Последняя песнь бабочки

– Ищу старые газеты о жизни Ниццы за прошлый год и начало этого, – ответил Ардашев. – Мне нужен «Русский листок» и подшивка местной периодики, желательно «Пти Нисуа» или «Эклерер».
Аполлон Григорьевич сокрушённо вздохнул и захлопнул фолиант, название которого Клим успел прочесть на обложке: «Атлас бабочек Европы».
– Эх, сударь, с «Листком» беда вышла. Закрылся он в ноябре. Бездоходно, говорят. Слишком мало подписчиков. Но старые выпуски у нас хранятся в целости. Сейчас принесу. А французских газет у нас хоть пруд пруди.
  
Через минуту перед Ардашевым выросла стопка пыльных изданий. Клим уселся за дубовый стол, достал из кармана блокнот и изящный серебряный карандаш порт-мин – удобный и модный пишущий инструмент, не требующий заточки, что делало его популярным среди путешественников и деловых людей. Щёлкнув механизмом, он выдвинул тонкий грифель и принялся за работу. Его интересовали только сводки происшествий с летальным исходом. Дипломат внимательно просматривал прессу выпуск за выпуском, месяц за месяцем. Оказалось, что убийств в прошлом году не было вовсе – Ницца слыла городом спокойным. Полиция зафиксировала лишь один несчастный случай, закончившийся смертью. Первая статья в «Пти Нисуа» от 10 апреля прошлого года гласила: «Печальное происшествие. Третьего дня на мосту Маньян была задавлена насмерть молодая девушка, местная жительница Моника Коста. Причиной трагедии стал экипаж № 14. Дознанием установлено, что кучер, управлявший повозкой, выпал из неё и ударился головой о камни, в результате чего лишился сознания. Лошадь понесла и налетела на несчастную. Следствие не нашло оснований для привлечения возницы к ответственности, так как медицинское освидетельствование подтвердило наличие тяжких ушибов головы и сотрясения мозга, полученных им при падении, что совершенно исключает злой умысел».
Ардашев сделал пометку в блокноте и продолжил поиск. Вторую публикацию он обнаружил в февральском номере «Пти Нисуа» уже текущего года и, внимательно прочитав, переписал её полностью: «Трагедия вдовы из Болье. 11 февраля под тем же злополучным мостом Маньян, где ранее погибла крестьянка, полиция обнаружила тело молодой женщины Ассанты Моретти, проживавшей в деревне. Рядом с погибшей нашли корзину с рассыпавшимися апельсинами, которые она несла на рынок. По всей видимости, несчастная упала с высоты моста прямо на камни пересохшего русла. Тело отыскали случайно только к вечеру. Дознанием установлено, что в тот день Ассанта имела крупную ссору с матерью. Причиной раздора стал запрет на её повторный брак с бедным пастухом-гавуотом [14] из соседнего горного села. Очевидно, душевное расстройство и безысходность толкнули её на этот роковой шаг, заставив свести счёты с жизнью».
Третья заметка отыскалась в той же газете, датированная опять февралём текущего года. В ней сообщалось, что во время знаменитой Битвы цветов произошло самоубийство. «В самый разгар карнавального шествия 14 февраля сего года в квартире своей, в доме № 7 по улице Сен-Франсуа-де-Поль, повесилась мадам Виттория Карбоне, 42 лет».
Четвёртая статья в разделе происшествий ««Эклерер»» описывала ещё одну гибель во время того же праздника цветов, буквально через неделю – 21 февраля. «Роковая случайность омрачила закрытие карнавала. Мадам Клэр Валуа, мать двоих детей, была найдена мёртвой у подножия лестницы, ведущей к набережной. Смерть последовала от сильного удара затылком при падении. Следствие пришло к выводу, что это был несчастный случай».
Закрыв блокнот, Ардашев подошёл к столу библиотекаря. Аполлон Григорьевич снова углубился в чтение.
– Любопытная книга, – заметил Клим, кивнув на атлас. – В Ницце, должно быть, немало чешуекрылых?
Старик оживился, снял пенсне и улыбнулся:
– О, чрезвычайно много! Да, особенно в мае, когда всё цветёт. Бывает, правда, что они появляются раньше, но не в этом году.
– Вы коллекционируете бабочек или изучаете? – спросил Ардашев.
