Порочная вдвойне (ЛП)

После рассмотрения ходатайств на работе, так и не избавившись по-настоящему от тошнотворного чувства страха, охватившего меня в то утро, я решила действовать. Я сбегала в хозяйственный магазин и купила засов. С помощью отвёртки и нескольких видеороликов на Ютубе мне удалось его установить. Дверь моей квартиры была надёжно заперта, и я чувствовала себя завершённой, установив её сама. Затем я поехала в спортзал в нескольких кварталах от своей квартиры. На их веб-сайте говорилось, что по средам вечером они проводят занятия по самообороне, и я собиралась присоединиться. Я никогда не чувствовала себя комфортно с насилием, но и ждать, когда я стану жертвой преступления, мне было не совсем комфортно.
Я заплатила свои семь баксов и проскользнула в комнату, где проводилось занятие. Днём это, вероятно, была студия аэробики, потому что вдоль одной стены висело зеркало, а старый потёртый пол был деревянным. Сначала я посмотрела на отражение, видя его спину и не обращая внимания на его лицо. Инструктор был мужчиной, широкоплечим, с тёмными волосами, которые завивались на концах. Он стоял, слегка пригнувшись, в позе бойца, в серой футболке и чёрных спортивных шортах. Рукава футболки были отрезаны, демонстрируя его большие мускулистые руки. Каждый видимый дюйм его тела был рельефным, но двигался он с грацией и силой. Я остановилась сразу за дверью и осталась сзади. Он только начинал урок, поднял глаза и увидел меня. Кивком он признал моё присутствие, но не остановился и не заставил меня представиться или что-то в этом роде.
— Для тех из вас, кто только присоединяется к нам, меня зовут Рейф Салливан. Я лицензированный личный тренер, а также сертифицированный инструктор по самообороне. Сегодня вечером мы поработаем над вашей стойкой, равновесием и осанкой. Большая часть самозащиты носит ментальный характер. Вы должны тренироваться реагировать практично, а не со страхом. Если вы окажетесь в ситуации, когда конфликт приобретает физический характер, вы должны сохранять хладнокровие.
Я молча кивнула. Раньше я потеряла голову. Мне пришлось научиться держать себя в руках, вести себя в конфронтации так, чтобы не пискнуть и не броситься к своей машине. Он говорил о наших центрах тяжести и сбалансированной стойке, о том, как переносить свой вес на подушечки наших стоп. Он упомянул, что носил обувь, которая оставалась на ногах — никаких шлёпанцев или сандалий без задника.
— Важно помнить, что вы не получаете очки за то, что остаётесь здесь ради драки. Цель самообороны — безопасный побег, а не надрать кому-то задницу. Вы хотите оглушить или обезоружить нападающего на достаточно долгое время, чтобы уйти. Поэтому в своей повседневной жизни вам нужно делать выбор, который увеличивает шансы на успех. Никакой обуви, которая спадает, когда вы пытаетесь бежать. Никаких серёжек-колец или конских хвостиков. Это удобные способы для кого-то схватить вас и контролировать ваши движения.
Я протянула руку назад и застенчиво потеребила свой конский хвост. Я никогда не думала о нём иначе, как об удобном и спортивном — и уж точно не как о рычаге для хищника. Он продолжал рассказывать нам о серии поз, некоторые из которых я узнала из йоги, и все они были направлены на установление равновесия и сильную стойку. Затем он попросил добровольцев. Я огляделся в поисках чего-нибудь, за чем можно было бы спрятаться. Я не хотела появляться перед классом — пятнадцатью или двадцатью людьми, большинство из которых были спортивного вида — в своих потрёпанных спортивных штанах, футболке и моём опасном «конском хвосте». Когда девушка в первом ряду подпрыгнула вверх-вниз и помахала рукой, он выбрал её.
Я испытала облегчение от того, что меня не выбрали, но как только он дал ей рюкзак и сказал проходить мимо, я поняла, что он собирается дотронуться до неё. Я поняла, что прикусила губу. Даже когда я впитывала каждое его слово, где-то внутри я замечала, каким он был красивым, каким уверенным и сильным. Я была зла на себя за то, что испытывала неуловимое вожделение к инструктору по защите. Этот парень был там, чтобы научить меня, как уберечься от смерти, а я думала, как измученный жаждой подросток. «Путь к выживанию в приоритете», — мрачно сказала я себе.
 
