Кай. Возвращение к истокам (СИ)

Морозы немного отступили и это почувствовали животные. Распелись птицы. Белки прыгают с дерева на дерево. Солнышко хоть и не греет, но видеть его над головой все равно приятно.
Дорогу мне перебегает полевая мышка. Прыг из одной норки в другую.
— «Дави ее! ДАВИ! Ах ты нефырь! Фетюк! Упустил! Михрютка! Разлямзя! Пятигуз!»
— «Ой, да заткнись ты!» — Дал я щелбан черепу и тот обиженно замолчал.
  
Я взял его с собой. Оставлять это чудовище перегрызшее веревку на которой оно было подвешено к балке потолка и словно колобок докатившееся до комнаты Тития и Ирги, забравшееся на их кровать и вцепившееся в пятку друга зубами (я рассмеялся)… да-а-а, это «чудовище» нужно держать под присмотром.
Я подвязал его к ремню на штанах, но забыть о нем не получается. Черепушка слишком болтлива.
— «Мне нужно имя!» — Заявил он накануне и сам его для себя выбрал. Мне оставалось только принять это.
Лыжи. Зима. Одиночество. И пушистый словно облака снег.
Лес отдыхает. Медведи и ежи уходят в спячку прячась в своих землянках укрытых словно одеялом — сугробами. И тишина вокруг… Мысли в голове текут свободно. Тревоги уходят. Хочется улыбаться.
Левой, правой. Левой, правой. При́знаюсь, устал.
Смешно. Я — прошедший через телесную трансформацию и устал, но это так. И сколько все же миль я отмахал? Подумал, посчитал (загибая пальцы), и… Много! Карты правду не скажут. Прямой дороги нет. Лыжню я прокладываю сам. При этом я объезжаю по широкой дуге места пахнущие опасностью.
Я конечно мог сесть на поезд и сойти с него на отвороте в сторону оставшихся без зримой поддержки департамента железных дорог деревень, сократив свой путь этак в несколько раз, но поезда неспроста не ходят по той ветке. А тут я. Нет уж.
— «ПОД НАМИ! СТОЙ!» — Взвизгнул своим скрипучим как старая половица голосом оберег, и я остановился.
— «Ты что-то почувствовал, Чужеблуд?»
— «Кровь. Кровь. Кровь», — пугающе повторял он из раза в раз, нагнетая страх.
Опасности я не ощущал. Подозрительного запаха тоже. Но покосившись на череп, я решил ему поверить. В первый раз он предупреждает меня о чем-то и это может быть интересно, хоть он и создавался лишь для одной цели — оповещать меня при приближении ко мне слуг Повелителя Мух, но все пошло не по плану. В данный момент я плохо представляю себе на что он способен. Выяснять это придется на практике. Сейчас.
— Под нами говоришь… — Пробормотал я задумчиво рассматривая примятый мной снег, накатанную позади лыжню и окрестности. — Ладно. Раз ты так уверен, за дело.
Освободив ноги от лыж, я снял с плеч рюкзак, отстегнул от него складную лопату, а сам рюкзак подвесил на ветку ближайшего дерева и начал копать. Стихией пользовался по минимум (искал пустоты).
Как только я углубился в мерзлую землю на метр, копать стало легче (меньше корней, больше червей). Два метра. Три. Четыре… начал я коситься на молчаливый, игнорирующий мои новые вопросы череп. Пять… Я уже был близок к тому чтобы плюнуть на все и отругать Чужеблуда, но на шести метрах пришел отклик от стихии.
Копнув чуть глубже я ударил острым концом лопаты обо что-то твердое и с улыбкой на лице стал обкапывать это место со всех сторон. Когда я увидел крышку каменного вместилища — среднего размера шкатулки — моя улыбка померкла сойдя на нет.
Потрогав шкатулку рукой, я тотчас ее отдернул — противно, и начал закапывать все обратно.
— «Чужеблуд. Запоминай что я тебе сейчас скажу. Это (указал я пальцем на шкатулку) — саркофаг удержания зла. Внутри него запирают то, что не получилось искоренить другим способом. Обычно внутри прячут болезни от которых не нашли лекарств. Или же проклятья. Впредь почувствовав нечто похожее, говори не: кровь, кровь, кровь, а саркофаг удержания зла. Понял?»
— «Дурнина! Саркофаг!»
— «Молодец».
