Воевода (СИ)

— Взрывай заряды! — скомандовал Путилин, быстро опустошая барабан револьвера. — Закрывайте туннель!
Защитники попятились, и почти сразу же в глубине подземного хода грохнул взрыв — приглушённый, но такой мощный, что земля под ногами дрогнула, а с потолка конюшни посыпалась какая-то труха. Из самого лаза вдруг вырвалось огромное облако пыли — словно из древней пушки выстрелили. Люди бросились в разные стороны, с руганью, кашлем, предупреждающими окриками. Кто-то выстрелил ещё несколько раз, явно вслепую, и у Путилина сразу же мелькнула мысль, что могут зацепить кого-то из своих же.
  
Обошлось. Через несколько минут, когда пыль осела настолько, что можно было осмотреть лаз, стало понятно, что завалило его наглухо. Путилин распорядился перегородить его ещё и стенкой из мешков с песком и оставить караул — на случай, если Стылые всё же будут пытаться процарапаться. Побыл немного рядом, контролируя выполнение задания, но в первую очередь, чтобы немного успокоиться.
Вся эта возня с подземным ходом заняла довольно много времени. Смагин тем временем куда-то запропастился. Не найдя его в пакгаузе, Путилин вышел на улицу. Но у входа маячил лишь один из упырей и сам Велесов.
Ладно, чёрт с ним, со Смагиным. Надо допросить инженеров — и подробно, с пристрастием. Остальные члены группы Орлова, да и он сам — похоже, погибли. Так что только они знают, ради чего Феликс вообще полез в эту петлю. Что могло заставить его так рисковать?
— Куда немцев отвели, не знаешь? — спросил он Демьяна.
— Я сказал, чтобы тащили прямиком в «Чудотворец». Лилия Николаевна должна быть там.
— Отлично. Навестим-ка и мы их. Посмотрим, что расскажут…
Демьян молча кивнул, и они оба направились в сторону казарм. Путилин что-то хотел спросить по пути, но осёкся и даже приостановился, услышав донёсшийся с южной стены грохот пушек.
Хм… А Кабанов времени не теряет. Похоже, начали расстреливать укрепления Стылых. Что ж, хоть на него можно положиться…
— Ваше благородие! Ваше благородие! Аркадий Францевич!
Перепуганный гонец в форме местного гарнизона нёсся к ним, похоже, с самой стены — полушубок нараспашку, шапка сбилась набок. Не успел он добежать, как с юга донёсся ещё один залп, а вслед за ним протяжно застонал колокол — сигнал общей тревоги.
— Что стряслось?
— Там… Стылые… — задыхаясь, выпалил вестовой. — Опять штурм! Всей толпой… И быстро прут, гады!
Путилин обернулся к Велесову, и старый вампир, не дожидаясь команды, кивнул:
— Я соберу своих!
И тут же рванул к стене — слишком быстро для обычного человека, Путилин и опомниться не успел, как тот уже исчез из виду. Сам он тоже прибавил шагу, но бежать не стал — какой в этом смысл. Сам по себе на стене он погоды не сделает — ни как боевая единица, ни как командир. У Кабанова с Погребняком реального военного опыта куда больше.
Сделав короткую остановку и прижавшись к стене здания, чтобы не мешать пробегающим мимо людям, он достал из кармана коробку с патронами и перезарядил револьвер. С клинком он тоже не расставался. В городской среде предпочитал прямой узкий меч, спрятанный в трости, но в поход взял более тяжелую и длинную версию — нечто среднее между катаной и традиционной русской казачьей шашкой. Во время прошлого штурма она ему сослужила неплохую службу — острое лезвие запросто отсекало конечности Стылым.
Крепость от звуков набата и грохота пушек быстро ожила — гражданские тоже высыпали на улицы. Паники, впрочем, не было — все действовали осмысленно. Те, кто покрепче — бежали к стенам на помощь защитникам. Женщин и детей, наоборот, отводили подальше в глубь острога. Возле «Медвежьего угла» как раз собралась длиннющая вереница людей за продовольственными пайками. И что с ней делать, пока было непонятно — кто-то бросился в укрытия, но многие, похоже, были намерены стоять до конца. А кто-то и вовсе воспользовался неразберихой, чтобы проскочить вперёд без очереди. Начались потасовки, но разруливать их было некому — рядом с трактиром дежурила всего пара казаков из гарнизона.