Он дёрнул её назад за лямку рюкзака, но она резко развернулась и ударила его по лицу тыльной стороной ладони. Он бросил рюкзак и кивнул:
— Молодец, Джорджия. Если бы она ударила меня со всей силы, вы бы увидели, как моя голова откинулась назад. Я бы истекал кровью, глаза слезились, а она могла бы уйти. Вот ещё что, и вам придётся извинить меня за мои высказывания, но я не могу достаточно подчеркнуть это. Оставьте этот грёбаный рюкзак. Не сражайся за вещи, которые могут стоить вам жизни.
Я чувствовала, что он говорил только со мной, как будто это было нормально, что я сорвалась и убежала от мистера Уоттса раньше. Как будто я поступила умно, а не просто трусливо. То, что это мне напомнило, было странно — в детстве я любила томатный суп. Даже летом я хотела приготовить его на обед из-за того, каким восхитительно нежным и успокаивающим он был. Голос Рейфа Салливана был лучше томатного супа. Я чувствовала себя так, словно кто-то накинул одеяло мне на плечи и сказал, что всё будет хорошо. Чего, конечно, никто не знал.
  
Глава 2
 
Рейф
Она пришла немного позже. Она была новенькой. Большая часть класса была здесь уже несколько недель, а некоторые вернулись с прошлого года. Я бы запомнил её, если бы когда-нибудь видел её раньше. Её глаза были широко раскрыты и темны, как будто она нервничала или была напугана. Она держалась в глубине комнаты. Она никогда добровольно не участвовала в демонстрациях. Может быть, она пыталась оценить класс и решить, стоит ли возвращаться, или, может быть, она просто беспокоилась. В любом случае, я знал, что это моя обязанность — заставить её чувствовать себя желанной гостьей. Если она не чувствовала себя комфортно в моём классе, в городе были другие инструкторы, к которым я мог бы направить её.
Люди не приходили на занятия по защите, если они не боялись. Очень небольшой процент учеников просто хотел быть подготовленным. У остальных в прошлом или настоящем было что-то такое, что напугало их и заставило захотеть дать отпор. Однако я знал выражение её лица. Она не очень хорошо его скрывала. Это был неприкрытый страх. Я не знал, что с ней случилось, но знал, что она нуждалась в помощи. Получит ли она её от меня, другого инструктора или консультанта по травмам, я собирался познакомить её с нужными людьми.
Когда урок закончился и несколько моих учеников подошли поболтать, я сделал большой глоток из своей бутылки с водой и извинился. Она собиралась выскользнуть за дверь ещё до того, как я узнал её имя. Я инстинктивно чувствовал, что защищаю её — профессионально, конечно. Я быстро догнал её в спортзале, где рёв телевизора и топот ног по беговым дорожкам заглушали любой возможный разговор.
— Простите, — сказал я. Я не протянул руку и не прикоснулся к ней — даже не повысил голос.
Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, её глаза всё ещё были безумно расширены, и выглядела она так, словно сделала что-то не так.
— Вы в порядке? — спросил я.
— Я в порядке. Спасибо. Хм, отличный класс, — сказала она, переминаясь с ноги на ногу.
— Я Рейф, — сказал я.
— Да, вы представились классу. Я слушала.
— Конечно. А вы кто? — улыбнулся я и спросил.
— Я Лекси Коннерс.
— Рад с вами познакомиться, — сказал я, протягивая руку. Она осторожно приняла ее, как будто ей не хотелось прикасаться ко мне.
— Я многое узнала, — сказала она, — возможно, я вернусь в пятницу.
— Надеюсь, что вы так и сделаете. Слушайте, вы выглядели там немного взволнованной. Я здесь закончил и подумал, что хотел бы узнать, не хотите ли вы пойти выпить чашечку кофе. Я могу ответить на любые ваши вопросы о занятии. И если этот класс вам не подходит, я могу порекомендовать другой примерно в шести кварталах отсюда. Учитель — мой друг. Она женщина, если вам удобнее с женщинами, — предложил я.