Кай. Возвращение к истокам (СИ)

С-ука!
Пыль тем временем опадает, и тварь снова меня видит. Удар воздухом!
— А-Р-Р-Р!
Я лечу, кувыркаясь, а тварь бежит за мной. Догоняет, надеясь добить меня пока я буду беспомощен.
Дрянь!
Чтобы отвлечь его и выиграть себе время, бросаю в него матерящимся черепом, и удается! Ха-ха-ха!
Вскакиваю на ноги. Пригибаюсь, пропуская удар руки твари над головой, и бью вожака кулаком в район сердца, сосредоточив всю свою стихию и весь свой дух в одной точке, и неожиданно для себя пробиваю тварь насквозь! По руке ручьем течет кровь. Воняет! Тварь повисает на мне мешком, ее взгляд тускнеет, и я ее отталкиваю, снимая с кулака и ругаясь. Как теперь отмываться? Придется возвращаться в деревню.
  
— «МОЕ!» — Кричит Чужеблуд, выныривая из сугроба.
Подкатываясь «колобком» к вожаку, он ныряет в рану на его груди и купается в крови.
  
Маленькая интерлюдия
 
В комнату, подпрыгивая на одной ноге и хихикая, ввалилась раскрасневшаяся Рогеда. К ее руке «прилипла» пыльная бутылка.
— Смотри что я нашла в сундуке у моего грибника! — Воскликнула она, показывая ажурную шампанку из темного стекла отлитого в форме улыбающейся рожицы обвитой виноградными листьями.
— Ты рылась в вещах Кая? — Спросила ее удивленная Ирга. — Зачем, свора черных псов тебя задери?
— Агась! — Весело подтвердила Рогеда. — А чтоб знал! — Погрозила она кулаком потолку.
— И уже выпила… — Добавила Ирга, утверждая, а не спрашивая. — Бутылка какая-то странная. Ты не находишь? — Спросила она подозрительно.
Рогеда присела на одну кровать с Иргой, и запах вина достиг носика сомневающейся девушки, разом выбив из нее все возражения.
Он пах ее любимым шоколадом и родным домом в котором она выросла и давно покинула. Сиренью и выпечкой мамы.
— Будешь? — Предложила Рогеда сладким голосом паучихи заманивающей в свои сети глупого самца на съедение.
Ирга облизала губы. Пугливо, словно воровка, осмотрелась, поискав глазами возможно прячущихся под кроватью Тития или Кая (напрочь забыв что последний несколько дней назад ушел в дальний поход на лыжах в лес), и согласилась, сделав глоток вина прямо из бутылки.
— Ух-х-х! — Выдохнула она, не в силах удержать внутри пламя что обожгло ей горло, по гортани теплой волной дошло до желудка и взорвалось там фейерверком ярких красок. — Хи-хи-хи, — рассмеялась она точь в точь как и Рогеда.
Словно две заговорщицы они передавали бутылку из рук в руки (спрятавшись зачем-то под одеяло), пока та не показала дно.
— Ик!
У обеих девушек щечки красные, румяные. Они улыбаются и перемигиваются.
— Гулять? — Спрашивает Рогеда, вплетая в свои волосы пробку от бутылки на манер заколки и думая о том подходит ли ее прическа к шляпе Кая.
— А, идем! — Решительно взмахивает рукой Ирга, смахивая на пол саму бутылку, и та закатывается под кровать.
Одевшись потеплее, девушки покинули дом, но столкнулись за порогом с сержантом.
— Ты нас не видишь! — Провела ладошкой перед лицом удивленного Ророка Черного, Ирга.
— И не слышишь! — Добавила Рогеда, прыснув смехом и повторив действия Ирги, после чего они вместе, не оглядываясь и припрыгивая, убежали прочь. В сторону деревни.
Когда сержант опомнился и перестал недоуменно чесать голову — он отправился искать господина Тития.
— А ему точно понравится? — Спросила Рогеда, придирчиво осматривая слепленные ими вдоль путей скамейки и урны из снега.
— Точно-точно, — бескомпромиссно заверила подругу Ирга, оторвав еловую ветку с дерева и поставив ее в урну, словно в вазу. — Видишь? Теперь он точно нас вылечит!
— Красиво…
Начав замерзать они вернулись в дом так никого на своем пути и не встретив.
— Но мне кажется он меня не любит, — взгрустила Рогеда, едва не начав рыдать в плечо подруги. — Хнык…
— Значит надо ему помочь! — Маниакально непреклонно ударила кулачком о ладошку Ирга. — Сварим ему любовное зелье!
— Ох! — Испуганно-восхищенно-трогательно утерла слезки Рогеда, высморкавшись в рукав. — Я поставлю кастрюлю на огонь!
Через двадцать минут в дом забежал встревоженный Титий. Девушек он нашел спящими в обнимку на их с Иргой кровати. Рядом лежала пустая бутылка. Но самое интересное его ждало на кухне. В кастрюле варились трусы Кая и его башмак.
Вернувшись в комнату и накрыв девушек одеялом, подобрав с пола бутылку, он прочитал этикетку:
— Вино глупых поступков.
«Тебе бы еще нос побольше» — пробормотала во сне Ирга и Титий не хотел знать о чем это она… «Давай я за него потяну?»
  
