когда вырасту, играть в ЦСКА и быть крутым, как Крутов или Ларионов. Хоккей всегда жил в моем сердце, он гонял там шайбу, помогая преодолевать не только поражения, но и победы, и особенно ничьи – времена творческого штиля. Так называл кризис среднего возраста мой отец. Человек суровый и на первый взгляд даже бесконечно уверенный в себе, но ткни пальцем, и посыпется штукатурка, сомнения, именно они диктовали его желание сделать из меня настоящего мужика. Он даже барабан себе завел, сначала я думал, чтобы болеть за меня на хоккее, а потом понял, что он им отгонял свои сомнения. «Не плачь, ты же мужик», «Ну что ты как девочка», «Возьми себя в руки, мужик ты или не мужик». На этих трех китах и строилось мое воспитание. Я часто чувствовал себя одиноким мальчиком с клюшкой, на оторванной от реальности льдине, которую уносило океаном чувств все дальше от дома и от семьи. Несмотря на это, мне нравился лед в любых его проявлениях, будь то толща льдины на реке, в которой замерзла вечность, будь то робкие наледи первых заморозков. Я обожал хрустеть первым утренним льдом по дороге в школу, правда, иногда мне доставались крошки, когда кто-нибудь из пацанов вставал раньше меня и скользил тем же маршрутом, собирая все плюшки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.