– И то и другое. Поверьте, это удивительные создания! Среди них есть очень редкие экземпляры, за которые не жалко заплатить хорошие деньги! – Аполлон Григорьевич мечтательно прикрыл глаза, словно пробуя на вкус невидимое лакомство. – Но здесь, в Европе, всё довольно прозаично. Настоящие сокровища скрыты там, за океаном, в сырых и душных джунглях Амазонки или в дебрях Перу. Там летают не обычные бабочки, а живые драгоценности! Возьмите хотя бы легендарных морфо. Представьте себе существо размером с чайное блюдце, чьи крылья не просто синие, а горят металлическим, электрическим огнём! Это даже не краска, молодой человек, это оптическая иллюзия: чешуйки преломляют свет так, что крылатую красавицу видно за километр, словно вспышку молнии в зелёном полумраке сельвы. – Библиотекарь перевёл дыхание и понизил голос до благоговейного шёпота: – Или агриас… «Принц нимфалид». Agrias claudina sardanapalus. Бархат ночи с брызгами кровавого пурпура. За безупречный экземпляр коллекционеры в Лондоне или Париже готовы перегрызть друг другу глотки. Чтобы добыть такую красоту, ловцы лезут в самый настоящий зелёный ад, рискуя подхватить жёлтую лихорадку, попасть в пасть кайману или получить отравленную стрелу от дикарей. Каждая такая диковинка в европейской витрине часто оплачена чьей-то жизнью. Вот где настоящая страсть, Клим Пантелеевич!
– Да что вы говорите! – покачал головой Ардашев.
– Да! Представьте себе! – Аполлон Григорьевич понизил голос, и его глаза за стёклами пенсне заблестели. – Вы думаете, бабочка – это лишь легкомысленный лепесток, порхающий на ветру? Вздор! Это сложнейшие механизмы природы. Взгляните, например, на олеандрового бражника – настоящий живой изумруд! Его крылья словно вырезаны из малахита и обтянуты бархатом, это шедевр камуфляжа.
– Чрезвычайно интересно! А я могу взять почитать эту книгу?
– Увы, сударь, это мой личный экземпляр, не из здешних фондов, – развёл руками библиотекарь. – Но, если вам интересно, я купил его год назад в магазине месье Гастона. Это буквально в ста шагах отсюда, за углом. Рекомендую, там отличный выбор натуралистической литературы. Но, как видите, она на французском.
– Для меня нет разницы, – улыбнувшись, ответил Клим. – Что ж, благодарю вас. Позвольте откланяться.
– Всего доброго! – кивнув, проговорил Дейер.
Книжная лавка действительно была рядом. Но нужного атласа там не оказалось. Ардашев, слегка разочарованный, поймал извозчика и вернулся в отель.
В вестибюле разыгрывалась сцена. У конторки стояла красивая дама лет тридцати пяти, жгучая брюнетка в дорогом дорожном костюме, отделанном кружевом. Вокруг неё громоздились чемоданы и саквояжи. Постоялица была явно рассержена и говорила на повышенных тонах:
– Это возмутительно! Я только что случайно узнала, что вы хотите меня поселить в тот самый номер, где жила убитая австрийская баронесса! Вы хотите, чтобы я спала в покоях с призраками? Я требую переселения!
– Сударыня, я умоляю вас, успокойтесь, – лепетал несчастный портье, промокая лоб платком. – У нас нет других свободных мест! Сезон ещё не закончился. Вы же сами знаете, с октября по конец апреля у нас наплыв гостей, вся знать Европы здесь. В летние месяцы заведение пусто, тогда – другое дело. Да и Ницца в жару безлюдна. Сюда и палкой никого не загонишь, а сейчас я ничего не могу для вас поделать!
Ардашев подошёл ближе и вежливо приподнял котелок.
– Прошу прощения, что вмешиваюсь, – произнёс он спокойным тоном. – Мадам, если вас это утешит, я готов предложить обмен. Я занимаю комнату такой же планировки на этом же первом этаже. Если она вас устроит, то я с радостью вам её уступлю, а сам перееду в те самые апартаменты, которые вас так пугают.
  
Дама обернулась. Её тёмные глаза оценивающе скользнули по фигуре Ардашева, задержались на его спокойном лице, и гнев сменился очаровательной улыбкой.
– О, месье… Вы меня спасаете. Я буду вам бесконечно благодарна. Мне всё равно где жить, лишь бы не в том злополучном месте.