Глава седьмая
 
Неприятности
 
Заехав в Плешь Ведьмы с севера, первым кого я встретил была Роза. Очевидно она меня ждала, иначе я не могу придумать причин почему она держит на поводу мою козочку, а в руках у нее отчаянно голосит вырывающийся петух.
— Бе-е-е!
Меня боднули, после чего смилостивились и подставили под руку волосатый подбородок.
«Чесать!» — сказала коза не словами, а глазами.
А вон и Фея бежит. Увидела нас с Розой. Радостная. Машет издалека. Я помахал в ответ.
— Дядя, Нос! — Подергала меня за руку, привлекая внимание, Роза. — Вот! Вы обещали их забрать, но тетя Мария стесняется вас об этом просить, так что… — Передали мне поводок и петуха, попытавшегося клюнуть меня в лицо, но Чужеблуд не позволил наглой птице навредить хозяину. Он ее укусил и та испуганно притихла.
— С ними так сложно?
— Ага, — счастливо утерла рукавицей красный нос повзрослевшая девчушка в той же самой шубке из прошлого, что когда-то была ей велика и волочилась за ней плащом, а сейчас впору.
— Мяу.
— И тебе привет, — наклонившись, почесал я за ухом ее рыжего кота — Зефира, что терся о ноги девушки и с подозрением рассматривал Чужеблуда.
— Мне нужно с вами поговорить, — шепнула Роза перед тем как до нас добежала Фея. — Наедине, — добавила она таинственно.
Я кивнул, подмигнув ей сперва одним, а потом и вторым глазом.
— Дядя, Кай! Здрасте! — Налетела на меня еще одна девчушка. — Вы вернулись!
— Привет-привет, егоза.
— Зайдете к нам в гости?
— Позже. Видишь? — Показал я ей придушенного петуха.
— Ку-ку-ку?
Коза не осталась в стороне и вслед за петухом тоже ее «поприветствовала», боднув в мягкое место.
— Ой!
Фея смутилась.
— Задира клюется, а Почесака постоянно бодается, — оттолкнула она козу. — И это я попросила Розу отдать их вам. Мама просто, ну… Вы же не сердитесь на нас, дядя Кай? — Заглянула она в мои глаза в поисках ответа.
— Не сержусь.
Неудобно. В одной руке петух, в другой коза на поводке. Пришлось снять лыжи и идти так.
Мы шли по центральной улице деревни в сторону железнодорожной станции. Девчонки без умолку болтали, а я думал. Придется поселить мохнатых там и отдать команду солдатам построить сарай и курятник рядом с домом. С фундаментом только подсоблю.
— Господин, Кай, — неестественно улыбались мне встречающиеся по пути люди из вынужденных переселенцев в деревню (у мужиков на пальцах рук синеют пятнами тюремные татуировки, а женщины… их выдает взгляд).
Хотя какие они переселенцы раз живут здесь уже четвертый год?
Я в ответ кивал.
Ирга, Титий и Рогеда хорошо постарались и, как и я в свое время изъяли у них незарегистрированное оружие и другую контрабанду, вернув порядок в деревню и нажив себе и мне массу мелочных врагов.
— Они говорят о вас за спиной плохие вещи, — наябедничала Фея.
Улыбнувшись, я ущипнул ее за румяную щеку во время разговора — под ее возмущенное «Фи-и-и!», и сказал:
— Я знаю. Не беспокойся об этом.
— А еще они называют вас дурным, — добавила «изюминки» в слова моей двоюродной сестрицы забавляющаяся Роза, отскакивая от меня чтобы я и ее не ущипнул.
  
— Мяу! — Важно подтвердил ее слова кот, а череп-оберег щелкнул зубами, кровожадно посмотрев своими пустыми глазницами на этих людей.