Не смотря ни на что, время я потратил не зря. Я выяснил что злобная костяшка может не только ругаться и жрать пятки.
Закопав все и закидав это место снегом, я продолжил свой путь. Изредка останавливался только чтобы подобрать или срезать ценные корешки, прячущиеся под снегом или кору, на чем настаивал мой талант зельевара. А почему бы и нет? Скоро я вплотную займусь алхимией, так что мне пригодится все.
О том что я близок к своей цели меня предупредил запах печного дыма. Уже хорошо. Живые есть.
Вскоре я услышал лай собак. И только минут через пять я выехал на опушку леса рассматривая деревеньку Дальнюю издалека. С пригорка. Показываться на глаза людям я не спешил. Осмотрюсь.
Поселение маленькое. Не больше трех десятков жилых домов. Много хозяйственных построек. По центру деревни возвышается наблюдательная башня, на верхней площадке которой я вижу пару силуэтов мужчин зорко рассматривающих окрестности. Вижу несколько детей играющих на улице и пару подростков, приглядывающих за ними. Им даже доверили ружья.
Вижу женщин, хлопочущих по хозяйству. Не вижу я только железной дороги, но если я прав — она должна быть вон там, за «жидким» подлеском.
— «Глазопялка! Хи-хи-хи», — упрекнул меня Чужеблуд, устыдив и я перестал подсматривать и оттолкнувшись палками, с ветерком, и возгласом — «Ух!» — съехал с горки вниз.
Наблюдатели на башне меня заметили и один раз ударили в тревожный колокол.
«Бум» — раздался глухой, предупреждающий звон.
— Там! Человек! — Крикнули они людям задравшим головы, указывая в моем направлении, а потом меня почувствовали собаки, противно завыв.
Я был уже близко.
Окрик:
— СТОЙ! — Направили на меня оружие люди.
Я остановился и дал им время меня рассмотреть.
— Стою.
Даже если выстрелят — не страшно, а предпосылки к этому есть.
Обсуждая меня, люди даже голос не понижали.
— Кто это? — Спросила из-за спин мужчин, женщина, с древним револьвером в руках. Несмотря на свою растерянность, оружие она держала уверенно. Дуло револьвера было направлено точно мне в глаз.
— Чудище какое-то…
— Тварь! — Провозгласил мальчонка, обильно потея и направляя на меня дедово ружье. Вот у кого руки тряслись.
— В одежде и на лыжах? Где ты таких тварей видел? — Дал подзатыльник высказавшему это предположение подростку — «Ой!» — видимо отец.
— Может это демон?
— Зачем демону носить на голове шляпу от гриба?
— И набивать карманы шишками?
— И корой… Смотрите-ка?
— А много ты демонов видел?
— А ты?
— Хватит спорить, дурни!
— Ты кто? — Наконец догадались они обратиться непосредственно ко мне.
Когда я вынул из-за ворота шубы медальон мага (перстень в их глазах был лишь украшением), их лица «вытянулись» в удивлении.
— П-п-п-простите. Мы не знали.
Пугать людей я был не намерен. Кивнул и все. Даже улыбаться не стал — это тоже может их напугать.
— Я бакалавр магии и старший станционный смотритель департамента железных дорог. Меня зовут Кай. Так и обращайтесь.
— Х-х-х-хорошо.
Я нахмурился.
— Не нужно бояться. Я не причиню вам вреда.
Деревенские переглянулись.
— Э-э-э, господин, Кай. Это, — указал говоривший на дедушку заику с добрыми глазами и морщинками вокруг них, — наш староста — Бажен. — Тот мне поклонился. — Он с детства заикается. Это не из-за вас, господин.
— И-и-и-извините, — смущенно улыбнулся мне староста, открыто улыбаясь, и немного волнуясь.
— «Ха-ха-ха-ха! Дурнина!» — Скрипуче рассмеялся Чужеблуд. — «Д-д-д-дурнина!» — Передразнил он старосту. — «Ха-ха-ха».
Хорошо что кроме меня его никто не слышит, иначе бы я сгорел от стыда.
— Понял. Не извиняйтесь больше, — поднял я руку в останавливающем жесте. — Итак, — осмотрел я всех кто собрался вокруг меня.
  
Оружие они смущенно отвели в сторону.
— Я не вижу среди вас смотрителя железной дороги. Где он?
— Т-т-т-так вы п-п-п-пришли п-п-проведать его? Ох… Он с-с-с-бежал, с-с-с-ука. И-и-извините…
— Не понял? — Приподнял я в удивлении бровь.