Путилин замедлил шаг, раздумывая, стоит ли вмешиваться, но решил всё же сначала проверить ситуацию на южной стене. Тем более что канонада там продолжалась, причём не залпами, а вразнобой — похоже, каждый расчёт стрелял по готовности, едва успев зарядить орудие. Это уже не похоже на целенаправленную артподготовку. Скорее на то, что защитники отстреливаются отчаянно, без всякой слаженности.
Он уже выбежал на открытую площадку перед воротами, когда в самую кромку стены вдруг ударилась увесистая ледяная глыба, прилетевшая снаружи. Треснула, разлетелась крупными осколками, перемешанными с пылью и обломками кирпича. Следом — ещё одна, левее и ниже — удар от неё был хорошо слышен изнутри, но самого снаряда Путилин не увидел. А потом какой-то тёмный ком размером с телегу и вовсе перелетел через стену и шлёпнулся внутри крепости, разваливаясь на части.
Поначалу даже сам Путилин, который был всего в десятке метров от приземления этого снаряда, не понял, что произошло. Ком не был ледяным — наоборот, показался ему каким-то рыхлым, неоднородным, и даже упал с глухим мягким стуком. Части его покатились в разные стороны, зашевелились… Разглядеть их было сложно — по земле стелилась плотная белёсая дымка — похоже, Стылые опять заволокли все подступы к крепости своим маскировочным туманом, и через ворота он просачивался и во двор.
— Стылые! — вдруг заорал кто-то.
Да это десант! Несколько особей, сцепившихся между собой, попросту перебросили через стену по высокой дуге, используя что-то вроде мощной катапульты. Часть из них сильно повредилась при падении — двое точно переломали ноги и не могли встать. Но остальные быстро очухались и тут же набросились на людей.
Путилин, справившись с оцепенением, выхватил револьвер и рванул вперёд, всаживая на бегу пулю за пулей в ближайшую тварь. Упала та только от последнего попадания — точно в левую глазницу, так что заднюю часть черепа вынесло напрочь большим куском.
Перезаряжаться было некогда, так что он сунул револьвер обратно в кобуру. Свистнул, покидая ножны, отточенный до бритвенной остроты клинок.
Рядом с привратной башней снова громыхнуло — да так, что взвилось целое облако снежной пыли. Ледяной снаряд почти перелетел стену, но ударился в её кромку с внутренней стороны, с треском выломав верхнее бревно. Вниз вперемешку с ледяными брызгами полетели увесистые деревянные обломки. Один из них грохнулся прямо под ногами казака, бегущего к стене — тот едва успел отскочить, чтобы не шибануло по голове.
Вот это скорострельность! Минуты ведь не прошло!
Почти тут же над стеной промелькнул следующей снаряд — уже полегче, снова состоящий из сцепившихся между собой Стылых.
Десант застал защитников врасплох — большая часть бойцов была на стенах, прикрывать внутреннее пространство было попросту некому. К тому же заброшенные внутрь особи тут же рвались всё дальше в глубь острога, будто специально старались затеряться на его улочках. С разных сторон уже доносились крики ужаса, кто-то заколотил в малый пожарный колокол, установленный рядом с казармами. Паника, как едкий дым, быстро разливалась по крепости.
Стылых внутри пока было не больше дюжины, но новые порции залетали во двор с завидными темпами. Судя по высокой траектории, их с помощью каких-то легких катапульт, подтащенных под самые стены. Требушеты тем временем продолжали метать ледяные глыбы — здоровенные, на десятки пудов веса. В сочетании с ледяными кометами магов они наносили чудовищный ущерб. Но больше всего поражала скорость и слаженность этого натиска. Ведь получаса ещё не прошло после разговора с Кабановым, и тогда ещё ничего не предвещало скорого штурма! И караул со стен не снимали ни на минуту!
  
Один из Стылых выскочил прямо на Путилина. Оборванный, полуголый, безоружный, с оскалившимся звериным лицом. Однако даже без оружия он был очень опасен — катехонец едва успел увернуться от размашистого удара когтистой лапы, а потом пришлось отступать и дальше — монстр, атакуя, перевернул стоящую на пути тачку с углём, играючи отбросив её, будто она была из папье-маше.